After everything I've lost on you

      Стоял весьма теплый , но сырой сентябрь, я была так молода и глупа... На первой же тренировке в новой танцевальной студии я заметила ее. Не то, чтобы это была искра или что то подобное, нет. Это было безразличие в таких красивых глазах. До сих пор я вспоминаю эти глаза цвета тяжелого ноябрьского неба с трепетом. Но в тот раз они даже не пробежались в мою сторону. Если описывать ее глаза одним словом, то исключительно словом "безжизненные". Сам облик девушки уже уплыл из моей памяти, но я помню отдельные детали. Хрупкая фигура, едва уловимый запах пихты от тела, волосы цвета мокрого асфальта и не длиннее волос моего отца. Молочная кожа местами сталкивалась, принимала в себя синие, сиреневые, серые отвратительные чернила. СпросИте, что бы я оценила в ней выше всего. И увидите растерянность: может эти глаза, смотрящие сквозь меня, может точеный носик почти прозрачного цвета, может именно это ужасное тату балерины на плече, может изображение зайца бо на другом предплечье, может волосы, взъерошенные так неправильно. Потому что не мной Моей заветной мечтой было прикоснуться к ее волосам. When you get older, planer, saner... На осознание всей степени моего падения в яму любви ушло месяца полтора. Я безнадежно влюбилась в это резкое очарование, этот крах моей жизни. Начала слушать рок, смотреть психологические фильмы, а главное совершенствовать себя. Безостановочно. Потому что это было тем, что делало нас схожими. Я читала все, что виднелось на фотографиях в ее инстаграме, слушала без разбору Нирвану, Линкин Парк, My Chemical Romance. Лгала, что мне 18, лишь бы сделать разницу в возрасте не такой значительной. Стала своеобразным отражением ее. Потеряла себя в куче дешевых масок. Убила себя дешевым изданием Бойцовского Клуба раз и навсегда. Сейчас я сказала бы, что ее глаза цвета лезвия, а губы цвета запекшейся крови. Моей крови. Я перерезала вены этими лезвиями и уже не смогу зашить ран. Не захочу. Это было не так больно, это было скорее приятно. Я окунулась в эти застывшие океаны и не смогла вынырнуть. Не захотела. Полгода размышлений над ее теоретической ориентацией, ночных объятий с медведем, желанием назвать свою дочь Катей и парнями. Для отвода глаз всему миру. Или себе?