airplane

За что Джиён и не любил все эти штучки с предназначениями и судьбой, так это за внезапность. Нельзя, нельзя так неожиданно встревать в жизни человека, точно заноза в неположенном месте. Это, блин, стрёмно – бежишь такой по делам, едва поспевая на рейс, чтобы, не дай Боженька, не упустить возможность всей своей жизни - и, только поглядите, любовь всего твоего бренного существования прямо тут и сейчас, смотри, не проморгай. Самое дешёвое из всего этого – происходит сие действие в родном Сеуле. Ну, типа Джи летает по всей планете, не успевая запоминать посещаемые города-страны, повышая вероятность встречи, а его ждали в родном захолустье. Джи не уверен, что выключил свет в спальне перед выходом (нафига он вообще его включал?), что его модная рубашка застёгнута хотя бы на четверть пуговиц, что он вообще идёт в правильном направлении, собираясь улететь в долбанную труднопроизносимую столицу долбанной Малайзии (ничего личного, он просто бешено устал), как происходит это. Черин говорила – ты сразу это поймёшь. Дэсон говорил – как будто собираешься кончиться от инсульта-инфаркта. Сынхён говорил – я ослеп на пару минут. Короче, с самого начала, когда Квон Джиён, ещё юный и наивный, был тем, кто мог бы интересоваться тайнами благословенного божественного слова, нихера не понял. Он понятия не имел, что должен почувствовать в этот момент (боль? оргазм? слепоту?) но, тем не менее, его сущность кричала, что это только что произошло. Тэян тарахтел в свой телефон, шагая впереди, он-то гад, давно встретил свою судьбу и ходил теперь, вообще не озираясь. Его друг не заметил момента, когда Джи остановился, опираясь на капот своей машины, не успев поставить её на сигнализацию. Это что-то определённо смахивало на инсульт, сердце в груди странно ёкнуло, напугав его до чёртиков, глаза перестали передавать картину чётко, он задышал чаще и глубже, но не мог восстановить дыхания. Что-то внутри тянуло его, сквозь боль и яркий свет, куда-то вперёд. Он попытался сопротивляться и слегка рассмеялся, понимая, что не может. Он осмотрелся, пытаясь подойти к источнику, к зову, набатом бьющим в голове, которое словно воткнуло иголку с ниткой и теперь тянуло. Прямо через три машины, слева, на той же парковке, стоял тонированный мерседес класса Эс, зазывно поблёскивая начищенными зеркалами. И Джи понял – туда. За рулём сидел мужчина в очках, аккуратно приподнявший бровь на тихий стук в стекло. Он приспустил преграду, задавая немой вопрос. Джиён, уже немного пришедший в себя, фыркнул – не тот чувак. Откуда он знал, что нет, Джи и сам без понятия. Он коснулся пассажирской двери позади водителя и вздрогнул – кто-то с той стороны сделал тоже самое, это было ясно как белый день. С ума сойти. Он ощущал тепло. Чтобы было понятно – Джиёну тридцать (ладно, немного больше), он давно не верил во все эти мировые стандарты увидел-полюбил или шёл-почувствовал, или стоял-свалилось. Все вокруг говорили, что от судьбы не сбежать, что придёт день и час и уже будет не до шуток, не до дел, вся Вселенная замрёт, и ты познаешь смысл жизни. Звучало как дешёвая реклама хлопьев (чипсов), и именно поэтому Джи не верил в подобную ересь. И надо же. Он, блять, почувствовал тепло. Через, мать его, долбанную дверь. Это как всю жизнь напрочь игнорировать мистику и не верить в привидения и встретить призрака Оперы. - Ты куда делся? – Тэян налетел, как ветер, врезаясь в спину осознанием того, что время продолжает свой ход, вопреки чувству остановки всего вокруг. – Мы опаздываем, чувак, отложи свои любования крутой тачкой на потом. Джи сбрасывает руку друга со своего плеча, впервые его игнорируя. Тэян странно булькнул, словно задохнулся. - Это что… - Походу да, - бормочет Джи. – Эй, Джульетта, опусти стекло, я не кусаюсь. Тёмная, не пропускающая света хрень, медленно поползла вниз, давая небольшой обзор сначала на уложенные тёмные волосы, блестящие от проникнувших лучей солнца, на ровный лоб, затем на аккуратные брови и глаза, смотрящие ровно на Джиёна, лихорадочно блестящие, словно под гипнозом направленные на него. Джиён тихо рассмеялся, приближаясь вплотную – он весь ликовал, не мог унять бешенного сердцебиения, теряя все адекватные мысли. Ещё бы чуть-чуть – и он влез бы в машину через небольшую щель. Тэян рядом закатил глаза, хлопая себя по лбу. - Не хочу быть вашим Меркуцио, но чувак, чувак! Ты только глянь на часы, мы пиздец опаздываем! Джи машет ему рукой, ему плевать, если честно. Куда он вообще шёл? - Господин Ли, - бормочет водитель, оборачиваясь к своему пассажиру. – Ваш рейс объявил регистрацию, боюсь, Вам пора. - Ну вот! – Тэян растопырил ладонь, мгновенно воодушевившись, увидев поддержку в лице ещё одного адекватного взрослого. – Ему тоже куда-то надо, обменяйтесь контактами и разбежались по делам! Джи хихикает, когда Господин Ли мучительно краснеет, отводя глаза и лихорадочно поправляя свой пижонский галстук. На вид он точно младше Джи, но выглядит деловым и занятым, широкоплечим и статным, возможно, даже выше Квона. Джиёну не терпится увидеть его всего (голого), потрогать (голого), обнять и не отпускать (голого, по возможности). Джи отступает назад, когда парень решительно открывает дверь машины, выходя из неё, придерживая в другой руке кейс. Он голодно и радостно оглядывает его всего, забывая выдыхать. Джи странно себя чувствует, ощущая грусть лишь от мысли расставания. Вот это да. Это его родственная душа, тот, кто принадлежит ему, тот, без кого Квон Джиёну теперь не прожить. Боже, люди вокруг продолжают заниматься своими делами, Тэян рядом почти плачет от страха опоздать, а Джи уже не знает, как жил до этой секунды. Они все были правы. Это ни с чем не перепутать. Это как инфаркт, как будто слепнешь на пару секунд, как будто падаешь в глубокую яму. И только твоей родственной душе под силу вернуть тебя. - Квон Джиён, - протягивает он руку, парень мнётся, но он также весь очарован, глаз не отводит, дышит через раз и это просто потрясающе. Джи ощущает такую несравнимую ни с чем нежность, это действительно невыносимо. Джи хихикает, глумливо говоря: - Боже, ты такой красавчик. Я настоящий везунчик. - Ли Сынри, - говорит парень, смотря осуждающе и предостерегающе, взглядом спрашивая ты серьёзно?, а его голос отдаётся мурашками по спине. Джи жмурится от счастья, обнимая его, и Сынри позволяет смять свой идеально выглаженный костюм в кулаке. - Куда ты? – Джи лезет за своим телефоном, буквально слыша, как закатываются глаза друга. - В Китай. Чанша, - Сынри достаёт из внутреннего кармана пиджака визитку и протягивает её Квону. Джи перехватывает чужую руку и без сомнений целует идеальные пальцы, ощущая нервный холодок, задержавшийся в кончиках пальцев. Сынри судорожно выдыхает и отводит глаза. – Мне пора. Я буду… Буду ждать, ладно? - Когда ты в Сеул? – Джи засовывает пластинку в карман, жалея, что выглядит чёрти как в синей вязаной шапке и широкой рубашке. Он на самом деле умеет выглядеть хорошо и богато, просто это блять неожиданно. – Когда мы увидимся? - Когда ты захочешь, - бросает Сынри и со скрипом делает шаг в сторону здания аэропорта. Джиён счастливо провожает его до здания, слушая причитания друга. Сынри позволяет держать себя за руку, но не делает никаких жестов привязанности, которые возникают сами по себе у всех, кто встретил своего человека. Джи не позволяет себе поцеловать манящие губы, ограничиваясь тёплыми скулами. Сынри улыбается, уходя. - Дружище, я попал, - счастливо и мечтательно говорит Джи, со всей силы прижимая к себе недовольного мужчину. - Это точно, наш самолёт улетел без нас. Не знаю как ты, а мне умирать рано. Я сдам тебя боссу с потрохами. - И плевать. Я сейчас самый счастливый на планете! Ты видел его? Он такой красавчик и горяч, как чёртов ад! - Боже, и это ты ещё вчера тарахтел, что не веришь в подобную хрень, - Тэян раздосадовано смотрел на улыбающегося товарища, понимая, что тому сейчас нет дела ни до чего. Джиён смотрел вперёд, туда, куда ушёл красивый паренёк, унеся с собой покой и сон Квон Джиёна. – И наш годовой контракт со строительной компанией. Дэсон нас убьёт.