В кустах

      Бал был в самом разгаре. Музыка, которую играл королевский оркестр, буквально побуждала танцевать. Девушки, толпясь рядом друг с другом, мило беседовали, держа в руках хрупкие бокалы с шампанским. Некоторые, скромно улыбаясь, но внутри ликуя, мягко вкладывали свою ладонь в галантно протянутую руку мужчин, начиная кружиться в танце.       Шумный зал раз через раз заливался чьим-то весёлым смехом. Все собравшиеся здесь маги были искренне счастливы, что вся эта трагедия с другого и осталась позади и, теперь уж точно, можно жить мирной и спокойной жизнью.       Стинг несколько раз насмешливо фыркнул в сторону своего лучшего друга, который всё смущался пригласить очаровательную милую леди на танец. Роуг краснел, просил товарища вести себя потише, но с места не уходил. В итоге тот его попросту толкнул навстречу любви, а сам пошёл прогуляться: в зале было очень жарко.       Стинг вышел в сад, мягко освещённый тусклыми фонарями. В лицо ту же секунду ударил свежий воздух, который охладил парня. Тряхнув светлыми волосами, он ступил с крыльца на тропинку, идя вглубь сада.       Убийца драконов мог расслабиться и спокойно прогуляться, проведя время для себя. Хотя он немного кое о чём сожалел: ему хотелось, чтобы этот миг с ним разделил Лектор, который сумел бы поддержать его и поговорить с ним о том, что давно тревожит сердце мага. — Главное, — слышит он впереди слишком поучительный голос своего иксида, о котором только вспоминал. — Не думай о плохом. Видишь эти промежутки света, да? Думай только о них. Не всегда в темноте прячутся монстры.       Стинг навостряет уши и идёт в ту сторону, откуда слышится голос его друга, но, вот незадача, не заметив камень, он спотыкается об него, хватается за кусты, чтобы уберечь себя от падения, хотя ничего и не выходит в него, и, громко шебурша листвой, старается подняться.       Спереди слышится тихий писк, кто-то начинает тяжело и громко дышать, явно чего-то побаиваясь, нервно цыкает и шумно делает несколько шагов назад. Стинг выгибает одну бровь и, продолжая шумно шебурша кустами, старается побыстрее выбраться, чтобы, наконец, увидеть, кто и чем так напуган. — Н-не подходи! — знакомый женский голос, такой близкий, насколько родной и желанный, сейчас, хорошо слышно, напуган до безобразия. Девушка тяжело выдыхает и шумно делает шаги назад, стараясь увеличить расстояние между ней и чем-то, что шебуршит в кустах.       Стинг уже вот-вот выберется. И женский голосочек только ускоряет процесс, ведь он хочет показать ей, что нет тут монстра — это просто он. Но убийца драконов явно не понимает, что этим начинает пугать юную леди ещё больше. Что-то несильно ударяет его по голове, прилетая прямиком к голове. Эвклиф от неожиданности негромко рычит, хватаясь за ушибленное место. Его голос эхом отдаётся в пустом саду.       Вываливаясь, наконец, из кустов на тропинку, где до этого он слышал голос, потирая светлую макушку, Стинг поднимает взгляд. Прикрывая один глаз, он смотрит на ту, которая и кинула этот камень, вот только злиться на неё или хотя бы поругаться не получается.       Перед ним, дрожа то ли от страха, то ли от ещё чего, стоит Алиса. Девушка, которая не так давно пришла в их гильдию, однако же чем-то привлекла внимание убийцы драконов. Она привлекала внимание своей красивой улыбкой и горящими счастьем янтарными глазами. На щёчках Достоевской часто красовался румянец, особенно если она начинала с кем-нибудь говорить. У неё мягкие длинные русые волосы, которые всегда хотелось бы трогать и гладить. На ветру, как, например, сейчас, они так красиво извиваются. Всегда в одну сторону, аккуратно, за спиной, а одна прядь, — нет-нет, — да упадёт на плечо, слегка щекоча шею и личико. И почему она в такие моменты всегда так очаровательно улыбалась?       Стинг несколько долгих секунд неотрывно смотрит в янтарные глаза Алисы, чей взгляд и выражение лица быстро меняется. Она была до чёртиков напугана, но теперь, поняв, что никакой угрозы нет, успокоилась. В глазах блестела вина, отчего казалось, что девушка сейчас расплачется.       Его иксид, что до сих пор держался на крылышках перед ней, словно бы пытаясь так защитить и отгородить Достоевскую, сейчас подлетел к Эвклифу, опускаясь рядом с ним. Следом за Лектором на колени, не щадя светло-бирюзового бального платья, упала и девушка, взволнованно прикасаясь к его голове, куда сама же и попала камнем, поглаживая ушибленное место. — С-Стинг-сан, простите меня. Я-я испугалась и. я не хотела, честно слово. П-простите, п-пожалуйста. — и ещё одна её особенность. Почему она всегда заикается? Она, что, боится, что её за всё подряд бить и ругать будут? Или она так сильно волнуется. — Ты за 30 секунд извинилась 2 раза. Расслабься. Я даже почти не почувствовал. — Стинг усмехается, подмигивая девушке. Пожалуй, порой она была со всеми своими привычками слишком забавной, а потому проводить с ней время было очень даже нескучно.       Взяв её за руку, которая до сих пор лежала на его голове, маг видит, как Алиса покрывается румянцем и несколько нервно вздрагивает, словно её током ударило, но руку не пытается выдернуть — уже запомнила, что бесполезно. Стинг стремительно поднимается на ноги, а за ту руку, что держал её, тянет её с лёгкостью следом за собой, второй рукой обнимая за талию, прижимая к себе.       Их огромная разница в росте заставляет красную, как помидор, девушку уткнуться носиком ему в грудь. Стинг снова по-доброму усмехается и, покруче ухватив девушку за руку, улавливает в тишине сада лишь её сбитое дыхание, тихий шелест листвы, что разговаривает с ветром, и музыку, которая играет в замке.       Делая шаг назад, потом несколько вперёд, снова назад, поворачиваясь на 180 градусов, блондин умело кружит девушку в танце, музыку которого слышит он отчётливо, она же более тихо, наверное, еле-еле. На очередной повороте сильнее прижимая к себе Алису, он чуть склоняется, улавливая носом аромат её шампуня. Эвклиф, кажется, почти теряет голову, наслаждаясь временем и танцем с ней.       А что Алиса? Стинг даже не гадает, зная, что она краснеет всё больше и больше. Он чувствует, как она начинает мелко дрожать. От холода или от волнения?       Мелодия заканчивается и, как бы сильно не хотелось, но девушку приходится выпускать из своих объятий. Улыбаясь, Эвклиф целует тыльную сторону её ладони, поднимает на неё взгляд и видит, как она, кидает взгляд в разные стороны, не зная, куда от смущения себя деть. Даже в этой темноте сада, освещаемой только луной, он видит её красные щёчки.       Между ними несколько секунд висит молчание, которое не торопиться нарушать никто из них. Убийца драконов слышит, как быстро-быстро стучит её сердце, как тяжело она дышит… Это всё приводит Его в такой восторг, что, казалось, смущал бы и смущал всю жизнь.       Ночной холодный ветер довольно сильно дует, проносясь мимо них. По обыкновению её длинные волосы какое-то время спешат угнаться за порывом, аккуратно они развиваются на ветру. Одна прядь несколько вываливается из-за спины, падая на плечо. И, — почему именно так? — Алиса счастливо улыбается, зажмурив глаза.       В пару секунд преодолевая расстояние между ними, Эвклиф накидывает ей на плечи свой белый пиджак. Нагнувшись, чтобы хотя бы попытаться поравняться с Достоевской, он проводит руками по её шее, поднимаясь наверх, приподнимает её лицо вверх и, почти прикасаясь к губам, задерживается на таком расстоянии. — Разве юным леди не говорили, что нельзя быть такими милыми? — шепчет он ей прямо в губы, после чего накрывает их, чуть приоткрытые от удивления, своими, даря мягкий и нежный поцелуй. Постепенно одна рука немного съезжает и вновь ложиться на её тонкую талию.       Алиса ещё несколько секунд волнительный дрожит, но поцелуй Стинга заставляет её забыть обо всём, расслабиться и полностью отдать себя ему. Но воздух не вечен. И вскоре приходится разрывать поцелуй, чтобы просто заполнить лёгкие воздухом.       Оставив ещё один лёгкий поцелуй на уголке губ, Стинг обе руки кладёт ей на талию, обвивая её, и, улыбаясь, прижимает к себе.