Песни Плоского мира

Владелец типографии, а так же по совместительству главный редактор печатающихся в ней изданий, влетел в гостиничный номер на улице Вязов, совершив невозможное — оттеснив со своего пути саму Госпожу Торт, это было равносильно тому, как если бы маленькое Солнышко Плоского Мира отволокло Великого А’Туина на край множественной Вселенной. Раз произошла подобная ситуация — значит дело приняло серьёзный оборот. — Ээээээээйвел, мы бааааанкрррррооотыыыы!!! — Взревел он, снеся дверь, опрометчиво вставшую на его пути, и распростаняя вокруг себя листовки*, дополнявшие сборник «Песен Плоского Мира», что делало мужчину похожим на небольшое торнадо. — Ниииииктооооо не хочет покупать старые песни! Нииииктооооо!!! — Бумажный ворох оседал на пол, сразу же подбираемый осторожной рукой ШАшвилля — подкроватного страшилы. Скажу сразу, Шаш не такая уж и плохая компания, он не прочь сходить за бумагой-пером-чернилами (причём, почему-то они достаются ему абсолютно бесплатно, а продавцов я вижу потом седыми, если вообще вижу), а в бессонные ночи с ним можно перекинуться в дуркер. — Шаш! — Я стучу каблуком верхового сапога по краю кровати, едва не царапая его стальной шпорой, второй каблук наступает на ползущий в тёмное подкроватье лист. Слышится ворчание, когти начинают выметать обратно подобранные бумаги, мол, «не очень-то и хотелось», я наугад хватаю сколько-то с пола, вытаскиваю по одному экземпляру каждой песни, засовываю обратно под кровать в когтистую лапу, чтобы не дулся, на всё уходит несколько секунд. После чего сажусь на кровати. Да, я позволяю себе лежать в сапогах. — Мистер ДензильвАнец, присядте пожалуйста, — произношу я, — и объясните корректно, в чём дело. — Может быть в вашем Кругломире (так он зовёт Землю), — он тяжело падает на стул, — откуда ты родом, — «ТЫкает», значит всё реально плохо, — это нормально, когда писатель не выпускает ничего интересного месяцами, но у нас так дела НЕ ДЕЛАЮТСЯ! Вот начерта им этот «Магениамус» дался, а?! Его за столом не попоешь, там ритм нужен! Голос! Вот нет бы найти хоть варианты Ринсвиндовского передела этого гимна — «Ленимниамус!», люди бы хоть посмеялись! Или собрать все куплеты «Кис-кисуни»! Я поперхнулась метафорическим чаем. — Вы… Вы хоть понимаете, ЧТО там такое?! Вы слышали текст?! — Вот как раз послушал бы, — буркнул редактор. -… А я слышала! И, поверьте, Вам, как и мне, проблемы с Гильдией Белошвеек не нужны! Вспомните историю с выпуском «Храмовых фресок Старого Н’Куфа»! ¹ — На мгновение ураган под названием «мой главред» стих. -… В этой песне всё так плохо? — Ответом ему стал кивок. — Я, конечно, записала текст, чтобы переделать, но сначала нужно подождать пока бумага остынет и обратно побелеет. Месяца три. — Но у нас НЕТ столько времени!!! — Ураган взбушевал с новой силой, — Ты хоть ПОНИМАЕШЬ, что я из-за вас с этим пройдохой Достаблем без гроша останусь! Ты-то хоть на плаву останешься со своими лошадьми и частным экзорцизмом, да и этот вертлявый сосичный чёрт сыт будет, а я! Я! Я! Я! Мне, что из-за вас двоих делать, мне! — Он дергал себя за ворот рубашки, — У меня, у меня никаких продаж нет! Одними песнями твоими жил! — Его секундная жалость моментально переросла в гнев, так, человек, по его мнению, обиженный всем миром, разом начинает мстить одновременно всем, — УВОЛЮ… СКАЖУ, КОМУ НАДО… ПО МИРУ ПОЙДЕШЬ! ЧТО ПО ЭТОМУ, ЧТО ПО КРУГЛОМУ, ЯСНО ТЕБЕ?! — Его угрожающий перст выплясывал фигуры высшего пилотажа перед моим носом, а попытка смотреть в его глаза была ничуть не лучше попытки переиграть в гляделки лесной пожар. Обезоруживающе спокойно я отвела его руку в сторону: — Насколько всё плохо? — Очень… — Обессиленный, он развалился на стуле, — Ни одной продажи за неделю… Никакой… Зови СРБНа, решать надо, что делать, и как хотя бы в ноль выйти… Напоследок сунув в руку главреду стакан валерьянки, я ушла на поиски. СРБН нашёлся чрезвычайно быстро, я просто отыскала самую шумную толпу, которая готова была вот-вот растерзать того, кто находился в центре. А в центре было вот что: — Так… Так… Так… Отккккуда же я з…знал, что… Что у Вас ал…ллееергия на этот мэээ… м… мииинераллл… — Достабль, белый, как мел, палочки которого, завернутые в глиняные «булочки», лежали в его сосичном лотке, оправдывался перед самим Хризопразом, который держал мужчину над мостовой за остатки куртки и явно начинал терять терпение. — Это даже не минералы, — Грохотал тролль, — Это… — Это нарушение общественного порядка, — Неизвестно откуда появился** сержант Детрит со своим вечным Шматотворцем на плече, при виде него (не известно точно кого именно — Детрита или Шматотворца, а то и всех сразу) толпа моментально растворилась. «Только Стражи нам ещё не хватало!..» — подумала я, отправившись за троицей в участок. После выяснения всех формальностей под строгим взором Моркоу и Ангвы Железобетонссонов, а так же под верным прицелом Детрита, Достабль честно поклялся никогда больше не пытаться «Втюхивать троллям эту пара… Кхм… Паршивую дрянь», а Хризопраз пообещал выполнить, или пообещал подумать, или просто сказал — никогда больше «Не бить честных людей головой о мостовую, даже чисто профилактически». Так или иначе, через час мы с СРБН уже стояли перед поседевшим на приличное количество волос Дензильванцем. — Эйвел! Вот ты где! Наконец-то! Нам надо решать, что с песнями делать! Достабль, какого черта с реализацией?! Эйвел, ну ей богу, чего так долго?! Тебя только за Смертью посылать! — Главред любил вворачивать в свою речь подобные обороты. «За Смертью… Хмммм… — проскочило в моей голове, — А это… Дааааа, это идея… Я думаю, многим будет интересно…» Мысль пронеслась в моих глазах, будто скаковая лошадь. Гримаса негодования на лице владельца типографии сменилась маской ужаса. — Неееет… — Шептал он, — Нет, нет, нет, нет, неееет… По моему лицу расползалась косая ухмылка. — Нет, только не это! — Взмолился он, — Я знаю, что обозначает эта ухмылочка — ничего хорошего! Эйвел, Эйвел, не надо! Что бы ты не думала — не надо! — В памяти главреда до сих пор жил момент, когда я заказала выпивку на весь «Барабан», дабы услышать и записать «На волшебном посохе нехилый набалдашник», ведь в трезвом виде его петь не будут, и как потом разняла начинавшуюся драку. — Эйвееееел, нееееет… — уже буквально рыдал он, — Ты меня доведеееешь до концаааааа… — Не волнуйтесь, мистер Дензильванец! — Сказала я, надевая на голову широкополую шляпу, которая в Круглом мире обычно ассоциируется с ковбоями и вестернами — особыми фильмами, в которых думают только лошади, — Лучше проверьте типографию, я скоро принесу новую песню, — крикнула я, выйдя за дверь. Потом вернулась и сунула в руку главреду стакан бренди — иногда ему никакая валерьянка не помогает. Через несколько минут я уже шла по пятам одного из наемных убийц. Он это, конечно же, знал, но был не особо против. Очень мало кто способен вообще преследовать наемного убийцу, карабкающегося по стенам и крышам домов, порой залезая в форточки, но я, умудрившаяся пробраться в Плоский мир, воспринимала это преследование как приятную прогулку. На конечный адрес мы прибыли практически одновременно. Втроём. — Эээ… Прошу прощения за беспокойство, — я осторожно, привстав на цыпочки, тронула высокую фигуру за плечо. Фигура медленно, очень медленно, КРАЙНЕ медленно обернулась, — у Вас не найдётся несколько свободных минут? Мне нужно поговорить с Вами. Голубые искры глаз смерили меня с головы до ног и с ног до головы, всё же заставив пробежать по спине, чеканя шаг, роту специально вымуштрованных мурашек, хотя страха, как такового не было. И, наконец, фигура ответила: — ОТЧЕГО БЫ И НЕТ? ДАВАЙ ПОГОВОРИМ. — Благодарю! Сначала представлюсь: Эйвел Тэхасс, вот моя карточка, — я протянула вверх картонный прямоугольник. — «ЭЙВЕЛ ТЭХАСС, ПИСАТЕЛЬНИЦА ИЗ КРУГЛОГО МИРА. ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА ЗАКАЗ, УКРОЩЕНИЕ ЛОШАДЕЙ, ЭКЗОРЦИЗМ.» — Фигура довольно-таки надолго замолчала, рассуждая над прочитанным, после чего изрекла, — Я ДУМАЮ, ЧТО МЕНЯ СЕЙЧАС БОЛЬШЕ ВСЕГО УДИВЛЯЕТ. ТО, ЧТО ТЫ МЕНЯ ВИДИШЬ, ТО, ЧТО ТЫ ПРИ ЭТОМ НЕ БОИШЬСЯ, ТО, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ О ЧЕМ-ТО ПОГОВОРИТЬ, ТО, ЧТО ТЫ ИЗ ДРУГОГО МИРА, ИЛИ ЖЕ ТО, ЧТО, ПО СУТИ, РЕБЕНОК ЗАНИМАЕТСЯ УКРОЩЕНИЕМ ЛОШАДЕЙ И ЭКЗОРЦИЗМОМ. ИЛИ ЖЕ ВСЁ СРАЗУ. -… Вы удивлены? — СКОРЕЕ, ЭТО ФИГУРАЛЬНОЕ ВЫРАЖЕНИЕ. С БИОЛОГИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ Я НЕ МОГУ ИСПЫТЫВАТЬ ЭМОЦИИ. НО, Я, ПОЖАЛУЙ, ПРЕДСТАВЛЮСЬ, ХОТЯ ТЫ МЕНЯ И ТАК ЗНАЕШЬ, РАЗ ПРИШЛА. Я — СМЕРТЬ. — Очень приятно познакомиться, — Я пожала его руку. Смерть, мне кажется, ощущал себя в этой ситуации примерно так, как ощущает себя взрослый мужчина на кукольном чаепитии своей дочери — абсолютно не понимал смысла происходящего, но, на всякий случай, не мешал и не подавал виду. — В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ УЧТИ, ТЫ — НЕ ПОД МОЕЙ ВЛАСТЬЮ, НО ПОД ВЛАСТЬЮ СВОЕЙ СМЕРТИ. ПОЭТОМУ ПОВЛИЯТЬ НА ХОД И ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ТВОЕЙ ЖИЗНИ Я НЕ МОГУ. СОЧИНЯТЬ МНЕ НИЧЕГО НЕ НАДО. УКРОЩАТЬ БИНКИ НЕ ТРЕБУЕТСЯ. А МЕНЯ ИЗГОНЯТЬ АБСОЛЮТНО БЕСПОЛЕЗНО. — Хорошо, учту, но я не по поводу изложенного на моей карточке и не по поводу моих жизненных лет. Я по… Другому вопросу… Крайне необычному для Вас. — ХОРОШО. Я ОТВЕЧУ. НО МОГУ Я СНАЧАЛА ЗАДАТЬ СВОЙ? — Через какое-то время изрек он. — Конечно спрашивайте! — ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ ВИДИШЬ? НАСКОЛЬКО Я ПОМНЮ, ХОТЯ ЭКЗОРЦИСТЫ И ЗАНИМАЮТСЯ РАБОТОЙ С ТОНКИМИ МАТЕРИЯМИ, ОНИ НЕ ВИДЯТ НИ МЕНЯ, НИ МАТЕРИИ. — Дело в том, что я писатель. А это великий дар. Дар видеть то, чего нет, и создавать это. Поэтому я вижу всё, даже наш с Вами разговор на страницах рассказа, изданного где-нибудь в Круглом мире. — ДОВОЛЬНО ИСЧЕРПЫВАЮЩИЙ ОТВЕТ. — Итак, теперь мой вопрос… Прошу, не сочтите за насмешку или грубость, такова моя работа… — в этот момент мне почему-то стало неловко, — Какая ваша любимая песня, если таковая имеется? И… — СТОП, — прервал он меня, с выражением непонимания на черепе, — ПОЗВОЛЬ ПРОЯСНИТЬ. ТЫ, ОБЫЧНАЯ ДЕВУШКА… Кивок. -… ИЩЕШЬ МЕНЯ САМА, ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ПРОСИТЬ ВОЛШЕБНИКОВ СОВЕРШИТЬ ОБРЯД «АШК-ЭНТЕ» ИЛИ ПРИЙТИ КО МНЕ ДОМОЙ, НАПИВШИСЬ НЕПОНЯТНЫХ ОТВАРОВ У СТРАННЫХ ВЕДЬМ… Кивок. — АБСОЛЮТНО НЕ БОЯСЬ ПОДХОДИШЬ, ЭТО ПРИ ТОМ, ЧТО Я — СМЕРТЬ, И ВЗРОСЛЫЕ МУДРЫЕ ВОЛШЕБНИКИ РИСКУЮТ ОБРАЩАТЬСЯ КО МНЕ ТОЛЬКО ПО САМЫМ СЛОЖНЫМ ВОПРОСАМ В САМЫХ КРАЙНИХ СЛУЧАЯХ… Кивок. -… И ДЕЛАЮТ ОНИ ЭТО МИНИМУМ В ВОСЬМЕРОМ, РИСУЯ ЗАЩИТНУЮ ОКТОГРАММУ, ДАБЫ ЛИШНЕГО ДЮЙМА МНЕ НЕ ДАТЬ ШАГНУТЬ, А ТАКЖЕ ЧИТАЯ МНОЖЕСТВО ЗАЩИТНЫХ И УСМИРЯЮЩИХ ЗАКЛИНАНИЙ, ЧЕМ ТОЛЬКО ЗЛЯТ МЕНЯ И ПОДВЕРГАЮТ СЕБЯ БОЛЬШЕЙ ОПАСНОСТИ. ТЫ ЖЕ АБСОЛЮТНО ОДНА. ТАК? -… Ммммм… Да. — ТО ЕСТЬ, С ОБЩЕПРИНЯТОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, ТЫ ПОДВЕРГАЕШЬ СЕБЯ ОГРОМНОМУ И НЕОПРАВДАННОМУ РИСКУ. — Выходит, что да. — И ТЫ ДЕЛАЕШЬ ЭТО ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СПРОСИТЬ КАКАЯ У МЕНЯ ЛЮБИМАЯ ПЕСНЯ?! А вот тут мне уже стало страшнее… Беговые мурашки пошли по спинному плацу на второй круг. — Да. Но не просто так. У меня такая работа. Я составляю сборник песен Плоского мира и этим зарабатываю. Мне нужно собрать ВСЁ и ото ВСЕХ. Иначе, Вы даже не… Нет, как раз Вы и представляете, на ЧТО способен разъяренный главред. — ЭТО КОТОРЫЙ? -РОксвилл ДензильвАнец. Искры глаз на миг поднялись к верхним краям глазниц, казалось, что он что-то вспоминает, закатив глаза кверху. — Я НЕ ПРОСТО ПРЕДСТАВЛЯЮ, Я ЗНАЮ ЭТО. — Ну вот… А у нас и так продажи падают… Если Вы хотите — я не буду подписывать, что это Ваша песня. Я всё понимаю насчёт Имени и Репутации. Не знаю, что повлияло на дальнейший ход событий — моя наглость, пол, возраст, необычность ситуации или же всё вместе. — НУ ХОРОШО, — смягчился он, — У МЕНЯ ЕЩЁ НИКТО НИКОГДА НИЧЕГО ПОДОБНОГО НЕ ПЫТАЛСЯ СПРОСИТЬ. ЕСТЬ ЛИСТОК, ПЕРО? — Вместо пера карандаш подойдёт? — «биииингоооо!» прошептал внутренний голос. Через 15 минут, глядя на листок, я вполне точно смогла изобразить знаменитый изгиб бровей патриция Витинари, причём, наверное, даже лучше, чем сам патриций. Ибо на листочке красовалось: «Мы бедные овечки, Никто нас не пасет. Мы таем, словно свечки, Ну кто же нас спасёт? Спасите несчастных овечек! Бе! Цветочки луговые, Высокая трава, И пташечки малые Щебечут нам всегда. Прекрасные это местечки! Здесь! Но трудно так овечкам, Увы, без пастуха. Не можем мы, конечно, Отпору дать волкам. Скорей защитите овечек, Всех!» ² — Ваша любимая песня… Действительно… ЭТА?! — НУ, НЕ ТОЛЬКО МОЯ… МЫ, КОГДА СОБИРАЕМСЯ ВЧЕТВЕРОМ ГДЕ-НИБУДЬ ПОСИДЕТЬ, ТО ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОЕМ ЕЁ. — «Вчетвером» — это с остальными Всадниками? — ДА… — «Посидеть» — это выпить стаканчик, второй, пятый в «Барабане»? — А НЕ СЛИШКОМ ЛИ МНОГО ВОПРОСОВ? — Ему стало уже, кажется, неуютно от того, что была затронута эта тема. — Эх… — произнесла я, вчитываясь в готические буквы, — работая в газете по другому нельзя, увы… Надо знать всё. Извините пожалуйста. Уже привычка, спрашивать то, что не следует. Иногда перегибаю палку. Если бы я была пятым всадником, то меня бы звали Наглость. — ИСКЛЮЧЕНО. ПЯТОГО ЗОВУТ ХАОС, — Я навострила уши и вскинула на него взгляд, Смерть, ничуть не смутившись, продолжал, -… НО ОН РЕШИЛ УЙТИ, МЫ ПОВЗДОРИЛИ, ТАК КАК ОН СЧИТАЛ СЕБЯ САМЫМ ГЛАВНЫМ, А ПОТОМ, КОГДА ВРЕМЯ ЕДВА НЕ ИСЧЕЗЛО, ТО ВСЁ ЖЕ ³… — И тут он осознал, ЧТО ИМЕННО рассказал мне, — ЭЭЭ… — Смутился он, думая, как исправить ситуацию. — Извините, Вы не могли бы повторить, у меня уши закладывает иногда, — пришла на выручку я, решив, что для всеобщего блага будет лучше забыть о данной информации, — Я абсолютно ничего не расслышала. — ГОВОРЮ, ДА, КОНЕЧНО. ИМЕННО ТАК. НАГЛОСТЬ, — В воздухе ощутился эмоционально-энергитический эквивалент облегченного вздоха. — Тяжело держать язык за зубами, особенно, когда его нет, — тихо пробормотала я. И тут уже пришла моя очередь осознавать ЧТО, а главное, КОМУ я это сказала. Метафорическая перегнутая палка с хрустом и щепками разломилась. -… А ещё тяжелее, когда он есть, — добормотала я, и, не дожидаясь реакции собеседника, громко произнесла, — Песня хорошая, да, но как заинтересовать ею читателей? Она же… Ну… Детская какая-то. — ИСТИННАЯ НАГЛОСТЬ… — Произнёс скелет, — А ТЫ ПОПРОБУЙ НАПИСАТЬ ЧИТАТЕЛЯМ ПРАВДУ, — предложил он. — В смысле? Какую? — О ТОМ, КТО ЕЁ ТЕБЕ ДАЛ И КТО ЕЁ ПОЕТ. -… Нет. Вас же уважать перестанут. Вы же Всадники! И тут… — А ТЫ НЕ КОНКРЕТНО ПРО НАС ПИШИ. НАС ЛЮДИ ОБЫЧНО ВИДЯТ КАК НЕЗАПОМИНАЮЩИХСЯ ЛИЧНОСТЕЙ СО СТРАННЫМИ ГОЛОСАМИ. МЫ ВЫСКАЛЬЗЫВАЕМ ИЗ ИХ ПАМЯТИ. ОНИ ЗАПОМИНАЮТ ТО, ЧТО НИКОГО НЕ ЗАПОМНИЛИ. ВОТ И НАПИШИ, ЧТО ЭТА ПЕСНЯ В ИСПОЛНЕНИИ ПОДОБНЫХ ЛЮДЕЙ ГДЕ-НИБУДЬ В КАБАКЕ, ОСОБЕННО ЕСЛИ СНАРУЖИ СТОЯТ 4 ЛОШАДИ И ОДНА — БЕЛАЯ, ЯВЛЯЕТСЯ ОЧЕНЬ ДУРНЫМ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕМ. — Ага! То есть что-то типа легенды о призраках… — В моей голове уже начал вырисовываться сюжет, — И ещё… — ДА? — Вы не могли бы рассказать о том, откуда изначально пошла эта песня? — НУ, ИЗНАЧАЛЬНО ЕЁ УСЛЫШАЛ ЧУМА, В ГОД ПАДАЮЩЕЙ КРЕВЕТКИ, В ВЕК БАРСУКА… — Рассказчик присел на ближайший стул. Скорее всего, ему надоело наклоняться и смотреть на меня сверху вниз. История была довольно незамысловатой, хотя, чего ещё ожидать от пастушьей песенки? — … ТАК ВОТ, ОДИН РАЗ ВО ВРЕМЯ ЗАСТОЛЬЯ ОН О НЕЙ ВСПОМНИЛ. ВОТ С ТЕХ ПОР И ПОШЛО… КСТАТИ, — Закончил он свой рассказ, — НАПИШИ, ЧТО САМЫМ ДУРНЫМ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕМ ЯВЛЯЕТСЯ ТО, КОГДА КТО-ТО, КОГДА В БАРЕ ПОЮТ «ПРИЗРАКИ», ПОСМЕЕТ ТРОНУТЬ СТОЯЩИХ НА УЛИЦЕ ЛОШАДЕЙ. ОСОБЕННО БЕЛУЮ. И ЕСЛИ ЭТО ВДРУГ ВСЁ ЖЕ СЛУЧИТСЯ… НАСТУПИТ ТАКОЙ УЖАС, ЧТО НЕКОТОРЫМ И НЕ СНИЛОСЬ, УЖ ЭТО Я ГАРАНТИРУЮ. — Угу, — кивнула я, — Так и напишу. Как я понимаю, белая лошадь Ваша? Та самая Бинки? — Смерть кивнул. — САМАЯ ЛУЧШАЯ ЛОШАДЬ ПЛОСКОГО МИРА, БЕЗ МЕТАФОР, — он взглянул на меня, в моих глазах, будто табун мустангов, носились мысли о прекрасном белом скакуне. Он предпринял довольно неплохую попытку вздохнуть, и щелкнул пальцами. Откуда-то снаружи раздалось конское ржание, а через секунду в комнате стоял самый великолепный скакун из всех, которых мне доводилось и, наверное, доведётся видеть за всю свою жизнь. Ослепительно белая шкура, без единой пылинки, длинная, причесанная грива, чёрная сбруя, отделанная серебром, даже отполированные копыта! Красные глаза только усиливали впечатление. Где бы эта лошадь ни жила, было ясно одно — там лошадиный рай. Я потрясенно взглянула на Смерть Плоского Мира. — Позвольте пожать Вам руку, — неожиданно для самой себя произнесла я, — Никто так хорошо не заботится о лошадях, как Вы. Вы относитесь к ней, как к СУЩЕСТВУ, а не как к транспорту, как это делают многие! — Он посмотрел сначала на моё лицо, а потом на мою ладонь, трясшую его руку, потом снова на лицо… В этот момент моя вторая рука автоматически нащупала в сумочке свежую морковь. Бинки, явно довольная моим восторгом по отношению к ней, втянула носом воздух и фыркнула. — КАЖЕТСЯ, ОНА БУДЕТ НЕ ПРОТИВ СЪЕСТЬ МОРКОВКУ… — Одобрительно произнёс скелет. Моё сердце, навечно влюбленое в лошадей, мистику и литературу пропустило несколько ударов. На ватных ногах я приблизилась к Бинки, протянула угощение, и она довольно захрупала, ткнувшись носом в мою ладонь. Я осторожно погладила её по лбу — было ощущение, что гладишь дорогой бархат. — ЗНАЕШЬ, ЛЮДИ, ВЫИГРЫВАВШИЕ В ЛОТЕРЕЮ МИЛЛИОНЫ РАЙНУ ПРАКТИЧЕСКИ ВСЕГДА УМИРАЛИ ОТ СЧАСТЬЯ, — Вдруг изрек владелец лошади, — ЭТО КАК-ТО СВЯЗАНО С СЕРДЦЕМ. НО НЕПОСРЕДСТВЕННО ПЕРЕД МОИМ ПОЯВЛЕНИЕМ ОНИ ВЫГЛЯДЕЛИ ПРИМЕРНО ТАК ЖЕ, КАК ТЫ. С ТОБОЙ ЖЕ ТАКОГО НЕ СЛУЧИТСЯ? — Надеюсь… — Не вполне понимая ответила я. — ТАК, — снова заговорил он, встав со стула, — МНЕ НУЖНО ЕХАТЬ, А ТЕБЕ НУЖНО ОКАЗАТЬСЯ ГДЕ-ТО ПОДАЛЬШЕ ОТСЮДА, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЯВИТСЯ СТРАЖА. ИНАЧЕ БУДЕТ ОЧЕНЬ МНОГО НЕУДОБНЫХ ВОПРОСОВ. — Ага, — я уже пришла в чувство, отойдя от шоковой радости, но лошадь гладить не перестала, — Например таких: «А что это Вы делаете на месте преступления?» Не объясню же я, что шла, чтобы увидеть Вас и спросить про песню. Меня не поймут. — ПОЙМЕТ ТОЛЬКО МОРКОУ.⁴ НО ЛУЧШЕ НЕ РИСКОВАТЬ. ТЕБЕ ЕЩЁ ИЗДАВАТЬ ПЕСНЮ, — скелет легко впрыгнул в седло и огляделся, потом о чем-то задумался, посмотрел на лошадь, предпринял очередную попытку тяжелого вздоха и сказал, — ИДИ СЮДА. Сделав несколько шагов я поняла, что уже сижу рядом с ним. — УЧТИ, ТЫ ДОЛЖНА МНЕ ОДИН ЭКЗЕМПЛЯР, — Он прищелкнул зубами и Бинки прошла сквозь стену, мы летели по воздуху. — Я сделаю Вам индивидуальный сборник. Вручную напишу. Только для Вас, — пообещала я. — ДОГОВОРИЛИСЬ. СЛЕЗАЙ, — Мы были уже около типографии, я спешилась. — Спасибо за песню и за то, что подвезли, — поблагодарила его я, — И тебе, Бинки, спасибо, — лошадь закрыла глаза и довольно фыркнула. Всадник щёлкнул пальцами и исчез. Я, зажав в руке лист, исписанный твёрдым, готическим почерком, вошла в типографию. — Ты уже здесь?! — Воскликнул главред, — То тебя ЧАС не было, а теперь ты пробыла неизвестно где всего лишь МИНУТУ и уже тащишь какой-то лист! «То есть как минуту? Ах да… Наш разговор был вне времени — пронеслась мысль»  — Дай сюда, — он вырвал из рук бумагу и, прочитав, повторил знаменитый изгиб брови, вновь переплюнув Витинари, — Серьёзно?! И КАК ты планируешь это продавать? Достабль, читай, — мужчина сунул лист моему компаньону. — Главное… — Произнесла я, — правильно упаковать.

***

Спустя несколько дней весь Морпорк обсуждал новую странную песню, кидая на меня косые взгляды. " — Ой, а и верно! У меня прабабка с Меловых, там этому обряду тыщщи да тыщщи лет! — Дак я ж эту писателку кажен день видел! Она с Морпорка ни ногой! — И не говорят обычно об етом-то обряде встречному-поперечному» " — Призраки?! Предзнаменования?! Антимагично!» " — А причём тут лошадь?! И почему белая? " " — Мужики, я ж вам да клянусь! От третьего дня в Барабане так протяяяяяжно было мы бееедные овеееечки… Точно слыхал!» «Она что, призраков расспросила? Пха, чушь! " Только и слышалось со всех сторон. Зато продажи росли, Дензильванец ликовал, Достабль считал прибыль, правда, делал он это под чутким руководством главреда, но сам вид денег приводил СРБНа в восторг. Однажды ночью в моё окно постучали. Я, даже не спрашивая себя о том, кто может стучать по ночам в окна четвёртого этажа, ведь ответ был очевиден, взяла со стола отдельный экземпляр «Песен Плоского Мира» в чёрной коробке, перевязанной белой лентой и, открыв окно, отдала его Смерти. — СПАСИБО. — И Вам спасибо. *Из-за того, что издание постоянно пополняется, читателям не выгодно каждый раз покупать полную версию с новой песней, поэтому, кроме полных сборников, для тех, кто ещё не успел приобрести «Песни…» основную массу составляют отдельные листовки, которые можно вложить в книгу. Они стоят гораздо дешевле и их можно покупать заново после каждого застолья, когда, как правило, большинство страниц сборника приходит в негодность. **Обычно, искусством возникать из ниоткуда обладают стройные дамы и худые бледные мужчины, например, патриций Витинари, а так же все те люди, которых вы всеми силами стараетесь избегать, но, несмотря на отсутствие принадлежности ко всем этим категориям, стражник владел данным искусством в совершестве. Отсылки: ¹ отсылка на «поваренную книгу нянюшки Огг». Да, у меня есть именно такой перевод книги. ² Отсылка к песне о «бедных, никем не опознанных домашних животных» из «Посоха и шляпы», точнее, к моменту с Абокралипсисом. ³ Отсылка к событиям «Вора Времени» ⁴ Отсылка к событиям «Театра жестокости»