Академия шоколадных искусств

На первом этаже главного школьного холла столпились старшеклассники, толкая друг друга в спины и задирая по каждому поводу, если кто-то вдруг не нарочно наступил кому-то на пятку или отдавил носок. Но самая главная перепалка начиналась, когда один задевал другого или ненароком толкал в спину. Весь этот сумасброд происходил по одной простой причине, что на большой перемене вывесили результаты наших выпускных экзаменов. Не могу сказать, что старшая школа далась мне легко, нет. Помучаться за уроками и зубрежкой пришлось и даже подготовка к этим самым экзаменам занимала все свободное время и не давала спокойно вздохнуть. Много переживаний внутри таилось за эти результаты, и я всей душой и сердцем надеялась, что не осталась с носом и смогла добиться положительного результата в сдаче выпускного кошмара. Я скромно ютилась возле побеленной стены коридора и не осмеливалась залезть в эту давку. Не потому что сама по себе натура я немного скромная, вовсе нет, просто боялась получить локтем в нос или в другие, не менее больные, места. Девчонки визжали, как оглашенные, когда видели положительные результаты, а парни шумели своими баритонами, даже если видели слово «удовлетворительно» и скорее бежали хвастаться друзьям. Из этой массы незаметно юркнула голова шатенки со светлыми вьющимися кончиками и в этой девушке я узнала свою подругу и соседку по парте. — Мика, я сдала! — Джелена Пейдж с душераздирающим визгом бросилась обнимать меня, а если быть точным, то намеренно задушить. — Чего не могу сказать про себя, — буркнула я, обнимая подругу. Брови Джелены взлетели вверх и она, схватив меня за плечи, резко тряханула, от чего у меня даже в глазах потемнело. — Ты что, провалила?! — громкий вопль девушки заставил всех присутствующих закрыть рты и обратить внимание на нас. Неловко, однако, вышло. — Да нет же, просто жду, пока это стадо баранов отправится назад пастись на луг, — процедила я в сторону столпившихся ровесников. — И всего-то? Ну-ка пошли! — она схватила меня за руку и направилась к доске с результатами, не стесняясь расталкивать всех по сторонам, на что получала недовольные возгласы со стороны учеников. Это неудивительно ведь моя школьная подруга была сама по себе немного хамоватой и дерзкой, но это ни сколько не мешало быть ей хорошей подругой и во всем меня поддерживать. — Эй, смотри куда прешь! — доносилось нам в след, но несмотря на все это к доске мы прорваться сумели и я быстренько отыскала в списках свое имя и… о, Боже… я сдала! — Ну что там? — поинтересовалась кареглазая. — Сдала! — и в тот же миг бросилась к ней на шею. — Кто бы сомневался, ты же, как заучка, зубрила все весенние каникулы, — с упреком заметила Джелена, отходя от злополучной доски. — Может быть я и зубрила, но вспомни меня в начале года, я либо просыпала и опаздывала, либо просыпала и не вставала в принципе. Если бы такая методика обучения продолжилась, не думаю, что сейчас я бы так радовалась сдаче экзаменов, — мы с подругой нагрянули к автомату кофе стоящему в нашем большом холле. Благо очереди не было и все были заняты тем, чтобы добраться до желанной доски. — И то верно, — согласилась подруга, бросая мелочь в автомат. — Куда дальше планируешь держать путь?  — Хочу поступить в ветеринарный институт, — девчачий визг все еще закладывал уши и разговаривать в этом коридоре становилось все труднее. — Это здесь, в Лондоне? А отец позволит тебе? — вопрос очень даже кстати закрался внутрь и что на него ответить я даже не знала. С одной стороны: какое моему отцу дело, куда я хочу пойти учиться, а с другой… Он вечно любит совать свой нос, куда ему не надо, и это нормально, потому что он мой отец. Частенько это напрягает и у нас доходит чуть ли не до мирового скандала, без битья посуды, конечно, но на повышенных тонах. Вообще-то папа слишком чрезмерно окружает меня заботой и не хочет оставить даже ни на секунду, ссылаясь на большую отцовскую любовь. Он вообще по жизни человек суетной, у него бизнес в лице собственного ресторанчика национальной кухни, который приносил неплохую прибыль, благодаря чему я ни в чем не нуждалась. Нельзя было сказать, что мы с головы до ног купались в роскоши, просто как таковых материальных трудностей никогда не возникало, и отец мог позволить обеспечить меня всем, чем было нужно без всяких проблем. Однако наше с ним вечное недопонимание постоянно заканчивается ссорами, которые перерастали в игру под названием «Молчанка». В конечном счете, мы все равно миримся и спустя какое-то время все начинается сначала. Просто мы с отцом очень разные люди. Он всегда стремится заработать больше денег и ему неважно, на какой работе ему придется это делать, лишь бы карман всегда был набит, а я напротив, стремлюсь к тому, чтобы работать там, где мне нравится даже несмотря на то, что платят там не такие большие деньги. Но, не смотря на все эти разногласия, я знаю, что мой папа меня любит и всегда хочет сделать как лучше для меня, потому что еще одну смерть любимой женщины в своей жизни он уже не переживет. А речь шла собственно о моей маме. Девятнадцать лет назад она скончалась при родах, когда врачи поставили ее перед фактом: либо спасать жизнь ребенка, либо ее собственную, на что она твердо заявила что сохранит жизнь ребенку и никак иначе. Отцу пришлось смириться с выбором жены и воспитывать непоседливую дочку, которая как две капли воды была похожа на маму, в одиночестве и это чистая правда. Какой-либо внешней схожести у меня с отцом не было вовсе. Я вся и полностью была копией мамы. Густые, платиновые волосы или как еще называет этот цвет мой отец — цвет сияющей звезды -, спадали чуть ниже лопаток и немного завивались на кончиках. Глаза большие, светло-голубые и почти прозрачные как зеркала, отражали в себе пустоту. Многие боялись моего взгляда и говорили, что он насылает беду. В общем, чушь полная. И самое интересное, что они были окружены обрамлением черных, как смоль, ресниц. Довольно странно иметь белые волосы и черные ресницы. Выглядело это необычно и своей внешностью мне даже нравилось выделяться из толпы, но из-за этого по школе разлетались слухи, что я дочь самого дьявола и прочей мути. Короче говоря, я ни сколько не жаловалась, ни на свою хрупкую точеную фигуру, которая тоже, кстати, пошла в наследство от мамы, ни на свою неординарную внешность куклы, как говорит моя подруга Джелена. И только маленький рост часто заставлял сомневаться в себе, и был каким-то комплексом неполноценности, что ли. Хотя я и не слышала в свой адрес таких прозвищ как «коротышка» или «недоросток», но все равно меня часто смущало, что, по крайней мере в своем классе я ниже всех ростом. Но не суть… — Эй, Мика, заснула что ли? — подруга пощелкала пальцами перед глазами, выбрасывая меня из моих мыслей. — А? — Говорю, как мистер Флорес на это отреагирует? Он и так не в восторге от того что ты притаскиваешь домой бездомных зверушек, — подруга встала возле стены, непринужденно попивая кофе в стаканчике. — Но лечить-то я их буду не дома, а в ветеринарной клинике, — на что Джелена только усмехнулась. — Получив образование ветеринара, не думаю, что ты остановишься в рамках лишь одной клиники, — и она была права. Наверное, я даже чаще начну приносить в дом животных, нежели сейчас. — Ладно, а что насчет тебя, яркая личность школьного театра, куда планируешь пойти дальше и где будешь блистать? — Джелена заметно засмущалась, захихикала. Девушка очень любила играть в постановках школьного театра, от чего была достаточно знаменитой персоной в наших школьных стенах, и на линейке зачастую не обходились без того, чтобы не вручить ей грамоту за активность. — Ты, верно, подумала, я хочу поступить в колледж актерского мастерства. Уже весь сайт в интернете обрыла. Хочу сходить на день открытых дверей после выпускного вечера, — подруга говорила об этом колледже с таким энтузиазмом, что сомнений не осталось — она туда поступит, чего бы ей это не стоило. — А как же Дэвис? — это был парень девушки, заядлый бабник, и я много раз говорила ей, чтобы она прекращала эти отношения, потому что ни к чему хорошему они не приведут. — А что Дэвис? Он хочет выучиться здесь, в Лондоне, на судью, мы будем часто с ним видится, — я прыснула со смеху, когда услышала слово «судья». Я согласна, слово-то вовсе не смешное, но дело не нем, а в Дэвисе. Как человек, который сам очень часто нарушает законы, может быть судьей, смех и грех одним словом. — Что? — Джелена одарила меня недовольным взглядом с ног до головы. — А ты уверена, что там он не будет пропускать каждую встречную юбку? — упрек в свой адрес девушка поняла и нахмурилась. — Дэвис очень хороший и он исправляется, потом ты поймешь, что я была права, — ох, как же я хочу верить в то, что потом моя лучшая подруга не будет сидеть и вытирать сопли о мое плечо, жалуясь на парня-бабника. — Горбатого могила исправит, — пробубнила себе под нос я, но подруга это все равно услышала. — Что? — Ничего, забудь, — махнула я рукой и мы, выбросив стаканчики от кофе, направились на последний урок. На лестнице нам встретился тот самый предмет нашего обсуждения и по-хозяйски обвил талию моей подруги, чмокнув её в висок. Я, честно признаться, на дух его не переносила, наверное, одна-единственная из нашей школы, кто безразлично относился к сей занимательному кадру. Поэтому даже здороваться с ним иной раз не желала, напрямую показывая свою неприязнь. Мне все время казалось, что ну не мог он просто так взять и избавиться от своей мании величия и переключится на одну единственную и неповторимую девушку. — Привет, девчонки! — он нагло потрепал рукой меня по макушке, и это явно не из положительных побуждений. Вот же… зараза! — И тебе не хворать! — рыкнула я, поправляя пряди, которые теперь выбились из высокого хвоста. — Ты что, Белоснежка, опять не в духе? Где потеряла своих гномов? — и вот лучше бы меня звали коротышкой, ей Богу! Потому что прозвище Белоснежка зацепилось за мной еще с прошлого года, и на все учебное заведение распространил его именно Дэвис, что даже учителя иногда забывались и вместо фамилии кликали меня Белоснежкой. — Один из этих жалких гномов ты, Дэвис! — я готова была начать плеваться ядом, если бы не Джелена. — Перестаньте, ребята! — она встала, разделяя расстояние между нами и подняла руки вверх. — Угомони свою подругу, Джел, — язвительно потребовал парень, зализывая свой хохолок на голове. Петух! — Все! Успокоились, оба, и остыли! — скомандовала шатенка и сама глубоко вздохнула. — Ладно, я пойду. Буду ждать тебя на уроке, Пейдж! — помахала девушке рукой, а сама направилась в туалет, чтобы причесать волосы, которые благодаря одному недоразвитому кретину взъерошились и стояли дыбом. А в кабинете уже вовсю учитель и заместитель директора миссис Гибсон зачитывала тему того, куда в Лондоне можно поступить после окончания школы и проводила тест на специальность, если кому-то было трудно определиться или же он еще не определился. Знала бы, что тут такая подстава — свинтила бы уже домой. А теперь сидеть здесь лишних сорок пять минут. Подруга на урок пришла окрыленная и мечтательная. Что они там делали вместе Дэвисом, я понятия не имела и в дальнейшем будущем не хотела. Она сначала долго молчала, а затем толкнула меня локтем и шепотом начала вещать: — Дэвис сказал, что они собираются своим классом в клуб на выпускной. — Ну и что с того? — я скучающим видом подперла щеку рукой и чуть ли не легла на парту. — Может быть махнем с ними? Наш класс все равно скучный, собрался на какую-то природу с палатками. Я не хочу, чтобы меня ели комары и загрызли белки! — произнесла подруга, передернувшись от отвращения. — Как по мне, так идея с природой лучше, чем клуб. Неизвестно что в этом клубе может с нами случится, особенно, если там будет класс Дэвиса. Они же чокнутые идиоты, — так же шепотом, чтобы не слышала миссис Гибсон, ответила подруге. Джелена прекрасно знала, что класс, где учится Дэвис самый безбашенный и не имеет рамок приличия, то есть, совсем не имеет. Что они только не делали за время обучения. И прыгали с окна третьего этажа в туалете, а один из одноклассников Дэвиса вообще приходил несколько раз в трусах на уроки и ходил так весь день. В общем, вспоминать об этом не хотелось, а уж отмечать в такой «веселой» компании выпускной и подавно. — Мика, ну пожалуйста, пошли со мной! — подруга сделала такую жалобную мину, что любой котенок позавидует. — Ты с ума сошла, как мы можем не пойти со своим классом? — мой шепот становился громче, и миссис Гибсон одарила меня недовольным взглядом, призывая быть немного тише. — Мика, ну ради меня, я тебя прошу, пожалуйста! — шатенка соединила ладони в умоляющем жесте и я просто не смогла ей отказать. — Ладно, только ради тебя, но обещай, что не бросишь меня там одну, — пригрозила пальцем своей лучшей подруге. — Ура! Спасибо, обещаю! — на этом и порешили, что выпускной мы пойдем отмечать не со своим классом на природу, а с чужим в клуб. Что-то мне подсказывает, что добром это явно не кончится. После окончания учебы наступили летние каникулы, и на протяжении нескольких недель до выпускного я собирала документы на подачу в ветеринарный институт. Решение это было окончательное, и, как я думала до сегодняшнего дня, обжалованию не подлежит. И поняла, насколько сильно ошибалась. Мои результаты целиком и полностью обрадовали папу, причем он даже сказал, что худшего от меня и не ждал, что зря, конечно, потому что не знает о том, как я прогуливала в начале года школу целый месяц, отсыпаясь дома пока он на работе. Знать ему это, конечно же, было необязательно, ведь что сделано, то сделано, зачем ворошить прошлое? После выпускного я планировала все лето готовиться к вступительным экзаменам в институт, чтобы без проблем пройти на бесплатное обучение. Однако моим мечтам суждено было не сбыться и рухнуть в один «прекрасный» летний денек. Я сидела за своим письменным столом своей личной комнаты, на втором этаже двухэтажного дома, и листала папку с документами, когда в мою дверь постучались и следом после стука вошел отец. — Мика, что ты делаешь? — отец недоуменно взглянул на экран компьютера, где светился сайт Лондонского ветеринарного института, а затем перевел взгляд на папку, лежащую на столе. — Собираю документы для поступления, — спокойно ответила я, не отрываясь от своих дел. — И куда же ты собралась поступать? — отец сложил руки на груди и подарил мне гневный взгляд. — В ветеринарный институт, здесь, в Лондоне, — я видела краем глаза, как отец начинал постепенно закипать. — Микаэла, я не позволю тебе пойти учиться туда! — если папочка называл меня полным именем, это значит что он очень зол, ну прямо очень. — Пап, я все уже решила для себя, я не хочу управлять твоим рестораном, — до экзаменов отец не раз уговаривал меня перенять его ресторан в свои руки, на что я дала отрицательный ответ и тогда произошла очередная ссора между нами. — Мой ресторан здесь совершенно не причем. Я не хочу, чтобы моя дочь получала за свою работу сущие копейки, — он с силой захлопнул папку с документами у меня перед носом. — Но ты же понимаешь, как для меня это важно… — Да я все понимаю, Мика, но и ты меня пойми. Я размениваю уже пятый десяток и не смогу быть рядом с тобой всегда, понимаешь? И только одна мысль о том, что моя дочь чего-то не сможет себе позволить или будет нуждаться в чем-то, просто убивает меня. Что тебе даст твоя ветеринария? Ты будешь много работать, но мало зарабатывать! — отец немного смягчил тон, но желваки гуляли по его скулам. Его карие глаза сейчас в упор были устремлены на меня. — И что ты мне предлагаешь? — моя злость в голосе не укрылась от папы. — Микаэла, пойми, мне хочется дать тебе лучшее образование, которого я только смогу, и я хочу, чтобы ты поехала учиться в Академию шоколадных искусств мистера Вонки, — уверенно заявил отец, а я резко вспыхнула, словно спичка от огня. — Какая… к черту Академия? Ты решил сделать из меня кондитера? — я была зла, как никогда, ведь какой из меня кондитер, если я даже сладкое ем только по праздникам. — Не просто кондитер, Мика. Если ты заканчиваешь эту Академию с отличием, мистер Вонка берет таких студентов под свое крыло и платит им огромные деньги. Ты только представь. Еще спасибо мне скажешь, что я тебя отговорил от этой мысли с ветеринарным институтом, — усмехнулся папа и отобрал мою папку с документами. — Но я не хочу ни в какую Академию, не хочу… — Это мое последнее слово, Мика. Подумай хорошенько, ведь поступить туда, куда хочешь ты, я все равно тебе не позволю, воспользуйся шансом и получи все самое лучшее, пока я могу тебе это дать, — и, забрав с собой мои документы, громко хлопнул дверью напоследок. Я нервно вздохнула, а затем камнем рухнула на кровать и громко разревелась. Мои всхлипы ударялись о стены комнаты и отдавались эхом в голове. Теперь я осознала что моя подруга Джелена как в воду глядела, утверждая о том, что отец будет категорически против. Академия, да чтоб она под землю провалилась вместе с этим, как его, да не важно, все равно теперь, видимо, деваться некуда, мой отец не отступиться, а против его воли идти бесполезно. Вот и славно поговорили, вот и день, как говорится, удался…