games of the weekend

— Ну давай же, Чеён, всего лишь одну ночь! Девушка подняла бровь, смотря сверху вниз на уже слегка пьяную подругу, сидящую на полу своей комнаты. Она даже не была уверена, как Лиса вообще умудрилась достать эту бутыль с плескавшимся внутри янтарного цвета пойлом — их менеджер обычно никогда не спускает с них глаз. И, конечно же, Джису и Дженни уже спят, оставляя Чеён одну справляться с неугомонной Лисой. Большинство людей не могут справиться даже с трезвой девушкой. К счастью, у Чеён достаточно опыта — пять лет общения с Лалисой Манобан. Она вздыхает и садится на пол, скрещивая ноги и выхватывая бутылку у младшей, — Где ты вообще это взяла? Ты же знаешь, мы не должны пить, Лиса. Но девушка отбирает обратно ёмкость, закатывая глаза на такую правильность старшей, — Если не собираешься пить, то хотя бы не запрещай мне. — Кто сказал, что я не собираюсь пить? — Чеён возвращает себе бутылку и, не колеблясь, делает небольшой глоток, сразу же кривясь от чувства обжигающего тепла, разливающегося вниз по глотке. Лиса невольно слегка распахнула рот — Чеён была тем человеком в их группе, который абсолютно всегда избегал алкоголя. Она ожидала, что та всего лишь прочтёт ей нотации, но в итоге всё равно просто пойдёт спать. Но никогда она и не могла подумать, что та присоединится к ней. — Твоя очередь. Всё ещё находясь в неком даже восторге от рядом сидящей, Лиса медленно берёт бутылку. Ей нравится такая Чеён — старшая никогда прежде не вела себя так импульсивно. — Как скажешь, — она в очередной раз заливает в себя крепкую обжигающую жидкость, глотая без какого-либо изменения в лице, и ставит бутыль на пол. На самом деле, Чеён не очень то и нравится это жжение в груди после каждого раза, как она отпивает. Но она говорит себе, что лучше так, чем позволить Лисе выпить всё самой. Она делает это только для того, чтобы приглядеть за своей подругой. В какой-то момент ночи Лиса перестаёт пить — Чеён нет.

***

— Хочешь сыграть в игру? — шепчет Лиса, лежа на спине сбоку от своей лучшей подруги; уже пустая бутылка лежит под кроватью Чеён. — В какую? — Правда или действие. Старшая усмехается, поворачиваясь на бок в сторону девушки, — Так предсказуемо. Ты могла бы быть более оригинальной, Лалиса. — Ну давай, — хнычет Лиса, слегка тормоша ту за плечо, — Правда или действие, Чеён? — Правда. Лиса немного думает, морща нос. Ей всегда плохо давались вопросы — намного лучше она была с "действиями". — Почему ты ни с кем не встречалась с тех пор, как переехала сюда? — Ты шутишь? Встречаться с кем-либо сейчас равнозначно тому, чтобы дать лишний повод для скандала, тем самым разрушив себе карьеру, — немного невнятно ответила та. Не то, чтобы она никогда не думала об этом, это было бы ложью, но она знала, что заводить отношения, особенно после того, как она едва дебютировала, бесспорно было бы просто катастрофой. — Ты встречалась с кем-то в Австралии? — спрашивает Лиса, поддаваясь любопытству. — Сейчас не твоя очередь, — едва различимо бормочет Чеён, по-детски показывая язык младшей, — Правда или действие? — Правда, — Чеён хреново задаёт действия; зная её, она бы загадала что-то слишком глупое. — Что насчёт тебя? Ты встречалась с кем-то? — она ухмыляется — если Лиса хочет поговорить об отношениях, они поговорят об отношениях. — Фу, — девушка морщит нос, — Не моё. Правда или действие? — Правда. — Ты девственница? Чеён чуть не давится воздухом и раскрывает в удивлении глаза, слыша вопрос, — Нет. Вопрос или де- — Подожди, что? — восклицает Лиса, резко садясь и игнорируя, как всё в комнате слегка трясётся от её движений, — Не может быть! — Правда или- — Кто это был? Дженни? — Правда или дей- — Если это была Дженни, я буду так зави- — Нет! Правда или действие, Лалиса! — Чеён почти что вскрикивает, кидая рядом лежащую подушку в подругу. Конечно, с пьяной дымкой перед глазами, она промазывает, умудряясь попасть в коробочку с бумажными салфетками и свалить её. — Действие, — дразня, произносит Лиса и ложится обратно на спину, зная, что Чеён не сможет придумать ничего достойного. — Разыграй Дженни по телефону, — Чеён кажется даже немного гордой за себя, и Лиса думает, что это очаровательно. — Ты же знаешь, что если я сделаю это, то просто закончу, спрашивая, забрала ли она твою- Прилетевшая ей в лицо подушка прервала её — видимо, Чеён усовершенствовала свои навыки метания. — Забудь. Допустим, ты выбрала "правду". Со сколькими людьми ты целовалась? Лиса останавливается, чтобы подумать, поочерёдно загибая пальцы, — Четыре? Наверно? Нет, подожди, пять. Если считать того мальчика, который поцеловал меня в пятом классе. Твоя очередь, правда или действие? — Правда. — У тебя когда-нибудь был случайный секс? — почти что мурлычет Лиса, задаваясь вопросом, когда её игра успела обернуться вот в это. Обычно она не говорит о таком с Чеён — такого рода вещи, как правило, обсуждаются с друзьями детства, а не со стеснительной девушкой из Австралии с очень плохой переносимостью алкоголя. — Нет, — от голоса Чеён слегка веет честностью и сильно коньяком, — Правда или действие? — Правда, — шепчет Лиса, в темноте комнаты подползая немного ближе к Чеён. — Целовалась когда-либо с девушкой? — Нет, — выдыхает Лиса, осознавая, что чувствует тёплое дыхание Чеён, что щекочет ей нос; осознавая, как неожиданно изменилась атмосфера вокруг них, — Правда или действие? — Действие, — Лиса привычно бы посмеялась над тем, как чертовски гордо сейчас прозвучала старшая девушка, если бы её сердце не стучало так громко и тяжело, а думать не стало бы вдруг так сложно. — Поцелуй меня? В воздухе зависла тишина, и на секунду Лиса уже готова была забрать свои слова обратно и обвинить во всём треклятый алкоголь. Так глупо, очень-очень глупо. Но затем Чеён наклоняется вперёд и увлекает её в неловкий поцелуй, и в этот самый момент всё, что было в голове у Лисы, попросту улетучивается. Губы девушки чувствуются так хорошо на её собственных и Лиса замечает, что держит ладонь на её щеке, пытаясь притянуть её так близко, как только возможно. Язык Чеён проскальзывает ей в рот, и невольно младшая издаёт еле слышный стон, и, вау, это действительно происходит, она действительно целуется сейчас со своей лучшей подругой на полу её комнаты. Что ж, если это действительно происходит, Лиса собирается взять от этого всё. Она на мгновение разрывает поцелуй, откинувшись немного назад и глубоко вздыхая, а затем перекидывает одну ногу через тело Чеён и садится на неё, слегка придавливая. Холодные ладони девушки под ней ложатся на её бёдра, притягивая её ещё теснее, и Лиса наконец наклоняется, в этот раз целуя первой. Руки Чеён поднимаются вверх по её ногам к телу, еле ощутимо пробегаясь вверх и вниз под тоненькой футболкой Лисы, посылая по коже той мурашки каждый раз, как старшая касается её боков. — Сними, — она цепляется за края мягкой ткани и хрипло шепчет; так, как Лиса прежде никогда не слышала от неё. Лисе не надо говорить дважды. Она отрывается от девушки, судорожно хватаясь за футболку и снимая её через голову, откидывая куда-то назад и оставаясь в одном только лифчике и коротких пижамных шортах. Чеён переворачивает их, оказываясь теперь сверху. Одна её рука остаётся на теле Лисы, проводя пальцем по светлой коже, и Чеён наслаждается тем, как девушка ёрзает от такого простого касания. Другая рука проскальзывает под резинку пижамных шорт, всё напористей и напористей двигаясь между ног той, пока девушка не кончает. Сейчас Лиса чувствует себя живой, с Чеён, сидящей сверху неё, оставляющей вкус алкоголя после каждого прикосновения языками. Даже более живой, чем когда-либо чувствовала себя на сцене. Она бы солгала, если бы сказала, что это её ничуть не пугало.

***

Следующее утро очень странное. Если говорить, преуменьшая. Лиса просыпается в пустой постели от головной боли и непрекращающегося громкого стука в дверь. Она почти что надеется, что это Чеён за дверью, и уже готовит типичную "на утро после" речь. Извини, мы не должны были делать этого, это было ошибкой. Но всё, что она получает, это Дженни Ким, с хмурым лицом, стаканом воды в одной руке и тайленолом в другой, — Ты такая дура, Лиса. Ты даже не представляешь, Дженни, внутренне вздыхает Лиса, благодарно беря у старшей девушки стакан воды и таблетки, — Спасибо, онни. — Серьёзно, о чём ты вообще думала? — отчитывает её та, внимательно следя за тем, чтобы Лиса выпила данное ей лекарство, — Так напиться прямо перед выступлением. Да ещё и вместе с Чеён! Ладно ещё ты, но я думала, что хотя бы у неё есть голова на плечах. — Чеён? — Лиса оживляется, отставляя уже пустой стакан, — Где она? — Делает завтрак для тебя, тупицы — ворчит Дженни, теребя запутанные после сна волосы младшей, и уходит — Ты должна быть благодарна, учитывая, что она в намного худшем состоянии, чем ты. Чёрт, паникует Лиса, падая лицом в подушку. Может быть она ничего не помнит? Может она была слишком пьяной? Чёрт-чёрт-чёрт. Одна часть неё знает, что так было бы лучше, если бы Чеён всё забыла — ради группы, ради их рабочих взаимоотношений. Другая же часть хочет, чтобы та всё помнила, чтобы думала о том, как тело Лисы чувствовалось под её собственным до конца своей жизни. И обе части, однако, хотят закрыться в комнате и никогда не выходить. Но голод пересиливает её тревогу — как с ней всегда и случается — и, в конце концов, она отворяет дверь и направляется в кухню, завернувшись в одно из пушистых одеял Джису. — Доброе, Лиса, — щебечет девушка, не отворачиваясь от плиты и не отрывая глаз от чего бы там она ни готовила. — Доброе утро, Чеён, — зевает Лиса, потирая сонные глаза и усаживаясь за стол, со всех сил стараясь не пялиться на неприкрытые ноги старшей девушки, одетой в такие же короткие пижамные шорты, — Что готовишь? — Калорийный западный завтрак, — бормочет та, поворачиваясь с белыми яйцами в руке. Лиса наблюдает, как та стучит ими о край миски, и даже сейчас движения пальцев той кажутся ей изящными. Лиса наблюдает и думает, как потрясающе эти самые пальцы чувствовались глубоко внутри неё; смотрит в глаза Чеён и вспоминает, какими тёмными, наполненными похотью они были прошлой ночью. Лиса краснеет и опускает взгляд, нервно сцепляя пальцы вместе и как можно сильнее стараясь не смотреть больше на девушку. — Ты в порядке, Лалиса? — спрашивает Чеён, ставя перед ней тарелку с жаренным беконом и яичницей, — Ты непривычно тихая. — Просто, знаешь... — она запинается, неопределённо взмахивая рукой, — Голова болит. — Ладно. Я пойду отдохну перед тем, как нам надо будет уходить. Лиса начинает накалывать еду и едва не роняет вилку от удивления, когда внезапно чувствует Чеён, прижавшуюся к спине и обхватившую её за талию. Та шепчет так же низко и хрипло, как и в тот раз, — Нам надо поговорить потом. — Д-да, конечно, — заикается младшая, вдруг понимая, как сложно стало дышать. Она невольно задерживает дыхание до тех пор, пока девушка не отстраняется и уходит в собственную комнату.

***

Они не говорят потом. Они не говорят, но, каким-то образом, Лиса оказывается придавленной к стене их гримёрной, пока Чеён грубо целует её шею. Всё не так, как прошлой ночью. Прошлая ночь была медленной и неуклюжей, хоть и в то же время страстной. Сейчас же всё иначе — более грубо, более нуждающееся. И только одна вещь осталась неизменной — уже знакомый вкус алкоголя от каждого сплетения языками. Она могла бы оттолкнуть Чеён, потребовать объяснений, почему она пьяна так рано, тем более прямо перед самим выступлением. Но нет. Как Лиса вообще могла бы сейчас это сделать, когда эта девушка так близко к ней, она может её чувствовать всем своим телом и касаться, где только можно. Поэтому Лиса откидывает все свои мысли и позволяет себе расплавиться под руками и губами Чеён.

***

Ким Джису — очень внимательная девушка. Она должна быть, особенно учитывая её работу. Она та, кто всегда должен присматривать за тремя младшими девушками — это её долг, как старшей и как лидера. Она знает Дженни, Чеён и Лису, как линии на собственных ладонях. Они практически семья, а её всегда учили оберегать семью. Дженни предпочитает отчитывать двух младших девушек, но Джису находится на другом конце "родительского" поведения. Она садится и наблюдает. Дженни кричит на Лису за то, что та выпила, но Джису наблюдает и пытается понять, зачем и как та протаскивает всё это спиртное в свою комнату. Дженни ругает Чеён за пропущенные репетиции, но Джису наблюдает и пытается понять, почему та сбегает и не болтает так много, как раньше. Дженни злится, когда эти двое исчезают без всякого предупреждения перед началом шоу, но именно Джису та, кто замечает плохо замаскированные засосы и растрёпанную внешность. Она хочет тоже злиться, выпытать, что конкретно происходит между двумя младшими девушками за закрытыми дверьми. Но не может. Всё, что она может, так это сесть и наблюдать. Это единственный способ получить ответы.

***

Чеён решает, что ей нравится жизнь намного больше, когда она пьяная. Её голова отключается, и ей это нравится. Никаких больше переживаний, никакого стресса, только она и бутылка в её руках. Когда она трезвая, она чувствует на себе все эти вопросительные взгляды, которые кидают на неё члены её группы. Когда она трезвая, она замечает все ошибочные движения, которые она допускает, танцуя. Чувствует боль в горле, когда она пытается попасть в высокие ноты. Когда она трезвая, она ощущает, как Лалиса относится к ней — как к какой-то хрупкой фарфоровой кукле, которая вот-вот треснет. Когда она трезвая, она осознаёт, как колотится её сердце, когда Лиса проходит мимо неё. Её душат все эти эмоции и чувства, когда Лиса обнимается с Дженни или уходит развеяться с Джису. Она ненавидит это. Жизнь лучше, когда она пьяная. Её голова отключается, когда она пьяная. Её сердце отключается тоже.

***

Лиса думает, что, что бы там ни происходило между ней и Чеён, это должно прекратиться. Она думает, что эта их небольшая интрижка причиняет больше боли, чем наслаждения. Она начинает думать о Чеён, когда закрывает глаза, начинает думать о настоящих свиданиях с ней, а не просто о спонтанном сексе. Думает о том, как они вместе готовят, держаться за руки и навещают семьи друг друга. Она думает о романтике, и цветах, и о будущем. Лалиса Манобан никогда не была тем человеком, который бы думал о романтике, цветах и будущем. Но на лице Чеён эта широкая и красивая улыбка, которую она всё реже и реже видит, но каждый раз бесповоротно влюбляется. Но она напоминает себе, что для Чеён она просто тело, которое всегда находится под рукой, когда та напивается и хочет чего-то кого-то. Лиса знает, она влюблена. Лиса знает, что Чеён — нет. Лиса знает, что в итоге кто-то сломается.

***

— Правда или действие? — мурлычет Чеён, игриво отгоняя блуждающие руки Лисы. — Правда. — Когда-нибудь влюблялась? — спрашивает старшая девушка, внимательно смотря на неё полуприкрытыми глазами. Каждый раз, когда ты смотришь на меня так, хочет сознаться Лиса, уставшая от эмоций, которые уже буквально разрывают её на части. Может быть, просто может быть, если она сознается, все эти мысли, и эмоции, и сны исчезнут. Но вместо этого она просто смеётся и закатывает глаза, — Ты же знаешь, любовь — не моё, Чеён. Чеён улыбается и пытается игнорировать появившееся в груди чувство падения в бездонную пропасть. — Отлично. Для меня тоже.

***

Джису пришла к заключению — Чеён избегает чего-то. Когда ей грустно, она пьёт. Ей грустно, потому что она пытается убежать от чего-то, от какой-то неоспоримой истины, от чего-то, что, как она думает, разрушит её. Чеён грустная всё время. Она грустная всё время, она пьёт всё время, она пытается убежать всё время. Она убегает, она устала, она так близка к тому, чтобы рухнуть в любой момент. И Джису бы солгала, если бы сказала, что ей совсем не было страшно. Дженни кричит, но её крик хотя бы эффективен. Джису тревожится, что, возможно, она провела слишком много времени, просто наблюдая. Что, возможно, уже слишком поздно. В первый раз в жизни она чувствует себя совершенно беспомощной и бесполезной. Так и было, пока Пак Чеён не забредает в её комнату в два часа утра. Шум и рухнувшее на кровать рядом с ней тело разбудили её. — Чеён-а? — сонно спрашивает Джису, зевая, — Ты в порядке? — Дерьмо, — мямлит Чеён в подушку, — Не та комната. Извини. Она пытается подняться, но в итоге теряет равновесие и сваливается на пол. — Чеён! — восклицает Джису, подрываясь с постели и спеша проверить, не повредила ли себя девушка. Пару секунд девушка просто лежит с неуклюже распростёртыми руками. Джису уже чувствует, как сердце начинает быстрее биться, полное переживаниями, но Чеён поднимает голову и начинает смеяться странным и незнакомым смехом, который Джису никогда прежде не слышала от неё. — Я в порядке, — невнятно говорит она, смазывая слова, медленно заставляя принять себя сидячее положение, — Тебе не надо больше беспокоиться обо мне, онни. Я в порядке. Джису хмурится, слыша эти слова, и кладёт руку за шею Чеён и притягивает её к себе так, что девушка теперь могла лежать на её плече. Движение было таким привычным, напоминая ей о хороших временах, когда они только тренировались и она всегда успокаивала младшую из-за самых незначительных вещей — из-за неправильного шага во время танца или отсутствия сладкого из-за строгой диеты. Чеён тоже успокаивала Джису — в дни, когда в кафетерии не подавали курицу или когда та слишком сильно скучала по дому. Сейчас же, кажется, Чеён нашла что-то другое, что бы утешало её. — Чеён-а, — начинает она, стараясь подобрать правильные слова — худшим, что она могла бы сейчас сделать, так это давить на девушку, — Как ты? Такое ощущение, что мы уже долгое время не говорили друг с другом. — Не говори глупости, онни, мы видимся каждый день! — хихикает та в плечо Джису. — Ты знаешь, что я имею ввиду, — девушка с облегчением выдыхает, когда слышит привычный смех — она так долго не слышала его, что даже уже не осознавала, как сильно скучала за ним. — Я в порядке, Джису-онни, правда, — голос Чеён колеблется и старшая понимает, что это ложь. Она знает Чеён как тыльные стороны собственных рук, знает её лучше неё самой и просто хочет, чтобы та была честной, — Чеён- — Не начинай, — голос младшей резкий и грубый, и Джису чуть ли не шарахается от неё; это был один из тех моментов, когда ей было действительно страшно, потому что её Чеён переставала звучать, как она сама. — Чеён- Девушка решительно отдергивается от того, что должно было её умиротворить, и смотрит на Джису так, как никогда не смотрела до этого, — Я сказала "нет"! — Чеён! — она почти вскрикивает, прежде чем делает вздох и пытается успокоиться; всё было и так ужасно, но ситуация могла стать ещё хуже, если она разбудят остальных девушек и втянут их в этот спор, — Послушай, я волнуюсь за тебя. Все мы! Я, Дженни, Лиса- И не смотря на то, что Чеён уже строила стены вокруг себя, готовясь отстраниться от всего, что говорила Джису, звук имени Лисы полностью обрушил их и саму девушку вместе с ними. — Чёрт, — что-то внутри неё треснуло и она обратно кладёт свою голову на плечо старшей, пытаясь спрятать эмоции, которые полностью отражаются на её лице. — Расскажи мне о Лисе, — мягко и нежно говорит Джису, и Чеён сглатывает, зная, что она слишком пьяная для разговора по душам. — Я-я не знаю, как начать, — голос дрожит не меньше неё самой, шаткий и неуверенный, полный осознания того, что, как только она начнёт говорить, она не сможет забрать всё это обратно. — Не спеши, — шепчет та, и сердце младшей ноет — как она вообще могла так грубо обращаться с ней мгновением ранее; она не заслуживает её и её помощи. — Ну знаешь, —младшая вздыхает и смотрит на её ногти, — Это просто секс. Джису бы поверила ей, если бы не наблюдала, а она видела на лице Чеён слишком много для того, чтобы это правда был просто секс. Она видела это на лице Лисы тоже. — Если это просто секс, то почему ты влюблена в неё? Чеён ничего не отвечает, только тяжело дышит и закрывает свои глаза, стараясь со всех сил не сломаться окончательно перед девушкой, — Я не говорила, что влюблена в неё. — Тебе не надо говорить этого, чтобы я знала, — спокойно проговаривает Джису, и этого достаточно, чтобы слёзы начали катиться по щекам. Чеён всхлипывает в плечо старшей, позволяя ей обнимать себя. Это так, и это худшая часть, думает она. Она так до безумия влюблена в Лалису Манобан. Она влюблена в этот горящий взгляд, когда та читает рэп, в её глупые шутки, в то, как её волосы выглядят по утрам, в выражение её лица, когда она трахает её. Она влюблена в абсолютно всё, абсолютно во всё в Лисе. И, господи, от этого просто невероятно больно. Пальцы Джису легко отстукивают успокаивающий ритм вниз и вверх по её спине, изо всех сил стараясь утешить расстроенную девушку. Она всегда была плоха в такого рода вещах, предпочитая подбадривать своими шутками и фотографиями щенят. Даже она понимала, что сейчас не время. — Рано или поздно, ты примешь правду, Чеён, — шепчет девушка, заправляя прядь волос той за ухо. Это ранило её, видеть подругу такой. Она надеялась, что сможет сделать что-то большее — может она могла бы остановить этот беспорядок с самого его начала. —Она не любит меня, онни, — горе в голосе девушки было настолько очевидным, что это заставило Джису переживать эту ситуацию, будто это она на месте Чеён. Она знает, Чеён ошибается. Должна ошибаться. Лиса смотрит на неё так, будто та — солнце, но девушка всегда слишком в себе, чтобы заметить это. — Можно я останусь? — Конечно, — настолько ласково, насколько вообще возможно отвечает та и приподнимается, аккуратно затаскивая младшую в постель. Чеён падает рядом с ней, двигаясь всё ещё вяло и неуклюже. Они лежат в тишине, но то, как девушка ворочается, даёт Джису знать, что та ещё не спит. — Чеён? — Да, онни? — Пообещай мне кое-что. Девушка поворачивается лицом к Джису и немного хмурится, видя серьёзное выражение лица той, — Что именно? — Не пей больше, — вздыхает та, касаясь красного кончика носа девушки, — Обещаешь? Чеён не нравится алкоголь. Она ненавидит это жжение после каждого глотка. Но он нужен ей. Она думает, он нужен ей так же, как и воздух, вода и Лалиса Манобан. Но она просто не может ничего из этого сказать Джису — она знает, та не поймёт. Поэтому она просто сглатывает и шепчет, — Обещаю.

***

Когда Чеён просыпается, на прикроватной тумбочке уже стоит стакан воды и обезболивающее. Рядом лежит небольшая записка, и девушка берёт её в руки, узнавая знакомый почерк. Чеён-а~ На столе вода и тайленол. Я и Дженни ушли за продуктами — кое-кто съел весь наш рамен. Скоро вернёмся <3 С любовью, твоя любимая онни (пунг пунг!) Чеён слегка улыбается, не смотря на пульсацию между висков, пока она читает. Джису добрая, даже слишком добрая. Она выпивает таблетки и влезает в один из мешковатых свитеров Джису, лежащий рядом и выходит их комнаты, встречаясь с ледяным взглядом Лисы. — Доброе, Лиса- Лиса закатывает глаза и, взбешённая, влетает в свою комнату, хлопая дверью. Злость резонирует, отражаясь от стен их квартиры. Что за чёрт, озадаченно думает девушка, хмурясь. Она не может вспомнить ни одну вещь, которую она сделала, что расстроила бы Лису. На самом деле, она думала, что наоборот всё делает правильно. — Лиса? — колеблясь, Чеён стучится в её дверь и хмурится лишь сильнее, не получив ответа, — Я вхожу. Она открывает дверь и, даже не успев полностью войти в комнату, оказывается прижатой к стене своей лучшей подругой, с её губами на своих, напористо целующими, и коленом, настойчиво проталкивающимся между собственных ног. — Я злюсь на тебя, — младшая глубоко дышит, ненадолго отстраняясь, крепко хватает девушку за бёдра и вминает в свою ногу, удовлетворённо улыбаясь, когда та продолжает двигаться даже после того, как она её отпускает. — П-почему, — стонет Чеён, кусая губы и всё сильнее и быстрее вдавливая себя в девушку напротив, чувствуя себя всё мокрее с каждым разом, как Лиса целует её в шею, прикусывая. Всё это чувствуется так хорошо, так переполняюще — они ещё ни разу не делали этого, когда она была трезвой. Осознание этого отдалось тянущей болью. Лиса беспорядочно и несдержанно целует её шею, оставляя множество засосов после каждого укуса. Чеён мечется под её прикосновениями, немного задыхаясь каждый раз, когда девушка оставляет новую отметку. Она не совсем понимает, что нашло на Лису, но она точно знает, что ей это нравится. — Ты пахнешь, как Джису, — рычит Лиса и вдруг всё становится на свои места, — Ты трахала её? — Ты издеваешься? — шипит Чеён, отталкивая ногу девушки. Она ненавидит, когда та становится такой, ревнивой и собственнической. Кончено, это замечательно чувствовать Лису на себе, но это только очередное напоминание того, что Чеён на самом деле не её. — Чт- Ты серьёзно вообще? — О, нет, не так, подожди. Она трахала тебя, да? Чеён дёргается, злая и расстроенная, чувствуя себя немного даже униженной, — Лиса- — Не трогай меня! — она делает шаг назад, скрещивая руки и тихо выдыхая. Она должна была всё предугадать. Она никогда не должна была влюбляться в такую девушку, как Пак Чеён. — Мы ничего не делали! — раздражённо восклицает девушка. Она не понимает, почему Лиса ведёт себя так — её, казалось бы, ничего прежде не волновало насчёт Чеён, с горечью думает та. — И даже если бы и делали, это не твоё дело. Лиса усмехается на это и закатывает глаза, смотря на что угодно, только не на девушку, — Я такая чертовски тупая, — шепчет она, слегка тряхнув головой, пытаясь смахнуть слёзы, которые вот-вот польются по её лицу. — Я такая чертовски тупая, — повторяет Лиса, повышая голос, — Такая тупая, чтобы думать, что тебе было не всё равно! — её голос надломился, и лицо начинает гореть от осознания, как же жалко она, должно быть, сейчас звучит. Вот то, во что превратила её Чеён — маленькая жалкая девчонка, влюблённая в того, в кого не следовало бы. — Почему это тебя вообще волнует, Лиса? — горько выдавливает из себя слова та, пытаясь игнорировать то, что Лиса выглядит так, будто она уже на грани нервного срыва, — Я не твоя. Ты достаточно ясно заявила об этом. Лиса зла и разбита одновременно, и ей никогда прежде не хотелось выпить так сильно. Как Чеён вообще может так говорить, как она может говорить, что Лиса не нуждается в ней? Лиса любит её больше, чем любила что-либо в своей жизни. Она любит её больше, чем глупо разыгрывать онни, больше, чем жареный рис-кимчи Дженни, больше, чем быть на сцене. Она бы отказалась от всего этого ради Чеён, если бы та попросила. Но нет, Чеён слишком занята тем, чтобы быть замкнутой и пьяной, и Лиса думает, что с неё хватит. — Ты серьёзно сейчас? — начинает она, даже не пытаясь скрыть свои всхлипы, — Ты, чёрт возьми, серьёзно? Как ты можешь вообще говорить такое? Это ты вечно напиваешься и возбуждаешься и- — Лиса- — Нет! Не перебивай меня! Это ты та, кто не хочет ничего большего, кроме как кого-то, кто бы грел твою постель, когда ты пьяная и тебе одиноко, ясно? Так что даже не пытайся строить из себя сейчас жертву. Ты ноешь сейчас из-за своих собственных решений, а я страдаю, потому что я чертовски люблю тебя- Лиса резко вздыхает, когда понимает, в чём только что невольно призналась — в том, что собиралась забрать с собой в могилу. Твою мать, Лиса, она лихорадочно думает, ты такая дура! Тишина затянулась уже на слишком долгое время, и Лиса уже готова выпрыгнуть в окно, как слышит один из самых худших ответов, которые могли бы быть — смех. Лиса шире раскрывает глаза, и её лицо заливается краской, когда она видит Чеён, согнувшуюся от смеха. Да, это буквально самый худший день в её жизни. Она уже планирует переезжать обратно в Тайланд и никогда больше не видеть Чеён, когда голос старшей прерывает её мысли. — Господи, Лалиса, ты даже не представляешь, насколько мы с тобой глупые. — Что? — медленно и озадаченно спрашивает та, ощущая такую резкую смену настроения девушки, как удар хлыстом. — Я так сильно люблю тебя, Лиса, — Чеён глупо улыбается и Лиса, наконец, всё понимает. Её сердце почти выскакивает из грудной клетки после этих слов. И это чувство, чем бы оно ни было, явно выигрывает у всех тех наград, что они получили. Лиса придвигается и нежно целует Чеён, и та думает, что то, как она чувствует себя пьяной, даже рядом не стоит с тем, как она чувствует себя, когда Лиса держит её сейчас.

***

Они на свидании — на их третьем свидании за всё время. Последние пару недель были всем, о чём Лиса мечтала, и даже больше. Они обнимаются на диване во время просмотра ужасов, не спят всю ночь, разговаривая о своём детстве, мечтах и планах на будущее, удивляют друг друга даже чрезмерно романтическими поступками, которые никогда не ожидали даже от самих себя. Всё идеально. Так идеально, что даже немного пугает. В её жизни никогда не было ничего такого чистого, такого подлинного. Всё идеально, за исключением одной вещи — они, на самом то деле, вместе "неофициально". У Лисы никогда не было отношений до этого. Она не понимает, как они устроены. Всё, что она знает, так это то, что она нуждается в Чеён так, как ни в ком не нуждалась. Чеён заказывает воду в ресторане и буквально сияет, улыбаясь Лисе ("Первый месяц трезвости" они отпраздновали ранее в квартире). Они заказали камчатан, и Лиса кормила её, говоря обо всём, начиная от джису-онни и дженни-онни, которые просто должны сойтись вмести, и заканчивая тем, как родители Чеён встретились. Лиса никогда не была такой счастливой за всю свою жизнь. — Правда или действие? — спрашивает Лиса, пока они бродят по шумным улицам Сеула, держась за руки и слегка размахивая ими при ходьбе. — Действие. — Будешь моей? — Всегда.