Охота на красавчика, или Объект наблюдения.

      Ненавижу, когда меня вызывают в главный офис! Значит, точно какая-то херня предстоит, тут уж ни к какой бабке не ходи. Куда лучше сидеть в своем удаленном филиале, где все свои, и без шума заниматься тем, чем мне и положено. Не люблю быть на виду, да и работа такая, что светиться мне противопоказано.       Ладно, хрен с вами. Вот он я, явился. В костюме и при галстуке. От Boss, а что не от Brioni, так мне и не положено. Стучусь в дверь шефа – начальника службы безопасности компании. Так, вот и он, красавец. А кто это с ним? Ого, сам генеральный! Гендир. Мостовщиков. Ну ни хрена себе. Его-то сюда что за черт принес? Он ведь из своего кабинета сроду не выходит, чтоб до простых смертных снизойти, да еще без охраны.       А мой шеф нынче странный какой-то. Кивает, отводит глаза. Прям как девка на выданье, а ведь подполковником ВДВ был. Зато гендир смотрит прямо на меня. Как волк, не мигая. Не, мне не так чтоб ссыкотно, я сам, как и мой шеф, в разведке ВДВ служил, в таких передрягах бывал, что этому Мостовщикову даже под дурью не привидится. Не ссыкотно мне. Но больно уж взгляд у него хреновый, добра не предвещает.       - Садитесь, - говорит гендир. – Есть работа.       Ага-ага, да чего у тебя еще может быть для меня, кроме работы. Разве что зарплата, и на том спасибо.       - Ваш начальник, - гендир кивает на моего шефа, - говорит, что вы лучше всех подходите для решения проблемы, которая у нас возникла.       Я держу морду кирпичом, а хрен ли мне остается? Мостовщиков смотрит на меня этак оценивающе.       - Ваше досье я просмотрел. Впрочем, и без него мне ваша личность хорошо знакома. Синельщиков Михаил Владимирович, 30 лет, в службе безопасности нашей компании уже четыре года. Выполняли деликатные поручения: решение проблем с должниками, доступное разъяснение нашей политики непонятливым конкурентам, получение необходимой информации от тех, кто… скажем так, не желал ее предоставлять по-хорошему. Это то, что нужно. Да и внешность у вас подходящая.       Да, мне 30, волосы светлые, короткие, глаза серые, рост 192. Сам знаю. Плечи широкие, фигура мощная, накачанная. Морда – ну, не красавец, но и не урод. В фотомодели не возьмут, да и хер с ним. А вот нафиг гендиру моя внешность сдалась?       А волчара все смотрит, как будто мысли мои читать пытается. Да пытайся на здоровье, я вообще стараюсь без лишних мыслей жить, а то они в последнее время все какие-то черные лезут. - Итак, - изрекает Мостовщиков. – Даю краткую вводную. В компании выявлен факт крупного хищения средств. Конкретно, 500 тысяч евро.       Полляма евриков! Ну, не хило, конечно, но наша-то компания миллиардами ворочает.       - Да, сумма для нас незначительная, - а волчара и впрямь мои мысли читает! – Но есть особые обстоятельства. Деньги были похищены очень быстро и даже нагло, и при этом настолько профессионально, что их пропажа выявилась только спустя полгода. А еще полгода, - волчара угрюмо косится на моего шефа, отчего тот заметно ежится, - целых полгода наша служба безопасности пыталась выявить того, кто это сделал. И все без толку.       - Он уж очень ловок был, - мямлит мой шеф, - следы отлично замел.       - О качестве работы вашей службы мы еще поговорим, - гендир холоден как сосулька на карнизе, готовая грохнуться и убить прохожего, а мой шеф, кажется, сейчас под стол залезет, потому что боится. – А сейчас у вашей службы есть хороший шанс реабилитироваться в моих глазах.       Ого! Ни хрена себе заява! Да ты кто здесь, бог египетский, что ли?       - Есть три момента, - Мостовщиков говорит как автомат. – Во-первых, аферу совершил человек, занимающий не самый высокий, но ключевой пост в нашей компании: заместитель директора финансово-сопроводительной службы Алексей Ильин. Вам это имя известно?       - Не слыхал, - буркаю я, а чего еще-то говорить?       - Значит, теперь услышали. Повторяю, Ильин является руководителем не самого высокого ранга, и компания не может позволить, чтобы менеджеры этого уровня совершали такого размера хищения.       Вот ты и проговорился, Мостовщиков! Конечно, хищения такого уровня позволены только тебе самому. Ну, или твоим замам! Знаю-знаю, все ж таки в службе безопасности работаю. Мы тут много чего знаем и про тебя самого и про всю твою банду.       - Второй момент, - продолжает вещать этот блюститель рангов, - Ильин обставил все, прямо скажем, гениально, так что юридически мы его привлечь не можем. Нет зацепок. Но и оставить это без последствий, само собой тоже не можем.       Ну, ясень пень! Юристы в нашей фирме – известные козлы, нам ли, безопасникам, этого не знать. Только и делаем, что за этими уродами проблемы подчищаем.       - Третий момент. Мы могли бы обратиться в правоохранительные органы, но для компании это означало бы крайне нежелательную огласку. К тому же, Ильин занимается сопровождением проектов с зарубежными, в частности, с нашими германскими партнерами. Они очень щепетильны, и если узнают об этом скандале, то многие крайне важные для нас проекты будут поставлены под вопрос. Поэтому проблема должна быть решена быстро и безо всякой огласки. Вам ясно?       Ни хрена мне неясно. Ну, дайте под зад этому Ильину, раз ничего с ним сделать не можете или не хотите.       - Поясняю, - продолжает волчара читать мои мысли. – Ильин должен заплатить. И в прямом и в переносном смысле. Заплатить так, чтоб никому больше было неповадно даже решиться на подобное. Теперь ясно?       Теперь-то да. Но морда моя из кирпича, похоже, превратилась в кислый уксус, потому что гендир говорит:       - Вижу, вы, не в восторге от поставленной задачи, Михаил. Но говорю прямо: возможности отказаться у вас нет. Напомню, год назад вы попались на попытке шантажа заместителя генерального директора нашей компании. Воспользовались компроматом, который добыли, пользуясь своим служебным положением.       Бля, в глотке пересыхает, в глазах темнеет! Вот волчара! Умеет под дых ударить!       - Да, - мычу я. – Моему отцу срочно нужны были деньги на операцию!       - Понимаю, - хмыкает эта тварь. – Что ж, наша компания проявила к вам максимальную снисходительность, учитывая ваши заслуги и, что уж там говорить, столь ценный для нас профессионализм. В конце концов, вы не крали у нас деньги, а лишь пытались использовать служебное положение в личных целях. Вас не только не уволили, не только не заявили на вас куда следует, но даже выдали в кредит необходимый вам миллион рублей. Кредит, кстати, безвозвратный. Но бесплатного сыра не бывает. Пришло время кредит отработать. Тем более что документы о ваших тогдашних действиях, конечно, сохранились, и вполне могут быть пущены в ход.       А, сука, шантажируешь!       - Да, именно то, что вы подумали, - лыбится эта скотина. – У вас есть два варианта: или вы беретесь за дело Ильина и получаете за это повышение по службе и солидную материальную поддержку, или… мы снова вспомним о том, что произошло год назад.       Попал. Вот попал, ёпта! Заставляют лезть мордой в говно. Или во что-то похуже.       - Что я должен сделать?       - Думаю, детали вам лучше обсудить с вашим непосредственным начальником, - тварь медленно поднимается из кресла, застегивает пиджак и важно так выходит из кабинета, даже не кивнув на прощание. Сученыш! Чистеньким хочет остаться.       На моего шефа тошно смотреть. Скосорылился, глаза в стол, руки под стол. Да, у меня вид уж точно не лучше.       - Все мы тут у него на крючке, Мишка, - понуро говорит шеф.       - Что он хочет-то конкретно?       Шеф делает выразительный жест, означающий «замочить».       - Нет, я за такое не возьмусь.       - И не просто, - говорит мой шеф глухим голосом, - а чтоб помучился сначала. Ну, и деньги отдал.       - Деньги выбить берусь, без вопросов. Остальное – нафиг.       - Не нафиг. Сделаешь все, что приказали. Деваться тебе некуда. Ты на войне в десанте убивал? Показания выбивал?       - Так то на войне.       - Неважно! Вот, бери эту папку, здесь досье на Ильина. Скрытую камеру в его кабинете мы уже установили. Здесь, в главном офисе пока не показывайся, не нужно на глаза ему попадаться. И сделай так, чтобы босс был доволен. Иначе сам понимаешь, нам всем хана, Миша. Мостовщиков не простит. И ты знаешь, что бывает, когда он не прощает.       Я-то понимаю, еще как понимаю. Молча беру гребаную папку, выхожу. Не прощаясь, прямо как наш босс.