По рукам?

— Знаешь, Грейнджер, по-моему вариант самоубийства не самый лучший, — Драко медленно движется к шатенке, что стоит на краю Астрономической башни. Всё ясно — эта дура решила с горя сдохнуть и взять его — Малфоя — с собой. — Как по мне, он-то и является абсолютным фаворитом, — какое бы время ни было, а она всё так и остра на язык. Впрочем, как и он сам. — Повернись лицом хотя бы, когда разговариваешь с собственным соулмейтом, — фыркает, из-за чего брюнетка тут же рывком разворачивается, вперив недовольный взгляд в аристократа. В лунном свете оба кажутся смертельно бледными, с огромными мешками под глазами и слишком уж насыщенными переплетениями вен под кожей. Будто оба смертельно больны, хотя на деле один слишком слаб, а вторая сходит с ума. И оба компенсируют взаимное состояние. — Чего тебе, Малфой? — устало спрашивает, скользнув взглядом по платиновым волосам. С сомнением хмурится, щуря глаза. — Ты только что пыталась спрыгнуть с крыши… — она резко прерывает его нравоучительный тон: — И я всё ещё собираюсь это сделать, — в доказательство своих слов делает неосторожный шаг назад, но Малфой вовремя резко хватает её запястье, крепко сжимая. Сам чувствует тот еле заметный отклик боли в собственном теле. Так странно — ощущать, как чувствует себя твой собственный соулмейт, которого ты вроде как ненавидишь. — Нет, не собираешься, — практически рявкает, но всё же сохраняет внешнее спокойствие. Взгляд теперь кажущихся тёмно-серыми глаз прикован к неподвижному безразличному лицу Гермионы, которая в очередной раз хмурит брови. — Что заставило тебя, Малфой, снизойти до грязнокровки? — использует его же формулировку, взглянув на блондина исподлобья. — То, что она решила угробить себя, а заодно и меня, — фыркает. Всё ещё сжимает её запястье, понимая, что останется синяк. — С чего ты… — говорит с претензией, но тут же её нагло прерывает собеседник: — Ты же не дура, Грейнджер. Сдохнешь ты — сдохну я, поломаешь себе что-то ты — я тоже. Мы связаны, грязнокровка, и это не изменить. И только из-за твоей собственной слабости я не собираюсь отправляться на тот свет, — тянет девушку на себя, заставляя отойти от края. Смотрит пристально, разглядывая её черты лица. О да, такое выражение он видит каждый день в зеркале. Хмурое, холодное, безразличное. — Знаешь ли, даже Волан-де-Морт защищает своего соулмейта, как себя. И я буду делать абсолютно так же, чисто с точки зрения спасения собственной жизни. — А ты умён, Малфой, — хмыкает, устало усмехнувшись. Сил на нормальную улыбку попросту нет. — Продумал всё вроде бы до мельчайших деталей, только забыл обо мне. — А тебя я спрашивать не собирался, — говорит принципиально громко и чётко. Чистая правда, все последующие события он продумал до мельчайших деталей, ведь жизнь Грейнджер — его собственная. Отступает назад, всё ещё сжимая её запястье. И именно так останавливается ровно посередине, на приличном расстоянии от края. Брюнетка смотрит на него долго и пристально, ведь мозг всё ещё будто стоит на предохранителе. — Зачем? — одно слово выражает всю работу мозга в течении трёх последних секунд. — Я же говорил, что не хочу умирать из-за твоей слабодушности. Знаешь, типа буду охранять тебя до конца наших жизней, ведь те закончатся в один день, — садится на холодный камень, потирая виски. И она садится рядом, ссутулившись. — Ты это сейчас серьёзно? — спрашивает с сомнением, поднимая глаза на звёзды. Ночь сегодня ясная, туч нет. — Абсолютно, — вздыхает, потирая запястье, на котором уже выступает идентичный Грейнджер синяк. — И каков твой план? — спрашивает снова с лёгкой примесью удивления. Гермиона сохраняет предельное спокойствие, ведь в последнее время она только так и живёт. Отчуждённо, с безразличием. Она отдалилась ото всех, ещё глубже ушла в себя и только редко перебрасывается словечком с Луной, что никогда не докучает в этом плане. — В первую очередь заставить тебя пережить всю эту суматоху с Поттером, — откидывается, ложась на спину. Смотрит на небо, щурясь. — Под конец помочь благополучно устроить тебе жизнь и в крайнем случае помочь с деньгами. — Ты точно Драко Малфой, которого я знаю? — она поворачивает лицо к нему, выгибая бровь. — Да, вроде бы. А может ты меня никогда не знала, — аристократ несколько раз моргает, качая головой. — Ладно, мы ушли от темы. Более-менее контролировать твою жизнь и самочувствие, в крайнем случае приставить телохранителя. Следить полностью за твоим здоровьем, а потом умереть с тобой в один день, — лёгкая усмешка, не означающая ничего. — Мне броситься под колёса машины? Или под Аваду? — усмехается, внезапно чувствуя лёгкость и беззаботность. Отчего-то ложится рядом с ним, повернувшись на бок. — Нет, я имел ввиду природную смерть. Типа от старости или от инфаркта или от неизлечимой опухоли. Знаешь, своеобразная экономия — удалить её у тебя, или у меня, и готово, — кладёт руки за голову, прикрывая глаза. — Класс. То есть, предлагаешь мне беспечную жизнь толком без тебя, но в то же время с твоими деньгами и контролем? — А ещё еженедельными встречами по целому дню, — она злостно рычит, и тут же он продолжает говорить: — Да, меня самого это толком не радует. Но экспертами доказано, что это необходимо, — рывком садится, нетерпеливо щёлкая пальцами. — Один день вместе, или же две недели совместного отдыха, а потом месяц уединения. Опять же, как пожелаешь. Поверь, это выгодно нам обоим, учитывая все нюансы, — поворачивается корпусом к ней, с ожиданием разглядывая опущенные веки, под которыми двигаются зрачки. — Продумано. Но этот вариант пока один из самых доступных, — девушка переворачивается на спину. — Так он тебя устраивает? — Вроде да, — девушка вздыхает, садясь рядом с ним. Смотрит в глаза цвета грозовых туч, снова моргнув. — А поточнее можно? — вздыхает, встряхнув светлыми волосами, что мерцают в ночной темноте. — Хорошо. Да, я согласна, — закатывает глаза, чувствуя резко появившееся облегчение. — По рукам? — По рукам, Грейнджер, — пожимают друг другу руки, тут же начиная одновременно что-то говорить. И Малфой продолжает первым: — Дамы вперёд. — Не называй меня больше грязнокровкой и не трогай Рона и Гарри, это ещё одно условие с моей стороны, — сжимает его руку, чувствуя костяшки под тонкой кожей. — О-кей, Грейнджер. А ты больше не будешь называть меня хорьком и в конце-концов начнёшь искренне считать человеком. По рукам? — выжидающе смотрит, не отрывая глаз. А в лунном свете она и вправду красива. — По рукам, — снова сжимает его руку. — Ты уверен, что этот план будет успешным? — Абсолютно, Грейнджер. Скрепим наш договор поцелуем? — ухмыляется, словно Чеширский кот. Внезапно чувствует себя намного лучше последних дней. — Иди к чёрту, Драко, — она резко поднимается на ноги, фыркая. Протягивает ему руку помощи, чуть улыбнувшись. — Для такого я пока не вижу повода. — Пока возможно, Гермиона. А потом может что-то и выйдет, — последнее он добавляет хрипло, чуть сгорбившись. — Ты что-то сказал? — она оборачивается, останавливаясь у входа на лестницу. — Ничего, Грейнджер. Просто спокойной ночи, — вздыхает, провожая взглядом гриффиндорку. О, да, эта ночь однозначно облегчила их жизнь на ближайшие года уж точно.