Когда же я начну его понимать?

Был запоздалый день, проще сказать ранний вечер, всего около пяти часов, а солнце раскалялось все больше и больше. В пустом домике на берегу пляжа, в единственной комнате которого царил ужасный беспорядок, лежали два тела в таких позах, как только извернуться можно. Слабый вентилятор едва ли задевал шторы, и толку от этой чудо техники не было совершенно никакого. В помещении было довольно-таки тихо, не считая протяжных вздохов, больше походящих на страдальческие стоны, и время от времени урчащих желудков. Послышался внезапный треск. Почувствовав запах паленой пластмассы, Артур вскочил с кровати и вырубил вентилятор, который его еще и током ударил. Вздрогнув, парень пытался выяснить, возможно его починить или нет. — Я тебе говорил на ночь вентилятор выключать, дурак! Теперь из-за тебя он сломан! – начал ругаться парень на второе тело, что лежало более уютно на второй кровати и доедало мороженое. — Я не могу спать без него. Иначе я умру от жары, – послышался капризный голос, а следующая фраза звучала, словно намек.— Кстати, у нас закончилось мороженое. — Можешь взять мое, – буркнул Англия, пускай ему и не очень то хотелось делиться. Просто иначе этот Франция от него не отвяжется. «Неженка блин». — Эмс. Ты не понял… Оно все закончилось, – с улыбкой прохвоста на лице произнес Францис, благо, Артур ее не заметил. — ЧТО?! Ты без спросу взял мое мороженое?! – тут же взорвался он. – Сам пойдешь в магазин, понял?! – швырнув в него футболку, что до этого валялась на полу, Артур пальцем указал на дверь. – Кстати, заодно купи чего-нибудь поесть… У самого же живот урчит, а задницу поднять не в состоянии. — Не-не-не-не… Я не пойду… До него идти долго, я если выйду из тенька, то весь обгорю. На кого я похож буду, а? На омара. Еще чего. Тебе надо, ты и иди, – запротестовал Франция, повернувшись спиной к Англии, на что у того нервно задергалась правая бровь. — Я сказал: встал и вышел! Надень панаму, в конце концов! Ррр… — Какую панаму? Я такой ужас даже в руки не возьму, а ты просишь на голову надеть… Решив не дослушивать продолжение триады, Англия просто удалился на кухню в поиске продовольствия. Должно же было хоть что-то остаться! Однако, кроме крупы и кофе Артур не нашел ничего дельного. «Черт… Фрукты плесенью покрылись. Чертов Франция. Говорил «ну давай возьмем, это же местный деликатес»! А сам откусил и не притрагивался… Гурман хренов». Решив, что один раз можно и овсянки поесть, Англия поставил ее варится, а в мыслях уже представляя, как Францис удивится его прекрасной готовкой и захочет видеть это в своей стране… Ну или что-то такое. В общем, Артур любил любую похвалу. Запах еды, вкусной или нет — не столь важно, завлек на кухню полуголое тело, что моментально приземлилось на стул. — Ты это сам есть будешь, – сказал Франция, и Англия лишь злобно на него покосился. Однако когда Артур сел за стол и принялся уплетать наготовленное, при этом так сладко причмокивая, у Франции зародилось смутное сомнение, что еда действительно вкусная. Заметив эти голодные глаза, Англия не смог сдержать усмешки. Вздохнувши, Францис встал и наложил себе немного овсянки, сначала поковырялся в ней, словно в чем-то противном, а затем, увидев, удовлетворенное и сытое выражение лица товарища, попробовал ма-а-а-аленькую ложечку. На какое-то время показалось, что его лицо позеленело. — Какая гадость… Ты все так же ужасно готовишь… — едва дыша прохрипел Франция, и Англия решил, что тот специально наигрывает такой измученно-отравленный голос и так же нарочно делает непонятное выражение лица. Конечно же, это ужасно взбесило Англию. — Топай в магазин или ешь это, – грубо ответил Артур, фыркнув. — Ну я же уже сказал, что там палящее солнце, а моя кожа нежная, она… — Да мне как-то насрать, знаешь ли, – уже более злобно сказал Англия, что выдало его с потрохами: он обиделся и оскорбился. – Иди, куда хочешь и делай, что хочешь! Я за тебя вообще не несу никакой ответственности… А овсянка, между прочим, вкусная, знаешь ли! И мне все равно, что ты болтаешь! Дебил. Ты просто придурок и нифига не понимаешь. Уж извини, что у меня нет вина! Зато я знаю одного человека, у которого ты можешь получить желаемое… У продавца, мля, в магазине, в который ты сейчас полетишь, если не пойдешь! – хлопнув ладонями по поверхности стола так, что чуть тарелка не подскочила, Артур довольно шумно удалился, услышав лишь странный смех Франции и какие-то глупые комментарии. — Пошел в…! – буркнул он и завалился на кровать. Через какое-то время Франция подошел к уткнувшемуся носом в книгу Англии, но тот, будучи ужасным врединой, не обращал на него внимание. До тех пор, пока Францис не засмеялся: — «Классическая кинетическая теория жидкостей и газов», — по слогам прочел Франция название книжки. Сразу было видно, что это далось ему с трудом. Снова смех. – Я еще могу понять, что ты читаешь такое… Но как ты умудряешься это делать с перевернутой книгой? Ха-ха… Англия смутился. Все же он читал совершенно другую книгу, а этой замаскировался, чтобы дурак Франция не стал опять его подстебывать. И так глупо спалился. Францис легко выхватил книжку-обманку, и Англия даже сделать ничего не смог. Лицо гурмана застыло в изумлении: Артур читал различные рецепты и советы по кулинарии. — Рот прихлопни. Муха залетит, – пробубнил Англия, не настроенный на какие-то изощренные шутки. – Ты в магазин собираешься? Если тебе так лень, можем сходить вместе. Все равно делать нечего, – Артур решил пойти на маленькую уступку. — Так бы и сразу, – улыбнулся Франция, а Англия только и ждал подвоха в этой улыбке: когда же, когда он начнет над ним снова издеваться? – Ты обиделся? — Нет. Пф. С чего ты взял? – не получилось сделать невозмутимый вид, и Артур спрыгнул с кровати, чтобы Франция еще чего не напридумывал себе. — Мда… Все с тобой ясно. Сильно? – едва смеясь, спросил француз. — Да. Отвяжись. И оденься. Магазин скоро закроется, – с этими словами Англия вышел на кухню помыть посуду, которую оставил на столе. И какое было его удивление, когда он увидел, что посуда вымыта, а овсянка каким-то образом испарилась. «Он... что…» — Ну ты там где? – послышался голос замученного Франциса. — Ты ее всю съел?! — Нет, – удивленно ответил Франция. – Я что, дебил? Я выкинул эту гадость. — БАКАЯРО! «Господи… И на что я надеялся?»