Help me to live while I survive

- Не может быть? - Нико удивился, сбрасывая на землю мешок с мукой. -Чистая правда, - Лекса подхватила другой мешок, закидывая его себе на плечо. - Огромное стадо этих тварей закрыли на территории заводов. Пришлось обмазываться кровью, чтобы пробраться до парковки. Но, - она усмехнулась, поворачиваясь в сторону мужчины. - Это определенно стоило того, чтобы рискнуть. -Определенно, - засмеялся Нико, вновь поднимая муку с земли. Так, за неспешным разговором они разгрузили фуру, составляя все припасы около сарайчика под навесом, чтобы утром оттащить все на склад. Котлы на тележках отвезли до отопительной станции, дабы облегчить работу Рейвен, которая, как знали ребята, с рассветом приступит к починке, отладке и монтажу. С её больной ногой было бы проблематично перемещать объемные котлы по 500 литров каждый. Закончив ближе к середине ночи, Лекса отправила Нико спать, а сама пошла до своей комнаты в административном корпусе. Не особо задерживаясь в ванной, где ещё оставались подтеки черной крови, въевшиеся в герметик между плиткой, девушка насухо вытерлась, растирая нывшие мышцы. Она неспеша оделась, заправляя футболку в штаны и стягивая ремень крепче, чем она делала до этого, потому что после целого дня физической активности, тело было напряжено, сжато, будто готовясь к новым действиям. Мягкая ткань рубашки приятно холодила кожу, а легкие ботинки были почти невесомы после тяжелых военных сапог. Расчесав волосы, она уже была готова выходить, но задержалась, невольно переводя взгляд на дыру в двери. Лекса нервно втянула воздух, закрывая глаза. Она правда пыталась больше не думать о том, что произошло тогда, когда все вышло из-под контроля. Она не хотела доводить все до того, когда невиновный будет страдать. Но также понимала, что иного выхода не было. Не убей она парня тогда, кто знает, сколько бы ещё пострадало людей, если бы Беллами устроил охоту на ведьм. И все же, пытаясь убедить себя в правильности действий, Лекса чувствовала жгучее чувство, когда случайно замечала Октавию, которая легко улыбалась ей. Девушка не могла представить, сколько усилий прикладывает сестра, чтобы вот так открыто и без ненависти смотреть на убийцу своего брата. А может ей и не нужно было знать, потому что тогда это знание осложнило и так непростую ситуацию, которая как грозовая туча нависала над лагерем после происшествия. Во всяком случае, Лекса физически ощущала давление со всех сторон. Незримо было гнетущее чувство, что росло внутри с каждым днем, часом, каждой минутой, что она проводила с Кларк. Лекса не знала, что именно её догоняет, чувство вины или же карма, но с каждой каплей счастья, что текло в ее венах, жгучая вина разъедала грудную клетку. Она даже иногда ощупывала область грудины, чтобы точно знать, что нет никакой дыры в её теле, как у прогнившего мертвеца. И каждый раз судорожно выдыхала, будто наказание за совершенные деяния откладывается на неопределенный срок, будто псы ада не придут за ней до следующей ночи. За всю свою жизнь, когда ей приходилось разбираться со всякими грязными делами в Голливуде, когда была вынуждена скрывать преступления знаменитостей или же самой зачищать некоторых из них, Лекса впервые поняла, что жалеет о содеянном. На самом деле ей жаль, что она отняла родственника у такой девушки, как Октавия. В свою очередь, девушка отличалась от всех тех, в чью семью Лекса принесла боль и слезы. Октавия стала сопутствующей жертвой обстоятельств, в которых оказались они все, и она единственная, кого эпидемия потрепала меньше всего. Теперь за мертвецами определенно должок. Мертвецы... Лекса посмотрела на свои, теперь уже, сильно выпирающие вены, пытаясь увидеть темную жидкость, сквозь кожу. Она сомневалась, что теперь можно отнести ее к живым, но и разум не покинул ее. Девушка пыталась прислушаться к себе, своему телу, но оно было молчаливо, будто камень. Ни боли, ни устали, ни случайных сокращений под лопаткой. Ничего. Кусок отравленного мяса, что не может до конца разобраться, стоит ли бороться дальше и какой смысл оставаться в живых? И именно в этот момент она поняла, что точно знает ответ на последний вопрос. Жить точно стоит и она будет бороться до последнего, покуда одно раненое, но любящее сердце бьется и верит в неё. Лекса будет жить до тех пор, пока Кларк Гриффин дышит и ходит по земле в облике человека, а не ходячего мертвеца. *** Когда она отворила дверь в тихий домик на самом краю лагеря, небо на востоке начало светлеть. Лекса запоздала, но она пришла, как и обещала. "Всегда", - вдруг подумалось ей, будто давая клятву, стоя на коленях перед той, к чьим ногам она могла бы кинуть целый мир. Бесшумно оставив ботинки около двери, она стянула рубашку с напряженных плеч, кидая её прямо на пол, а не аккуратно сложила, как делала это обычно. Не желая залазить в верхней одежде в постель, Лекса расстегнула ремень, бросая джинсы вместе с носками рядом с креслом. Она легко скользнула под теплое одеяло, прижимаясь своим телом к идеальной спине Кларк, обнимая ту за талию. -Ты пришла, - выдохнула девушка, переворачиваясь на спину, чтобы смазано поцеловать прохладную щеку. -Прости, что задержалась, - Лекса успокаивающе погладила горячее ото сна тело, нежно целуя Кларк в макушку. -Который час? - она была готова встать, чтобы разогреть ужин, но крепкие руки притянули ее обратно. -Слишком рано, чтобы покидать постель. -Хорошо. Тело расслабилось, а мысли быстро уплывали так далеко, что Кларк не заметила как уснула. Но она заметила мерно бьющееся сердце под своей щекой и тепло, и запах, и то, как бесшумно шевелились губы возле её макушки. *** Второй раз Кларк проснулась, когда вся комната была пронизана лучами осеннего солнца, что уже заметно меньше грели. Она поняла, что за те несколько часов, что Лекса спала в её постели, они совершенно не поменяли позы, только Кларк закинула ногу почти до самого живота мирно спящей девушки. Что ж, она никогда не говорила, что любит делиться чем-то своим. А Лекса определенно была её. Была же? Утреннее откровение было слишком ярким, ни в какое сравнение с этим блеклым диском, что посылает лишь малую часть своего тепла. Кларк осторожно приподнялась, чтобы вылезти из постели и выпить кофе, дабы придти в себя. Но крепкие руки тут же удержали её на месте, уверенно захватывая в свой плен. -Я думала, что ты хотела проснуться в одной постели, - Кларк непроизвольно улыбнулась, мягко касаясь губами груди под неплотной тканью майки. -И все ещё хочу. Каждый раз, - смущенно подняв взгляд, Кларк столкнулась с внимательными зелеными глазами. -Я не уйду, - твердо, но достаточно мягко произнесла Лекса. - Я не исчезну, если ты на несколько часов отпустишь контроль. Не испарюсь, не сбегу, не уеду... Ей хотелось продолжить перечислять те вещи, что никогда не сделает по отношению к Кларк, но нетерпеливые обветренные губы были настойчивые, боязливые и, определенно, мягкие. И это сейчас был самым лучший способ закончить слова, которые могли привести к признанию, которого так желает, но в то же время так сильно боится Кларк. Она ещё не готова услышать нечто, после чего кто-то точно уходит, хоть и клялся, что будет с тобой всегда. Она торопится, увлекая девушку на себя, чтобы в этой уютной тишине не прозвучали слова, как пули, которые могли защитить или, наоборот, убить её. Кларк обвила ногами бедра Лексы, удерживая девушку на себе, подаваясь тазом навстречу, чтобы почувствовать твердость мышц и перестать думать. Так, черт возьми, много думать! И Лекса поняла её действия. Она рывком прижалась животом к Кларк, плавно съезжая вниз, а затем вновь совершая поступательное движение, чтобы усилить давление. Задавая резкий темп, девушка старалась как можно нежнее касаться чужих губ своими. Она знала, какой эффект это произведет, но точно не ожидала, что цепкие пальцы запутаются в её волосах, настойчиво притягивая к незащищенной коже, где ещё были видны следы их прошлой ночи. Будто вырвали чеку. Лекса отстранилась, усаживаясь на пятки. Она посмотрела в глаза Кларк, чей взгляд был почти безумным, хищно улыбаясь. Плавно, точно зная, что за ней наблюдают, девушка схватилась за ворот майки и потянула её вверх, оголяя тело. Закрывая глаза, Кларк отдалась чувствам и ощущениям. Она чувствовала крепкие пальцы на бедрах, сбитое дыхание и запах горячего тела, что нависло над ней. Требовательные губы и мокрый поцелуй, что дарят они, кружит голову, заставляя с придыханием застонать, шире разводя ноги. Это было на уровне инстинкта - подчиниться силе, желанию как своему, так и Лексы, что так искусно управляется с её одеждой, даже не отрывая своего жадного рта. Она легко поддается, становясь мягкой, вязкой, мокрой. Она хрипло стонет, когда Лекса сжимает её грудь именно так, как она того хочет, а мягкие губы скользят по чувствительной коже шеи. Её пальцы цепляются за непослушные волосы, не до конца уверенные - тянуть им вверх, чтобы эти восхитительные губы и дальше ласкали её кожу, или же толкать вниз, куда очень срочно нужно обратить внимание. И она радуется, что решения принимает Лекса, которая скользит ниже, останавливаясь под левым полушарием, дабы оставить багровый след на такой чистой коже. Она жадно целует бок, уверенно удерживая другой, пока вторая рука разводит ноги несколько шире. Был огромный соблазн открыть глаза и посмотреть за Лексой, что так чувственно целует её кожу, еще теплую ото сна. Но девушка не позволяет себе этого, будто зная, что не выдержит взгляда. Не выдержит того, что таит в себе этот взгляд. Поэтому она прогибается в спине, жмурясь от необычного чувства горячего рта, что накрыл её естество. Это первый опыт, когда кто-то дотрагивается до неё таким образом, от чего ощущения обострены, пронизывая до самых кончиков пальцев на ногах. Не сдерживая громкого стона, Кларк цепляется за темные мягкие волосы, что так удобно тянуть ближе к себе, чтобы продлить это наслаждение, будто её пустили в рай. На самом деле, Лекса чувствовала себя змеем, мать его, искусителем, когда усердно работает языком между разведенных стройных ног. Она определенно хотела вкусить плод, но и не подозревала, что Кларк окажется на вкус, как рай. Терпкий насыщенный вкус, что немного отдает горчинкой на самом кончике языка и пряностями немного дальше. Запах возбужденной плоти проникает в легкие, а оттуда направляется вниз, болезненным спазмом концентрируясь прямо в клиторе, что ныл и пульсировал. Она вернется к этой проблеме позже, стоя под душем, прокручивая в мыслях податливость гибкого тела. Сейчас желание подарить нечто настолько прекрасное и мощное, как это острое наслаждение, было намного сильнее похоти, к которой бросало её собственное возбуждение. Лекса давно научилась удерживать себя в узде, а это только предвкушение, потому что она знала - Кларк не останется в долгу. Сильнее надавливая с каждым новым движением гибкого языка, Лекса чувствовала, что Кларк очень близко к тому, чтобы рассыпаться. Она переместилась выше, уделяя больше внимание клитору, потому что знала, нужно сосредоточится на чем-то одном, чтобы придти к финишу ярче, а испытать удовольствие острее. Ускоряя темп, она крепко сжала правое полушарие груди Кларк, чувствуя, что это именно то, что хочет девушка. Громкий стон вырвался в тот момент, когда тело напряглось так сильно, что Лекса поддалась ближе, прижимая язык к твердому клитору. От такого сочетания, Кларк задрожала, тяжело втягивая воздух с хриплым придыханием. Она сильно потянула Лексу за волосы, а ногти второй руки впились в разгоряченную кожу плеч. Лекса сцепила зубы, чувствуя дорожку, что потекла по спине он такой сильно хватки, очень стараясь не зарычать. Но вместо этого, она смочила пальцы в своей слюне, достаточно резко входя в горячее сжатое лоно Кларк. От этого девушка вскрикнула, тут же распахивая глаза. Она сразу перевела взгляд вниз по своему телу, замечая свежие отметины и темные волосы, что скрывали лицо Лексы, чей рот работал над созданием шедевра из алых засосов. Крепкие пальцы были несколько грубы, но когда они входили под этим углом, Кларк не могла мыслить, говорить, да по сути, она не могла ничего, пока её внутренние мышцы сжимались горячим кольцом вокруг инородного тела в ней. И это было единственное тело, которое она хотела чувствовать в себе. Лекса надавливала на всё те точки, которые управляли наслаждением Кларк, доводя до умоляющего бреда, в котором она выкрикивает "Ещё!" с таким же жаром, какой ощущают эти крепкие пальцы внутри. Эти идеальные длинные с неровностями пальцы. В какой именно момент она стала насаживаться, Кларк не поняла, но точно почувствовала улыбку пухлых губ, что продолжали творить на её коже. Вторая рука сжимала её бок, так, чтобы больший палец надавливал на сосок, что уже ныл от трения, но это было так приятно, что Кларк ни за что бы не убрала эти сильные руки со своего тела. Всё, что она могла - это хрипло стонать, царапая столько кожи, сколько могла достать, приподнимаясь с постели. Она видела темные полосы крови, что стекали вниз по рельефной спине, но не могла преодолеть желание сильнее впиться ногтями в твердую плоть. Так же, как резко все началось, так же резко и закончилось, когда Лекса ввела пальцы так сильно и глубоко, что Кларк неосознанно свела ноги вместе, зажимая плечи девушки. Её горло напряглось, спина выгнулась, а изо рта вырвался только скулеж, потому что дыхания не хватило, чтобы разразиться мощным криком на гране со стоном. Кларк дернула Лексу за волосы, отчаянно нуждаясь, чтобы девушка поцеловала её именно сейчас. Лекса тут же дотянулась до сухих губ, сразу проникая своим влажным горячим языком внутрь. Она была ещё заведена, чтобы сдерживать почти животные инстинкты, которые прорывались наружу. Грубо сжимая горло девушки, Лекса навалилась сверху, снова начиная двигаться в податливом и горячем лоне, стараясь каждый раз упираться в заднюю стенку. Кларк застонала, обвивая руками Лексу, чувствуя, что в этот раз ей много не нужно. Она закинула ногу на бедро, сильнее прижимая девушку к себе, чтобы пальцы входили как можно глубже. Кларк была вызывающе открыта перед Лексой, что судорожно дышала ей на ухо, от чего по спине пробегали приятные мурашки. Они переплелись телами настолько, что сейчас были единым целом в пространстве небольшой комнаты. Горячий воздух наполнился звуками их соития, а постель, казалось, плавилась от температуры их тел. Крепче прижимая Лексу к себе, Кларк с громким стоном кончила, стараясь удержать жидкость, что полилась вниз из лона. Сейчас этот дискомфорт был таким ничтожно малым, по сравнению с сильными толчками, что ещё продолжались внутри горячего, но уже саднящего лона. Небольшая боль была весьма уместна, потому что ещё пара таких разрушительных оргазмов и Кларк потеряет сознание. Лекса приподнялась, опираясь на руку, которой сжимала шею Кларк, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо девушки, что так восхитительно стонет, лежа под ней. Она ускорилась, наблюдая за Кларк, которая с жаром подалась вперед, приподнимая бедро, которое прижимает к истекающему лону Лексы. Она задыхается, когда замечает с каким удовольствием Кларк принимает стекающую смазку по своему бедру, что плотно прилегает к ней, от чего не остается сил, чтобы сдерживаться. Толчки становятся сбитыми, более грубыми, прерывистыми, но это больше нравится Кларк, нежели, если бы Лекса медлила. А Лекса задыхается, когда прохладные пальцы потирают её клитор так правильно, черт возьми, что ещё немного и она рухнет вниз. Кларк получает удовольствие, от вязкости на своих пальцах, от рваных движений, от мокрых звуках, от горячего тела, что вжимается в её руку, что этого оказывается достаточно, чтобы придти к финалу через несколько секунд после взрыва Лексы. Пытаясь не задавить своим весом хрупкую Кларк, Лекса падает рядом, неприятно приземляясь на запястье, которое саднит от долгого движения. Она выдыхает через зубы, переворачиваясь на спину, чтобы дышать глубже. И тут же чувствует нежные касания губ к плечу, а потом к ключице. Кларк неспешно, бережно целует Лексу, чтобы показать как она счастлива в этот момент, но сил совершенно нет, чтобы говорить. Она устало опускается на оголенную грудь, не в силах даже подтащить съехавшее одеяло к ним, чтобы укрыться, но Лекса помогает с этим. Девушка дотягивается до уголочка пододеяльника, тяня его на себя. Она бережно накрывает их остывающие тела, удобнее устраиваясь на смятых простынях. -У тебя... спина, - Кларк не может закончить мысль, только изобразить что-то в воздухе, тут же ближе прижимаясь к девушке. -Шшш, потом, - она устало улыбается, понимая, что наконец-то измоталась, чтобы погрузиться в полноценный сон. Время, в которое проснулся весь остальной мир, двое уснули, не обращая внимание ни на что, кроме ровного дыхания рядом.