Help me to live while I survive

Кларк не выходила из домика. Эбби хотела зайти, но Маркус остановил женщину. Он сказал, что девушке нужен отдых и не стоит её беспокоить. Мужчина не знал настоящую причину, но понимал, что это тревожит Кларк сильнее, чем ему казалось. Возможно, осознание положения наконец дошло до Кларк и она горевала по погибшему отцу, друзьям и оставленному дому. Но, даже если все это было не так, Маркус не подпустит никого к Кларк. Ей нужно побыть наедине с собой. Но кто мог подумать, что Кларк на самом деле совершенно не хотела быть одна. Она жаждала побыть с кем-то и рассказать ему все, что она чувствует. Девушка из последних сил удерживала в себе комок чувств, что сидел глубоко, но при этом мешался где-то в районе горла. А испытывает она многое: тоску, грусть, злость, негодование, отчаяние, острое чувство пустоты в своей душе. Она чувствовала себя опустошенной и выброшенной. Совершенно одинокой и брошенной. Но в то же время она злилась. Так сильно злилась на себя и свои чувства, что не могла нормально дышать. Она почти задыхалась, от сковавшего грудь страха больше никогда не быть услышанной. Больше никогда не получить ответа с той стороны. Стороны, которая притягивала её и в тоже время отталкивала настолько далеко, что она ощущала себя на другом континенте. Это была настоящая агония. Она металась по комнате, а потом резко садилась, уставившись в одну точку на противоположной стене туманным взглядом. И так же скоро поднималась, продолжая кружить по небольшой гостиной и держаться за голову. Кларк хотела вскрыть себе черепную коробку и выкинуть все мысли, что так настойчиво терзали её. Но она могла только сжимать волосы у самых корней. Её ногти царапали кожу головы, и это совершенно не причиняло ей дискомфорта. Девушка не обращала на это внимания. А потом резко все стихло. Кларк опустилась на край кровати, переводя дыхание. Осознание настигло так внезапно, что это до конца не укладывалось среди беспокойных мыслей. Всё это было так тяжело потому, что это напомнило Кларк об отце. О человеке, который был для неё меньше, чем Вселенная, но определённо больше целого мира. Кларк потеряла его, не успев попрощаться. Она не могла представить такое прощание, но точно знала, что нуждалась в нём. Кларк даже не сказала, что любит. И это грузом лежало на её худощавых плечах. А когда она дождалась ответа в радио эфире, то человек исчезает. Теперь и Лекса не отвечала, оставляя Кларк одну среди тишины и радиопомех. Да, она не ответила только один раз и не обещала, что ответит, но это было так знакомо. А если учесть, что Кларк потеряла Джейка не так давно… Её раны были такие свежие и кровоточащие. И то, что Лекса не давала о себе знать, ранило Кларк так же сильно и болезненно. Это хрупкое чувство, что томилось в ней, когда они разговаривали, исчезло, а без него Кларк не чувствовала, что она живая. Она жаждала узнать, почему Лекса не ответила, почему не вышла на связь. А потом страх завладел её измученным сознанием: что, если Лекса ранена? Она же совсем одна и никто не может помочь ей, если мертвецы все же смогли ранить её. Кларк снова поднялась. Чувство беспокойства пожирало её изнутри. Она не могла унять страх за девушку, которая ездит одна. Без поддержки, без прикрытия, без того, кто сможет позаботиться о ней, если случится беда. Нужно было что-то предпринять. Кларк не знала, где именно находится Лекса, но она могла попробовать отыскать её по сигналу радиоприемника. А потом девушка поняла, что это только идея, а необходимого оборудования у неё нет. Кларк была готова закричать от отчаяния и паники, что захватила её. Нужно же было что-то делать. Она не могла сидеть просто так, не зная, ответит Лекса или нет. Но, с другой стороны, Кларк поняла, что могло что-то произойти и с приемником. Возможно, Лекса просто не смогла найти место для ночлега, где она бы чувствовала себя в безопасности и вести разговор, не опасаясь за свою жизнь и безопасность. Не продумав все варианты с самого начала, Кларк поняла, как глупо себя повела, впав в приступ неконтролируемой истерики. Ещё ничего не было известно, а девушка была готова бежать сотни, тысячи миль, чтобы в итоге потеряться или умереть. Кларк решила подождать до вечера и выйти в эфир в обычное время. Она надеялась, что все будет хорошо. Она была готова молиться, чтобы все оказалось только больной фантазией её уставшего мозга, который нуждался в отдыхе и крепком сне без кошмаров. В этот момент она уже молилась, чтобы Лекса оказалась жива и в порядке, а всё это только плодом её истощенного, воспаленного воображения. Кларк Гриффин никогда не молилась прежде. // Она вышла из домика только после обеда, когда все вновь приступили к работе на стене. Стена была невысокой, около метра, но окружала лагерь полностью. С внешней стороны, в метрах пяти, была расширена траншея до полутора метров в ширину и около двух вглубь. Там точно не было полных двух метров. Но Нико, который в росте был почти сто девяносто сантиметров, помещался полностью. Беллами посчитал, что такой высоты должно хватить, чтобы мертвецы не смогли выбраться из неё. Позже, мертвецов можно было бы сжигать прямо в этой яме. Кларк все так же штукатурила стену, пытаясь отвлечься. Девушку никто не трогал, но абсолютно все заметили её мешки под глазами, спутанные волосы и помятый вид. Все предположили, что она не спала ночь. Но почти каждый понял, что это было бы не так разрушительно для девушки. Октавия носила блоки от фургона Беллами, до Нико, который укладывал их ещё одним слоем. Она устала, её ноги болели, а кончики пальцев кровоточили из-за отсутствия перчаток. Но даже это не могло заставить её перестать кидать обеспокоенные взгляды на Кларк. Младшая Блейк переживала за подругу, но вмешиваться не хотела. Она знала, если Кларк понадобиться помощь, то она всегда попросит об этом. Девушка выдохнула, ещё раз взглянув на Кларк. Октавия заметила эти хлесткие, резкие движения руки. Ей показалось, что Кларк находиться мыслями не здесь, а где-то очень далеко. Беллами недовольно окликнул её, и Октавия отвернулась, надеясь, что это всё скоро закончится. Но кто больше всего ждал завершения этого дня, так это Кларк. Она промазывала каждое место дважды, забываясь в своих мыслях. Девушка хотела пить, её желудок издавал голодные звуки, а кожа чесалась от слоя пота и пыли, которые скопились на ней за два или три дня. Кларк не помнила, когда последний раз мылась или меняла одежду. Ей не хватало на это сил, а после и времени, когда она бежала в свой домик, чтобы поймать волну, на которой её ждал разговор с Лексой. Вспомнив о Лексе, Кларк заволновалась. Неприятные мысли снова лезли в голову, а она была слишком слаба, чтобы противостоять им. Её организм хотел отдохнуть, но девушка сжимала шпатель сильнее, напрягая мускулы, которые можно было отчётливо увидеть через бледную кожу, чтобы инструмент не выпал из уже трясущихся рук. Но, как и везде, всему приходит конец. И её состояние достигло той черты, когда идёт сбой всей системы. Она разрушила себя настолько, что организм боролся уже на уровне инстинктов. Кларк почувствовала недомогание, а её голова закружилась. Она оперлась о стену, но раствор ещё не застыл и её рука про скользила вниз, не чувствуя сопротивления. Девушка не удержалась на ногах, но её подхватил Монти, который заметил плохое самочувствие Кларк. Парень хотел позвать кого-нибудь на помощь, но Кларк отпихнула его, поднимаясь на ноги. Она швырнула шпатель на землю и пошла прочь от стены. Ей нужно немного пространства. Кларк нуждалась в глотке свежего воздуха, чтобы голова перестала кружиться, а тошнота отступила. Октавия была готова побежать за Кларк, но Беллами удержал сестру на месте, положив свою ладонь на её плечо. Он понимал, что вмешиваться сейчас не стоит. Кларк должна сама решить, нужно ей бороться или нет. Она не успела дойти до домика. Кларк упала на колени, выворачивая содержимое желудка прямо в кусты, что росли около тропы. Девушка прокашлялась, отплевывая остатки желчи и ещё какой-то слизистой субстанции изо рта. Вытерев губы рукавом рубашки, от которой уже сильно несло потом, Кларк перекатилась назад, падая спиной прямо на голую землю. Она посмотрела вверх, на небо с белыми облаками. Вдруг стало так спокойно, что она была готова заснуть, но боль в животе заставила её сложиться пополам. Кларк скрючилась, прижимая колени к груди, пока её желудок болел в попытке переварить самого себя. Переведя дух, Кларк поднялась. Она решила дойти до административного пункта и поесть, а после дойти до реки и помыться. Девушка решила, что пора заканчивать уничтожать саму себя. Она подумала об отце, который всегда так сильно заботился о своей маленькой девочке, что Кларк стало стыдно. Она поняла, что Джейк был бы очень расстроен её внешним видом. Это было чистой воды самовнушение, но оно помогло. Кларк съела тарелку пресного супа, который показался ей потрясающей едой, а потом дошла до домика, чтобы взять чистые вещи и полотенце с мылом. Она не торопясь дошла до небольшого пирса, оставляя там свои вещи. Кларк помедлила, а после стянула с себя все грязные вещи. Ей стало очень стыдно, когда она кинула взгляд на кучу грязной одежды, что лежала на деревянном покрытии пирса. Кларк захотела её сжечь. Вдохнув как можно больше воздуха, Кларк прыгнула в холодную воду. Её тело обдало жаром, а после кожа покрылась мурашками. Вода была холодной, но приятной для зудящей кожи. Девушка легла на спину, смотря на небо, которое оставалось таким же голубым с большим количеством облаков, которые медленно двигались. Она закрыла глаза, чувствуя, как волны ласково омывают её тело, лаская уставшую кожу. Со стороны пирса течения не было, но где-то после середины, вода двигалась, а на её поверхности были заметны небольшие гребни течения. Кларк подплыла к пирсу, вставая на нижнюю ступеньку, которые были сделаны для подъема из воды. Она дотянулась до мыльницы. Было сложно мыть куском мыла волосы, но Кларк старалась. Она чувствовала, как они спутываются, но вместе с грязью вымывались и все тревожные мысли. Кларк нырнула, чтобы смыть мыло и ополоснуться от пены. Девушка вылезла, заворачиваясь в большое пушистое полотенце. Трясясь от холода, она все же села на пирс, свесив ноги, которые еле доставали до воды кончиками пальцев. Кларк почувствовала, как она стала чище, а тело наполнилось лёгкостью, какую она уже давно не чувствовала. Мысли пока не напоминали о себе, а воздух стал казаться таким свежим. Она дышала ровно, вдыхая полной грудью. Тело расслабилось, девушка больше не чувствовала холода. Кларк улыбнулась, пытаясь запомнить этот короткий момент умиротворения. Она была готова отпустить боль, пытаясь построить себя заново. // Октавия сидела на ступеньках перед домиком Кларк. Она ждала, когда девушка вернется. Блейк догадывалась, где её подруга, но она не хотела мешать. Октавия понимала, когда стоит отступить. Редко отступала, но все же решила не давить на Кларк. Кларк пришла скоро, но в домик заходить не стала. Она села рядом с Октавией. Блейк чувствовала запах цветочного мыла и речной воды. Это её успокоило. Октавия поняла, что Кларк сделала очень важный и ответственный шаг для себя. —Я не знаю, что происходит с тобой, но, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — Октавия нарушила молчание, смотря куда-то в лес. Она не знала, как отреагирует Кларк, но надеялась, что девушка довериться ей. —Я тоже на это надеюсь, — Кларк придвинулась ближе, нуждаясь в прикосновении. Она не понимала, насколько скучала по теплу чужого тела, пока её голова не опустилась на плечо Октавии. Они разделили несколько минут тишины, пока Кларк не выдохнула, борясь с внутренними переживаниями. Она не была уверена, что Октавия поймет все правильно. Возможно, ей не стоит рассказывать об этом, но сил держать всё это в себе больше не было. Кларк знала, что ей необходимо с кем-то поговорить. Она никому другому не могла доверить это. Только Октавии. —Я, кажется, сломалась, — Октавия вздрогнула. Она не ожидала, что Кларк начнет. — То, что мы оставили папу, было тяжело. Очень тяжело. Настолько, что я не могла прекратить подавать сигналы и оставить все попытки отыскать хоть кого-то, кто ещё выжил. И вот тогда, несколько дней назад, мне ответили, — Кларк усмехнулась, вспоминая отвлеченный голос Лексы в тот момент. — Это было только стечение обстоятельств. Я переключала волны в радиоприемнике, постоянно повторяя: «Я Кларк Гриффин. Есть ещё выжившие?». Но не было никакого ответа. Всё то время, как мы нашли это место, я выходила в эфир. Каждый день. И мне ответили. Мне действительно ответили, — это было сказано так, будто она сама не верила в это. Может, в тот момент она и не верила. — Её зовут Лекса. Лекса Гранд. Мы говорили все эти вечера, я точно не наблюдала времени, пока мы говорили. Это было так ново, так освежающе, так целительно, — Кларк запнулась. Последнего она не хотела говорить. — Вчера она не ответила, — голос стал дрожать. Она не заметила, что слезы стали собираться в уголках глаз, а нос закладывать. — Это было как тогда, когда папа не отвечал на звонки. Я потерялась в этот момент. Перестала жить. Лекса не вышла на связь, и это мне напомнило отца. То, как я потеряла его, — она плакала, прижимаясь виском к плечу Октавии. — Я не могу потерять Лексу. Не так. Без прощания. Больше не было нужды останавливаться. Кларк заплакала так, как мог плакать только ребёнок, который потерялся. Громко, с отчаянием и мольбой, чтобы её нашли. Она потерялась и не знала, что ей нужно делать и куда идти. Этот мир такой большой, а она такая маленькая. Кларк плакала, сжимая в своих ладонях сырое полотенце, а Октавия прижимала её к себе одной рукой, давая возможность показать все свои эмоции. Избавиться от них. Рассказать о своей боли, что стала невыносимой. Побыть девочкой, которая потеряла себя. Всхлипы не прекращались долгое время. Октавия была рядом и не говорила, стараясь не спугнуть Кларк в своих откровениях. Она не знала, что лучше будет сказать. Девушка даже не была уверена, что от неё ждут ответа. Но, немного подумав, она решилась рассказать. —Мой отец владел автомастерской. Небольшой ангар на четыре машины. Ты знаешь об этом, — Кларк кивнула, вытирая уголком полотенца слезы. — Но ты не знаешь о том, что мой отец не только чинил машины. Он занимался сбором тайников, чтобы провозить оружие и наркотики через границу. Прибыльное предприятие для того, кто делает всё тихо и качественно. Мой отец не умел молчать, когда дело заходило о его автомастерской. Однажды, он проболтался, — Кларк вздрогнула. Слова Октавии прозвучали резко, словно выстрел. — Этого ты не знаешь. Его посадили за соучастие, а меня хотели поместить в интернат. И поместили, если бы не Беллами, который нашёл одного юриста через своих знакомых. Меня оставили вместе с братом, потому что до совершеннолетия оставалось несколько месяцев, — Октавия вздохнула. — Мы все теряем тех, кто нам дорог. Вне зависимости от того, апокалипсис сейчас или нет. Они так и сидели, смотря в лес. Боль отступила, но было ещё так много работы, чтобы вернуться к тому, что они потеряли. К жизни. Не к выживанию. *** Они решили задержаться здесь. Лекса фильтровала дождевую воду, которую смогла собрать в пластиковые бутылки за ночь. Она соорудила трехногий фильтр из подручных средств, а после пропустила все ещё раз через армейский очиститель. Лекса не была уверена, что этого достаточно для полного обеззараживания, но должно быть лучше, чем пить прямо из реки. Во всяком случае, вода была готовой для употребления. Аня решила поискать полезные травы. Она сказала, что научилась у индейцев изготовлению мазей и настоек. Лекса только поддержала эту идею. Она не хотела тратить медикаменты на пустяковые ранения и ушибы. В их положение антибиотики очень ценные. Вечером, когда солнце начало заходить, Аня приготовила нехитрый ужин из пойманного в ловушку зайца и консервированного гороха. Лекса только сказала, что шкуру лучше оставить. Если они встретят индейцев, то смогут произвести обмен. Насколько она знала, у индейцев всегда были самые острые ножи. Может, им повезет. Так же, девушка заметила следы в нескольких метрах от домика. Она не могла с точностью сказать, кто это был. Вполне возможно, что это была и собака. Но, на всякий случай, Лекса не исключала и волков. Она не была уверена, что волки не водятся в этом регионе. Если это так, то стоит быть осторожной. Запах еды мог приманить настоящих хищников. Нужно остерегаться. После ужина Лекса вышла из домика. Она посидела на маленьких ступенях, дыша свежим воздухом с запахом листвы и травы. Ночь была ясная. Лекса не думала, что будет сегодня так ярко от сияния звезд. Но, погода сегодня была замечательной. Девушка выдохнула, откидываясь назад, опираясь на локти, смотря вверх. Она подумала о Кларк. Где-то внутри было стойкое ощущение, что она упускает что-то очень важное. Лекса не была уверена, что именно, но подозревала, что это связано с девушкой, с которой она разговаривала перед сном последние несколько дней. Возможно, Лекса скучала по этим самым разговорам, по тихому голосу, да даже по помехам, которые часто проскальзывали в эфире до и после разговора. Сейчас Лекса находилась на невидимой черте. С одной стороны была возможность поговорить с Кларк Гриффин — девушкой, которая затрагивала что-то очень тонкое в душе. Настолько тонкое и еле ощутимое, что Лекса никогда не догадывалась, что что-то подобное есть внутри. Девушка была убеждена, что не может испытывать такие яркие чувства по отношению к другому человеческому существу. Но, это было до того, как её приемник поймал сигнал Кларк. А с другой стороны был страх. Она не понимала, что это был за маленький комочек нервов, что томился внутри. Но теперь стало понятно. Лекса боялась, что больше не получит ответа. Она исчезла слишком быстро, а их знакомство было таким коротким, что можно было считать их незнакомцами. Но для Лексы они не были незнакомцами. Она не знала определение тому, кем они были, но точно считала, что это намного больше пресловутых приятелей. Но теперь, когда молчание было дольше, чем она планировала, Лекса не была уверена, что ей вообще стоит выходить в эфир и пытаться поймать сигнал Кларк. Она испытывала чувство близкое к панике, когда представляла, что больше никогда не сможет услышать этот тихий голос из приемника. Лекса не была бы Лексой, если бы не наплевала на страх. Она резко поднялась, воодушевленная резкой бодростью тела. Может, позже она будет жалеть об этом, но прямо сейчас Лекса открывает дверцу джипа и залазает внутрь, чтобы Аня не могла слышать её. Девушка достала приемник и поставила на приборную панель. Пару секунд она смотрела на цифры радиоволн, а потом щелкнула включателем, снимая маленькую рацию. Переведя дыхание, Лекса зажала кнопку, второй рукой медленно крутя реле. —Это Лекса Гранд. Кларк Гриффин, ты слышишь меня? Кларк? Меня слышно? Она медленно крутила реле, пытаясь отыскать волну, на которой выходила Кларк. Лекса ненадолго отпускала кнопку на рации, переключая волны, а потом вновь повторяла. —Кларк Гриффин. Это Лекса Гранд, меня кто-нибудь слышит? Но время шло, а ответа так и не было. Когда реле достигло упора, Лекса начала крутить его в другую сторону. Она почти дошла до середины, в промежутке от 150 до 130, когда помехи исказились, а после раздалось неуверенное. —Это Кларк Гриффин. Есть выжившие? —Кларк? Кларк?! — Лекса была счастлива. Она не ожидала, что услышит Кларк ещё хоть раз. —Лекса? Господи, Лекса, ты в порядке? — Кларк, которую паника пожирала изнутри последние два дня, наконец-то услышала знакомый голос. Это было сродни облегчению. Она могла дышать, не испытывая боли в грудной клетке. Господи, спасибо. —Кажется да, я в порядке, — она улыбнулась, осознавая, что девушка на том конце волны переживала за неё. Давно никто не переживал за Лексу. Она сомневалась, что кто-то вообще это делал когда-то. А потом она мимолетно вспомнила Линкольна. Нет, все же раньше за неё переживали. —Ты… ты так напугала меня, — Кларк почувствовала слезы. Слезы облегчения, что Лекса в порядке. — Где ты была? —Я кое-кого встретила. Это не так важно, — Лекса не хотела обсуждать Аню. Почему-то, она думала, что с Кларк не стоит об этом говорить. — Как дела у вас в лагере? — она не дала ответить. — Кларк, ты в порядке? — она была очень серьёзной в этот момент. Лексе было важно знать, что с девушкой все хорошо. —Я? —Ты, — мягко утвердила Лекса. —Да, — Кларк подумал о том, что она чувствовала эти два дня, а потом немного подумала, не ощущая больше той агонии. — Да, я в порядке, — это уже было твердо. Лекса не была уверена, кому точно Кларк отвечает. —Хорошо, — Лекса не обратила внимания, как волна облегчения накрыла её с головой, теплом поднимаясь прямо до грудной клетки и поселяясь там. Это было не так важно, как то, что с Кларк всё хорошо. Она так же не заметила подобной расстановки приоритетов. — А как дела в лагере? —Стена скоро будет достроена, а Рейвен почти закончила с солнечной станцией. Она уже планирует запуск, — Кларк улыбнулась. Они разговаривали в той же манере, что и до этого. Будто и не было этих двух дней. Это её согрело изнутри. — Ты так же держишь путь на север? — Кларк удалось остановить себя. Она хотела спросить, не хочет ли Лекса заглянуть к ним. —Я пока не уверена. Но, если получиться, то я смогу заехать к вам, — это было сказано так, будто они обсуждают вечер пятницы и поход на вечеринку. Слишком легко для их положения. Кларк замерла. Она не могла понять: она ослышалась или нет. Скорее всего, Лекса действительно собиралась посетить их небольшой лагерь. Кларк была готова сойти с ума от восторга. Да, пока всё было только в теории, но Лекса же сказала, что сможет заехать. Значит, Кларк должна готовиться. Она хотела произвести впечатление. Очень хорошее впечатление. Настолько хорошее, что Лекса захочет остаться в их лагере. Слишком надуманно, но для Кларк это было надеждой. Возможно, последней надеждой. —Ты действительно сможешь приехать? — Кларк решила переспросить. Её сердце слишком гулко стучало к груди. Она боялась, что её сердечная мышца просто не выдержит напряжения. —Если сложатся обстоятельства, то да, я вполне могу приехать. Лекса не имела права на это, но она это сделала. Она подарила Кларк надежду. *** Аня не могла заснуть. Она смотрела в потолок, прислушиваясь. Но, когда прошло слишком много времени, женщина решила выйти из домика. Она завернулась в куртку от униформы, чувствуя прохладу ночного воздуха. Выйдя, Аня заметила неяркий свет в машине. Она слышала хлопок двери, но не была уверена, чем Лекса занята. Она думала, что девушка пошла в лес — проверить ловушки или осмотреться на наличие мертвецов. Но, Аня ошибалась. Лекса сидела в машине, негромко разговаривая с кем-то по приемнику. От этого женщина напряглась. Аня понимала, что Лекса слишком организована, чтобы не иметь хоть каких-то источников. Может, в данный момент девушка как раз связывается с кем-то, кто может отдавать ей распоряжения. Но, немного постояв и послушав, Аня поняла, что никакой опасности нет. Лекса беседовала с девушкой. Немного неловко, тщательно подбирая слова и опасаясь сказать то, о чем она думает в этот момент. Женщина удивилась тому, насколько сильно девушка пытается скрыть малейший признак эмоций. Это могло показаться непонятным, но не для Ани, которая быстро раскусила Лексу. Она улыбнулась, возвращаясь в домик. Она могла немного подождать с разоблачением. // Скоро Лекса вернулась в домик. Аня сидела на диване, допивая чашку кофе. Она не видела ничего в том, чтобы обсудить всё именно сейчас. Женщина была уверена, что Лекса из тех, кто бегает от себя и других до последнего. Аня была намеренна раскрыть все карты именно сегодня. В дальнейшем может не быть такой возможности. Женщина призадумалась, рассматривая Лексу. Немного помедлив, она дождалась, пока девушка снимет ботинки, отставляя их в сторону и забираясь на спальный мешок, который все так же лежал на полу перед горевшим камином. —С кем ты разговаривала? — с места в карьер. Если рубить, так резко и быстро, применяя всю свою силу. Иначе, не срубить дерева. Лекса замерла. Она медленно развернулась, осматривая сосредоточенное лицо Ани. Женщина не могла показать, что наслаждается этим взглядом, каким её одарила Лекса. Недоверчивый, почти скептический. Но сведенные брови и подрагивающие уголки губ выдавали девушку с головой. Она не так хороша в этом, как хочет казаться. Лекса не настолько далеко спряталась в свой панцирь из брони, чтобы холодно игнорировать подобные вопросы. Или же, наоборот, она слишком старается игнорировать. Может, та, с кем она разговаривала, значит немного больше чем все остальные. Аня была почти уверена, что последнее. —Кларк, — женщина хмыкнула. Ей показалось очень интересным постановка ударения в имени. Может, Лекса и не замечает этого, но то, как именно она говорит имя, её выдает. — Кларк Гриффин. —Где она? На какой-нибудь военной базе? — Аня тянула за ниточки, но казалась, что это самые настоящие щипцы. Настолько это было сложно. —Нет. Она в лагере для выживших. Она и её друзья, — Лекса не понимала, почему она вообще говорит это Ани. —Для выживших? — женщина непонимающе посмотрела на Лексу. — Мы едем туда? —Как раз об этом я и хотела поговорить, — Лекса замялась, вытаскивая все ножи из карманов. — Но несколько позже. Я не думала, что ты узнаешь раньше, чем я заговорю об этом, — Аня явно недооценила девушку. Лекса была предельно честна, несмотря на свою скрытность. — Но, да, мы можем туда направиться. Кларк предлагала приехать к ним. Тишина несколько повисла между ними. Аня задумалась, а Лекса стянула куртку от униформы, откидывая её на диван, в ноги женщины. Она размяла мышцы, растирая кожу на шеи. Громко выдохнув, прикрыв глаза, Лекса легла на мешок, смотря в потолок. Она могла поклясться, что слышит, как Аня думает. —Мы действительно поедем туда? —Да. Лекса улыбнулась, понимая, что на самом деле приняла решение ещё несколько минут назад. Она решила, что отправиться до этого лагеря в тот момент, как сказала Кларк Гриффин, что заглянет к ней.