Конец.

Я не хочу. Давай закончим. Давай забудем. Я повторял это про себя снова и снова, как молитву. Жаль лишь, что ты меня не слышал. Я просил. Я умолял. Я почти кричал внутри себя, бился в истерике. Я винил себя, проклинал свою самоуверенность. Ты же оставался глух. Что в твоей голове? Если бы я мог слышать твои мысли. Прижаться своим лбом к твоему. Ты, словно призрак, обретаешь четкие черты на закате и оставляешь меня, грустно улыбаясь на рассвете. Ты днем, не тот, что ночью. Я делал шаг к тебе, ты отступал на два. Пока твой силуэт не смазался в темноте. Был ли виноват в этом я? Или же обстоятельства? Медленно стираются твои черты. Я больше не мог узнать тебя. В один момент ты показался чужим. Холодное выражение лица, ни один мускул не дрогнул, когда ты выстрелил. Было ли это неправильно? Неожиданно? Чего я испугался? Я сам требовал от тебя быть сильнее, жестче. Я получил плоды своих трудов. И вдруг захотел отмотать время назад. Скорей туда, где ещё ничего не случилось, где ты улыбаешься… Твоя улыбка согревала меня. Я чувствовал себя глупо, глядя в твои глаза. Мы всегда были гораздо ближе, чем тебе казалось. Мы оба хотели верить, что все будет хорошо. Так должно быть? Я никогда не был трусом. Я мало жалел остальных людей. Мне было все равно, что с ними. Но твоя жестокость пробила во мне брешь. Я не хотел этого от тебя. В один миг глухой выстрел, неожиданно громко прозвучавший где-то во мне. Боль была такая, будто ты убил не его, а меня. Я виноват. Виноват? Ведь это я тебе вдалбливал в голову, что нужно быть сильнее, что не нужно обращать внимания на других, что нужно уметь стоять за себя. Я вселил ложные представления, в которые сам чуть верил. Или же не верил? Но считал, что только так можно выжить. Простишь ли ты меня? Лучше бы на твоем месте был я. Мне хочется схватить тебя и утащить отсюда, не оглядываясь бежать и бежать, пока силы не покинут меня. Пока я не задохнусь. Пока ноги не откажут и тело не заноет той пульсирующей болью. Пока голова не закружится. А кровь все ещё будет бежать, покидая мое тело неровными толчками. Я проклинаю Шестую зону. Было бы легче, если бы ты ничего не помнил. Я бы защитил тебя. Я думал, что помогу тебе, но я сделал только хуже. Я сам толкнул тебя не в ту сторону. Я так упорно защищал тебя от остальных, что забыл защитить от самого себя. Защитить тебя от твоей жертвенности. Но уже поздно думать об этом, не так ли? Все закончится. Закончится здесь. А потом начнется новый лист и кисточка медленно запорхает над бумагой, ставя кляксы и рисуя новый путь. Если мы доживем, то пойдем по этому пути. Это я негодный. Бесполезный. На самом деле. Но сдаваться я не собираюсь. Я обещал. Я пойду до конца с тобой. Если хочешь, я сделаю все, что ты ни попросишь. Я разнесу все, что хоть на секунду заставит меня поверить в то, что может причинить тебе вред. Может ли такое быть, что ты сделал это ради меня? Вряд ли. Почему-то я чувствую, что дело в другом. Я был лишь поводом. Твоя сила ослепила меня на тот момент. Я был восхищен. Испуган. Испуган ли? Или же просто не ожидал? Все во мне словно обломилось, мир расплывался, дразня своей никчемностью. Я будто провалился в бездну собственного страха. Тревога и боль за тебя не покидала меня. Ты так беспокоишься об этой Сафу, что становишься сам не свой. Она тебе так дорога? Ты готов был пойти на все, что угодно? Я заранее чувствовал ненависть к той, что тебя так изменила, ради кого ты шел, не замечая ничего, не чувствуя ничего. Ломая преграды. Упираясь лбом. Но я хочу твоего счастья. Мою слепую боль можно и заглушить. Мое счастье подождет. Если надо, я согласен ждать, хоть всю жизнь. Лишь бы ты вновь оказался рядом со мной. Лишь бы я увидел твою улыбку и понял, что ты счастлив. Больше ничего не надо. Я знаю, ты против, что бы она жертвовала собой, но она наш шанс сейчас. И мое облегчение. Пусть уходит. Такие мысли были у меня в голове, когда я смотрел на взрыв. Все полыхало огнем, дым сжимал легкие, меня выворачивало. Все же стоит признать, она смелая. Такая, как и ты. Не побоялась. Вот только, оправишься ли ты? Будет ли все как раньше? Нет. Уже ничто не будет как раньше. Все будет иначе. Так думал я, сжимая тебя крепче, чтобы ты не кинулся обратно в этот огонь. Все так просто? Но, кажется, будто я за эти часы прожил годы. Мы ведь останемся вместе? Верно?

***

Сегодня Шион был занят. Раскладывал коробки, в которых были ранее запрещенные книги. Летний день радовал глаза, ветер игрался с легким тюлем, то надувая его парусом, то заставляя штору опасть. Здесь окно было всегда открыто. Шион никогда не закрывал его, будто дань традиции. Или же это было только оправданием? Надеждой? Казалось, все это было так давно. Министерство, Сафу, эти паразиты, Шестая зона и…Незуми. Последний делал вид, что ему глубоко наплевать, вернется ли беловолосый после всего этого в Шестую зону или нет. Он так же ворчал, хмыкал, игнорировал, но Шион знал - внутри себя Незуми злится. И слепо надеется. И все же, Шион вернулся. Так много чувств. Так много дел. Шион хотел все осмыслить, разложить по полочкам. Однако в столь радостный и яркий день он не мог ни о чем думать. На душе была безмятежность, лишь иногда проскальзывали грустные мысли. Незуми лишь фыркнул, когда Шион уходил. Не захотел прощаться, лишь странно посмотрел. Провожать демонстративно не пошел, но беловолосый чувствовал, что весь путь Незуми проделал с ним, следуя тенью. Невидимкой. Он вернулся домой, чтобы быть залитым слезами Карен. Чтобы быть в объятиях до тех пор, пока мама не поверила - Шион не исчезнет. И все же... По ночам беловолосый часто просыпался. Смотрел в потолок. Незримо чувствовал сонное дыхание того, кого больше нет рядом. Неосознанно тянул руки к книгам, и оборачивался, спрашивая молчаливого согласия у того, кто должен был сидеть на кровати. А потом, спустя несколько месяцев это сгладилось. Исчезло. Оставив лишь странную тоску. Улыбка, все та же. Добрая, мягкая и нежная. Так беловолосый улыбался, вспоминая о Незуми. Тогда перед глазами представал его недовольный образ. Шион помнил все в точности: как Незуми улыбается, как хмурится, с каким вдохновением разыгрывает сцены. Каждый жест, каждый взмах руки. И это небрежное действие, когда он собирает волосы... Послышался стук, Шион обернулся на звук и уронил коробку. В открытое окно бесцеремонно запрыгнул Незуми. — Йо! Я смотрю ты тут не скучаешь? – небрежный тон, ухмылка и веселые искры в глазах. — Незуми! Ты… — Шион не смог выразить всех чувств. В следующий момент он уже обнимал парня так крепко, как только мог. Незуми перестал улыбаться и в ответ тоже обнял Шиона, вдыхая его запах. Жадно. Потрепал по голове. Беловолосый поднял голову, всматриваясь в его лицо. Злится? Ответом была лишь кривая ухмылка. Незуми чувствовал себя неудобно, облекая свою неловкость в наглость. Где он был так долго? — Тебя так долго не было...Останься. – попросил Шион, прижимаясь к Незуми. — Остаться, говоришь? Ну не обещаю. А вот заскакивать иногда могу. Вдруг ты все же надумаешь вернуться. Собачница будет рада, у неё без тебя все собаки опять нечесаные и грязные. – усмехнулся брюнет, вглядываясь в Шиона. Неловкость отошла на задний план. - Я тебя так ждал. Каждую ночь о тебе вспоминал. - прошептал беловолосый, нежно касаясь кожаной куртки, пахнущей таким привычным запахом. - Ты совсем болван? Или мне это расценивать как предложение? - усмехнулся Незуми, в его глазах мелькнул странный отсвет. - Как предложение. - Шион лучился счастьем, осторожно касаясь рукой щеки Незуми. Брюнет перестал улыбаться, настороженно принимая ласку. - Ты тут, без меня, кажется, совсем с катушек съехал, а? - обманчиво мягко поинтересовался он. - Совсем. - легко согласился Шион, неумело целуя столь долгожданного человека в губы. Брюнет неожиданно агрессивно ответил, будто спустили курок. Его руки неожиданно обхватили беловолосого, жадно гладя, задирая одежду, зацеловывая шею, прикусывая кожу. Шион неожиданно оказался прижат к стене, но едва ли заметил это, с не наименьшей страстью отвечая Незуми. Они оба, казалось, горели от жадности. Целуя друг друга, лаская, вжимаясь, в каждом действии было безумное "мое". Страстное желание, напуганное тем, что любимого человека снова могут забрать. Волосы Незуми вдруг оказались распущенны, Шион так и не смог вспомнить, когда распустил их. Куртка брюнета оказалась на полу. Шион очнулся на миг, обнаружив себя сидящим на полу у стены, и нависающего над ним Незуми с черными от страсти глазами. Брюнет глубоко дышал, часто сглатывая, не имея сил что-либо сказать, он лишь нежно, невесомо обводил черты лица Шиона. - Люблю тебя. - неожиданно, набравшись сил, хрипло сказал Незуми. Он аккуратно наклонился в беловолосому, глядя в упор. Шиону вдруг перемкнуло горло. Он судорожно кивнул, бестолково поправляя волосы брюнета, чтобы не лезли в глаза. Они тут же упали обратно, а сам Незуми тихо рассмеялся, прижимая Шиона к себе, укачивая его, словно ребенка в своих руках. Он знал, что сегодня останется у Шиона. Будет подолгу смотреть на него, впитывая в себя каждую черту, каждую эмоцию. Будет жадно целовать, обнимать, и не отпустит от себя до следующего утра. И вообще теперь никогда не отпустит.