мы пепел и кофе

жизнь его, скомканная серым хламом между рёбер и сияющая мутным отблеском в городских огнях, — она идёт прямо и правильно, не хромая и не утопая ногами в вязкой грязи. он всегда смотрит на небо с поднятым кверху подбородком, даже когда солнце слепит в глаза или печёт слишком сильно тепловым ударом по макушке. именно поэтому он утром курит вместо будничных процедур и никогда не успевает за кофе в прожжённой турке — убегает и это. цепляется пальцами за подоконник, желая подольше и получше рассмотреть серую безликость города. в метро слишком много людей и слишком мало воздуха. скомканный шар под сердцем давит вместе с тощим мальчишкой на его спину, желающим выйти на свою станцию одним из первых. стремление — одна из прекрасных черт человечества, разрушающая кредо юнги день ото дня. и в метре напротив его кофейная свежесть мнится миражом. ведь правда, зачем ему быть здесь и являться частью чего-то настолько абсурдного? его коричневое пальто и чёрные ботинки из осеннего шёлка, взгляд, зрачок — осколок кофейного зерна. он наблюдает, и от этого юнги ещё более интересно: почему? почему он может привлечь такого незаурядного и совершенно непохожего ни на кого человека, не стараясь и не делая это смыслом своей жизни? вопрос выжигается пеплом на сетчатке глаза. он стоит в метро уже поздним вечером, желая поскорее выйти из душной коробки и закурить все свои печали, пока его не касается чья-то тёплая рука. у юнги сжимается этот ком в животе (жизнь). у юнги руки холодные. они идут в молчании весь промежуток времени от метро до первого поворота, разделяющего, по видимому, их дома. и юнги интересно, почему у него руки в тёмной кофейной пыли, а глаза теперь подёрнуты сияющим блеском. это городские огни? намджун не похож на город. каким бы не было первое обманчивое впечатление, это намджун создаёт себя, в отличие от города, который создают жители. он не идёт напролом, но делает заранее такие действия, чтобы все перед ним расступались сами. юнги не будет. поэтому? серый воздух пахнет дымом, и юнги возвращается в свою обитель. // где-то спустя неделю в метро снова пахнет кофе. юнги жадно вдыхает ноздрями, но натыкается на чей-то яркий парфюм. выхватывает взгляд. солнце жжёт неприятно кожу, будто сквозь мутную плёнку усталого неба — сигаретный дым. намджун закрывает его ладонью, и становится во многом легче. где-то спустя неделю в квартиру юнги врывается запах кофе. он настолько силён, что перебивает жгучий табак и уничтожает сигареты юнги одну за другой — не в лёгкие, а в окно. недовольный бубнёж застывает на рубеже между улыбкой и сильными объятиями со спины. кофе жжёт, но не так, как сигареты. оседает на языке сладкой горечью, пахнет осенним уютом и чем-то терпким, что намджун. юнги касается пеплом его покатых плеч. намджун бросается зёрнами и целует почти так же, как и кофе, только чуть слаще и влажнее. они закрываются на добрые три недели, игнорируя звонки с работы и из дома тоже, смакуя эту музыкальную паузу в скомканной жизни (она, кажется, расправляется, но юнги не хочет это признавать). юнги узнаёт, что волосы у намджуна мягкие, бёдра сильнее, чем у него, а место под шеей — эрогенная зона. кофе становится больше, теперь он не убегает с плиты, а ластится утром к ключицам и щиплет укусами. теперь он просвечивает на кухне коричневой пылью и мягко ложится на плечи предзакатным вечером. и вот уже бросить эту привычку курить без всякой надобности легче, потому что пространство, которое он заполнял дымом, заполнено теперь кофе и тёплым намджуном.