*. ｡.:* Лара. Гнев Богов*. ｡.:*

Пламенем внутри я освещаю Темноту твоих ночей, Не перегорит, я обещаю, Сердце в тысячу свечей.

★★★

Рин.

      Мне не спалось. На моей просторной кровати моему телу не было места. Вернее, не нашлось того, где мне бы было хорошо. Думы овладевали настолько сильно, что заставляли крутиться, словно я червяк на сковородке. А думал я, что же есть счастье? В который раз задавался этим вопросом. Только вот на него каждый отвечает по-своему. Счастье — это волшебное чувство, которое возникает в человеке, которого в этот момент переполняет чувство радости и искреннего восторга, он словно светится изнутри. В состоянии счастья человек думает позитивно, он не накапливает вокруг себя негатив, не чувствует его. Абсолютным счастьем для одних является спокойная семейная жизнь, другие ищут свое счастье в творчестве, в увлечениях, работе. Возможность реализовывать свои способности — вот что для многих является счастьем. Но, по-моему, счастье нужно искать в глубинках своей души, нужно разобраться, для чего именно вы все делаете, какова ваша конечная цель. И лишь познав любовь, однажды и обретя ее на миг, понял, что отпустить, уйти, закрыв дверь не смогу. Мы любим людей не за то, что делаем для них, и не за то, что делают для нас они. Мы любим их исключительно за те достоинства, которые они смогли достичь собственными силами. Любить нужно лишь того, кто действительно этого заслуживает. И я люблю, и мое сердце горит от этого огня, и потушить его не отказался бы никогда. В одиночестве я смотрел на свою вторую половину пустой постели. Арис… Здесь нет тебя. Я не слышу твоего дыхания, не вижу, как ты спишь и улыбаешься во сне. Тебя нет со мной рядом. Мне грустно, и в душе пусто. В какой-то момент мой мозг на мгновение отключился, но и там мне не было спасения, и тут меня встречают небеса. По крайней мере, где бы я ни оказался, мы всегда будем под одним небом. Ты мой ангел и я тянусь к тебе по нашей связи. Медленно шаг за шагом иду и боюсь натолкнуться на закрытую дверь, но нет… Фортуна сегодня явно повернулась ко мне лицом. Ты сейчас открыт, и я набираю скорость. Вхожу в святая — святых ожидая холод, непринятие меня, ненависть ко мне. Шок…. Меня окутывают тепло нежность, радость от того, что пришел.

      — Где ты? Малыш, котенок мой. Я скучаю по тебе. Вернись. — Шепчу в этом огромном мире. Я понимаю, что без проводника я тут заблужусь. Где же ты? — Стою на пороге твоей души и не решаюсь сделать шаг. Твой образ появляется из ниоткуда, он соткан, словно мираж и вновь рисует мне твои глаза. Арис моя погибель и спасение. Идёт ко мне не спеша. Твой взгляд поражает метко, проникает прямо в сердце. Прикоснись ко мне рукой, обними мою ладонь, не вздумай отпускать, оставлять меня одного навсегда… Ты молчишь, а моя душа кричит и сердце, словно пламя горит. Зажигаешь ты меня, как в городах по вечерам огни. Скажи, что любишь, что я тебе нужен. Хочу тебя видеть, слышать, касаться… Хочу твою нежность, сладость и ласку… Хочу твою душу, разум и тело… Хочу чтобы ты мне в глаза посмотрел, чтоб мы целовались, и чтобы касались друг друга. Чтоб кончики пальцев от страсти сжимались. Хочу тебя нежно, прекрасно, тревожно и чувство гордости, глотая, но знаю, что это сейчас невозможно. Шепчу, боясь не высказать тебе всего на одном дыхании. Ты стал моей эротичной личной мечтой, моим наваждением. Позови и я приду и буду рядом. Я медленно прихожу в себя из мира грез. Ты впустил меня в свою душу, но я так и не знаю где в ней место для меня. Воспоминания греют душу и анализируя понимаю, натворил дел. Этот наш первый совместный день я не забуду никогда. Пусть много ошибок, но он продолжение моих грез. Проснулся тогда я от сладкого наваждения, а надо мной нависал, заслоняя все пространство Тан. Он разбудил меня и стоял со счастливой улыбкой на губах и в предвкушении будущего дня.

       — Рин, Арис вернулся домой. Я так соскучился. — Его дыхание сбилось. Глаза горят, маня своим блеском, словно камни сапфиров. Я вскочил с постели с другой стороны и посмотрел на него и маленькая совсем чуть — чуть ревность проскользнула в душе. Я не знаю, как встретит мой котенок новость о том, что я знаю, кем являюсь для него. А если Тан ошибается и я не его муж… А если…. Этих если было полно. Пока приводил себя в порядок, стоя под теплыми струями воды, куда только не занесло меня в моих мыслях. Они доходили до постели, в страстных поцелуях, а дальше я терялся как мальчишка. Помотал головой отгоняя мысли об этом и смущенно опускал голову и так каждый раз. Только поцелуи в моих мечтах. Он меня в этом опыте просто переплюнет. Душ не принес особого облегчения. Тело требовало своего, зато хоть голова немного прояснилась. Тяжесть в паху стала еще ощутимее, но сейчас не то время, чтобы придаваться мечтам… Контрастный душ и я все же выхожу из ванной. На скорою руку одеваюсь под прицелом взгляда Танриса. Мы выходим все втроем, так как я позвал Алису на завтрак. Она сегодня странная и ведет себя по-другому. Алиса поведала нам о своей встрече с Арисом в таких красках, что не поверить ей у нас не возникло даже мысли. А то, что она банально ревнует и ей движет месть за все, что ей сделал Арис, мы оба не подумали. Возле столовой стоило мне увидеть его, и мое сердце завибрировало в груди и все пошло кувырком. Не так как я мечтал, как хотел. Он с Танрисом целуется, а я один — и всё так это знакомо… Я давал себе мысленные подзатыльники, чтобы не ревновать к другу, но оказалось сложно, когда понимаешь, что вот именно меня так не поцелуют и ко мне он не подойдет… Злость, ревность коктейль не самый лучший друг и может принести плохой результат. Ревность плохой советчик и друг. Вот моя первая ошибка. Мне не понравилось, как он отнесся к Тану и ко мне, слова Алисы попали на плодотворную почву. Холод, что царил в его глазах, и он держал дистанцию, к этому прибавить то, что он отчитывал Тана, меня это взбесило. Я высказал ему все, что думаю об этом. Наше соглашение после этого претерпело изменения. Я решил попросить его о рождении сына и отступить в тень. Больно… это больно, когда мечтаешь о семье, а мечты рушатся прямо на глазах. Тан понял меня сразу и не стал отговаривать. Ага… он тоже обиделся на Дэя. Вторая моя ошибка. Он имел право высказать свое мнение на счет драки, и он ведь переживал за нас, а я и Тан этого не заметили. Завтрак прошел отвратительно. То, с каким обожанием Арис смотрел на кусочки хрустящего белого хлеба с бужениной и зеленью, покрытые сверху корочкой горячего сыра, ощутимо давило на моё самолюбие, осознавшего, что в состязании с завтраком я явно проигрываю. Тант завидовал белой завистью, когда наш мальчик с таким упоением поглощал пищу. Получая его внимание к ней и удовольствие от процесса. Потом Арис переругался с Алисой и обозвал ее дурой. Причем он так и не извинился. Да что с ним твориться такое? Он же в последнее время проявлял по отношению к ней лояльность, сочувствие. Что у них произошло ночью? Все шло наперекосяк и я и Танрис это понимали. В гостиной вроде он немного остыл и приоткрыл тайну нашего брака. Но было обидно, что так и не показал наших отношений. Неужели между нами произошла ссора? И он обижен на меня настолько, что до сих пор не простил. У меня от Тана нет секретов, и ему тоже хотелось узнать правду. А он, похоже, нам не доверяет. Обидно, мы же не чужие друг другу. Почему? Что произошло? Одни вопросы, а ответов нет. Я думал он не принимает меня как мужа, но вместо того, чтобы расстроиться, что мордой не вышел, попросил показать мне доказательство своего права на него. Когда он подошел к нам по моей просьбе, мое сердце разрывалось от счастья. Его запах окутывал нас и обоих пьянил, кружа голову не хуже спиртного. Тут малыш протянул руку и, приложив ладошку к моей ладони, переплел свои пальцы с моими. Кончики его пальцев были холодны как лед — во всяком случае, так мне казалось, потому что пылал я, словно в огне. Делал вид, что увлеченно рассматриваю руны и брачную метку, чтобы хоть немного подержать его за руку. Я хотел прикоснуться к нему сильней, чем сделать следующий вдох и сидел, стараясь дышать ровно. Потом и вовсе, похоже, мы всё перевернули с ног на голову. Вот она следующая ошибка. Теперь понимаю, а тогда эмоции руководили мной и Таном. Я поспешил, а Тан обиженный на котенка подтолкнул меня к пропасти. И только после ухода Ариса, когда он демонстративно хлопнул дверью, мы оба осознали, что опростоволосились. Но дело сделано и уже не вернешь. Остается пожинать плоды своих же рук. Мы пошли на поводу у Алисы, которая, не замечая наших взглядов, сидела и торжествовала, смакуя свою победу. Воот, дураки! До вечера я метался из крайности в крайность и готов был найти Дэя и поговорить с ним. Но видать у госпожи Обстоятельство, были другие планы. Совет с послами гномов и государственные дела не дали мне пробраться к нему и поговорить в спокойной обстановке. Тан к вечеру уговорил меня оставить все как есть. Он до сих пор лелеял обиду на нашего мальчика. Наконец-то наступил вечер. Я шел в предвкушении этой ночи. Одна лишь мысль кружила в голове: не сорваться и душу сохранить… Открыл дверь и замер как соляной столб. Чёрт, как же он хорошо выглядел. Он меня ждал. Меня! От этой мысли кровь вскипела. Его мужественное лицо, было идеальным лицом мраморной статуи, изящно очерченные губы, снежно-красные пряди волос, заплетенные в мелкие косички, унизанные жемчугом, разметавшиеся по спине, словно черные змеи. Светлая кожа, сияющая в полутьме, словно серебро. Полупрозрачное одеяние неуловимого светло-голубого оттенка, почти белое, не скрывало очертаний его тела. Гордая посадка головы были одновременно царственны и естественны. Прямая осанка и его насмешливый тон, безразличие к моему приходу выбивало почву из-под ног, а аромат вел меня к бездне.

       — Раздевайся раз пришел. Согласно ритуалу я в твоих руках. Я не сопротивляюсь, но и не жди от меня признаний или чувств. Ледяные зеленоглазые сосульки не умеют любить… Это кто здесь ледяной или соляной? И вопрос, кто кого тут пришел соблазнять? Кроме красоты, в Арисе была ещё и жизнь, яркая, бурлящая, искрящаяся. Он был словно язычок пламени или луч солнца. Котенок открывался сейчас с другой стороны и мне это нравилось. Не проронив ни слова, глядя ему в глаза, снял камзол и бросил его на спинку. А улыбка у котенка потрясающая. Коварная и сексуальная. А в глазах, как говорится, черти пляшут. И голос, словно обволакивает, выметая напрочь все мысли, заставляя дрожать тело. Он сводил меня с ума, заставляя сердце раненой пичугой биться о ребра.

      — Перестань, не будь колючкой. Я был немного дезориентирован. Но спустя минуту не удержался и украдкой взглянул на его пах. И у меня перехватило дыхание, потому что — с ума сойти — он был возбужден. Его брюки распирала эрекция. У меня был точно такой же стояк, и я знал, что он это видит. Может, я все же ему нравлюсь. Может у меня есть шанс стать ближе…

      — Кажется, кто-то потерял сноровку. Дразнишь котенок. Просто вот с таким соблазнителем я встречаюсь впервые и эта сторона медали для меня всегда была табу. Но… Ты это зря, сегодня мне все можно, а ведь ты хочешь этого, как и я. Я двинулся на завоевание этой крепости, как казалось на первый взгляд со слабой обороной. Ага, нет, пришлось потратить время, чтобы приучить его к своему присутствию, дать понять ему, что буду нежным. Я готов был покрывать поцелуями всё его тело, боготворил его. Я, взрослый уже мужчина, зарывался лицом в белые волосы супруга и задыхался от переполнявшего меня восторга. Котенок постепенно раскрывался и расслаблялся в моих руках. Я пылал как огонь в камине, притянул к себе и обнял так крепко, будто назревала война. А потом выдохнул в волосы тихим шепотом:

      — Тш-ш-ш, не бойся, расслабься. Я обещаю, что никогда не сделаю больно. Я только потрогаю… поглажу… Мне надо… очень… А ты привыкнешь со временем. Ну, да… он же слово дал… Эта мысль в сердце вошла ножом как по маслу, и маленькие кровяные потеки теперь спускались по внутренностям. Но я не обращал на это внимания. Да, я с упрямством мула уже заранее закидывал удочку, обещая ему, что отныне он мой и наша близость не одноразовый секс. Мне кажется, я ждал вечность, чтобы коснуться тебя. Доверие, мне нужно было, чтобы он поверил в меня. Я чувствовал, что он как ящик Пандоры и этот коварный котенок не все рассказал, а вернее ничего не рассказал о наших отношениях. Я действительно очень люблю этого котенка. Почему я не скажу ему, что люблю его? Да только потому, что он мне тоже этого не говорит… Мой мальчик умело собирал своими губами мои стоны и не давал даже рыкнуть. Пару раз даже прикусил, но больно не было, только губы после этого слегка горели. Два сердца бились в такт и таяли в этот момент, когда обнажены не только тела, но и души. Он нуждался во мне, как я. Бастионы рухнули не сразу. Я ликовал, получив желанный приз. Я принялся расстегивать ему рубашку, скользя легкими прикосновениями к его коже. Мы оба были на грани, а из груди вырвался тихий стон. Я дышал им, мой разум просто попрощался со мной и, если бы он попросил остановиться, я этого сделать не смог бы… Мое тело горело и жаждало его. А он, кажется, не собирался отвергнуть меня. Его губы дарили мне сейчас рай, из которого не хотел уходить. Мой рот был пустыней, пульс барабанным боем отдавался в ушах. Я пропал. Не удержался и стал жадно целовать его. Одежда мешала, и она полетела прочь с наших тел, оголяя и освобождая от ненужных покровов. Меня всего колотило от неконтролируемого желания, эрекция тяжело покачивалась у меня между ног. Я, впрочем, не обращал на нее внимания. Дэй дважды моргнул, когда я навис над ним, и я, оценивая его реакцию, всмотрелся в его лицо. Он не казался испуганным. Он выглядел возбужденным. Я годами фантазировал об этом моменте. Сам — то себе хотя бы могу признаться в этом. И не мог поверить, что все это происходит на самом деле.

       — Чего ты ждешь? Коснись уже там… Меня тряхнуло от неожиданности. Он не называл меня никак, высмеивая меня тем самым. И сейчас он высмеивал то, что я собирался взять в рот его член. Небо! У меня впервые такой опыт и он это знает. Да я с омегами не спал, я все по девочкам. Тот поцелуй был единственным опытом в моей жизни и вообще он единственный парень, с которым у меня всё впервые. Дразнит, проказник. Моя бравада дрогнула. Всего на секунду — пока я не увидел, как в ямке у его горла колотится пульс, и не осознал, что он нервничает и волнуется так же сильно, как я. Я сделал вдох и опустил голову. Все для тебя мой малыш…. Единственный мой. Он и здесь красивый, сладкий… весь мой! Потом захватил набухшую головку губами и всосал ее в рот. В тот же миг его бедра дернулись, а из горла вырвался рваный вздох.

      — О, небо. — Его шепот прошелся по комнате и по моей душе. Это была музыка для меня. Он мой! нашептывал мой демон, и ему нравилось доставлять нашему малышу удовольствие. А дальше наступило самое настоящее безумие. Шок, что я все же сделал для него и трепет в его голосе был таким неприкрытым. Таким сексуальным. Но раздумывал я об этом недолго. До тех пор, пока он жарким шепотом не начал отдавать мне совершенно непристойные приказания.

       — Еще, — пробормотал он. — Возьми еще. Целиком. Это было то, о чем я столько мечтал, и фантазии не шли ни в какое сравнение с тем, каким оно оказалось на самом деле. До такой степени я не позволял себе доходить.

      — Блядь, да. — Бедра моего мальчика стали покачиваться, когда я снова взял его в рот. Он ругался как портовый моряк, но это странным образом заводило меня. Я обвел его языком, дразня и смакуя, затем вобрал глубоко в себя. Я не смел, взглянуть на него. Мне было страшно — я боялся, что, увидев мое лицо, он поймет, как сильно я вожделел его. Каждая его хриплая просьба опаляла меня огнем. Я зажмурился, полный решимости заставить его утратить самоконтроль, заставить его ощутить ту же неодолимую, опустошающую потребность, что бурлила в моем собственном теле.

      — Ммммм… — С его губ сорвался придушенный звук. — Блядь, я сейчас кончу. Я готов принять тебя… О, оооо, я сорвался с катушек после его слов. Он командовал, объяснял так, чтобы я не причинил ему боль и сделал все правильно. Его ножны жаждали слиться с моим мечом. Моё осадное бревно уже стучало в ворота его крепости, ворвался в цитадель, заставляя Дея вскрикивать и царапать, мою многострадальную спину… Рубеж перейдён, крепость пала на милость победителя… Сердце больше не качало кровь, оно гнало по моим венам божественную амброзию, окутывая меня сладкими путами привязки. Дей застонал в мои губы, послав очередной разряд возбуждения, раскрыл затуманенный желанием взгляд. Я взмывал вверх до недостижимых вершин и падал вниз, до самого глубокого черного дна небытия, купаясь в этом долгожданном счастье. Губы Дея были безупречны, мягкие и сочные, словно дивный фрукт, я смаковал каждое мгновенье, упивался этим благословенным даром. Легкое прикосновение к бархатной коже, его глаза горят желанием быть только со мной. Я сжимаю в объятиях эту фарфоровую статуэтку, прокладывая дорожки поцелуев от ее ключицы к груди. Глядя друг другу в глаза, словно боясь потерять этот взгляд, мы одинаково яростно двигались навстречу друг другу.

      — Не останавливайся, — постоянно повторял он. Мой. Желанный. Страстный. Горячий… Ты мой, малыш, повторял внутренний, тихий голос. Навсегда мой… Он сладко стонет и выгибается мне навстречу, впиваясь своими острыми коготками в спину. Котенок… такой живой, сладкий… Целуя и кусая мою шею, обхватывает своими бедрами, заставляя прижаться теснее. Вот дьяволенок. Совсем меня с ума свел. Никогда и не с кем мне так не было жарко, горячо… Он опускался на меня сверху, легко насаживаясь на член, и начинал двигаться. Белые волосы спадали сзади сияющим водопадом или же закрывали нас обоих снежным шёлковым пологом, когда он склонялся к моему лицу, прижимая свои губы к моим. Лица Дэя, поднятого к потолку, не было видно, только мелкие косички, унизанные белым жемчугом, бились и плясали по его плечам и рукам, спадая вниз, на мои ноги и щекоча кожу. Когда Дэй приподнимался, на доли секунды я видел свой член, который тут же исчезал, входя до самого конца в ярко-розовое, сильно натянутое отверстие супруга. Я провёл рукой по животу Дэя в надежде, что сегодняшняя ночь подарит мне чудо и коснулся головки члена. Я начал ласкать моего сладкого малыша, почти мгновенно ощутив, как он сжимается и дрожит от наслаждения. Но когда огненный смерч вырвался на волю и скрутил меня невероятно сладкой болью, мы кричали вдвоем… вместе. И я чувствовал этот раскаленный шквал не только своим телом… но и каждый оттенок его удовольствия отдавался во мне, словно эхо. Наши взгляды наконец-то встретились— ледяной Ариса и поражённый мой — встретились лишь на миг, и он кончил, выплёскивая прозрачное семя, я последовал за ним и из моего горла мой демон страшным диким криком, похожим на вой раненого зверя прокатился по спальне отголосками грозы, отразился от стен, заглушая его стон. Я пил его оргазм, как свой и дарил ему все свои до единого ощущения. Не смотря на близость и безумство… нет, не хочу думать об этом… Мой демон хотел начать доказывать свою любовь к нашему малышу. Я забылся и еле сдержался, чтобы не начать шептать, как сильно люблю. Он же придет в себя и посмеется над моими чувствами. Вовремя опомнился. Лучше промолчу… Я расслабленно откинулся на подушку, но потом, с довольным смешком, снова потянулся к нему, чтобы слизнуть выступившие над его верхней губой капельки пота. Уснул мой малыш. Какое-то время мы просто лежали в обнимку, забыв обо всем. Сытый кошак, в смысле Повелитель, лениво потягивался и излучал в пространство волны полного удовлетворения жизнью. Его глаза пару раз моргнули, и он медленно уплыл в мир грез. Я улыбнулся. Спи мой малыш. Ты подарил мне незабываемые часы удовольствия и неги, а еще опыт. Уф… упахал… Я еще немного полежал рядом с ним вдыхая, запах свежего морозного утра и жасмина — моей пары. Так странно, ничего подобного не испытывал никогда. Чувство эйфории, полета, счастья. Все инстинкты обострились до предела. Мой! Защитить! Спрятать! Как же я хочу просыпаться с тобой каждое утро, мой малыш, но ты не принимаешь меня, я же вижу. Я помню твой ледяной взгляд перед тем как ты отправил нас в полет… Если Тана ты спокойно подпускаешь, то со мной хватает одного взгляда, чтобы понять: Меня здесь не желают… Лучше уйду, пока я не встретился с его ледяными глазами. Нехотя поднялся и вышел, оставив его одного. В своей комнате отправился в душ, и там провел немало времени, успокаивая себя. Я хочу тебя! Хочу до умопомрачения! Что ты с нами сделал? Ты притягиваешь нас, как цветок пчелу. Испробовав нектар этого цветка, хочется больше! Я бил кулаком по спокойной глади воды. Еще… Еще!.. Брызги в лицо не помогали успокоиться. Только на что-то большее просто не было сил. Хотелось просто лежать в ванне. Нет, черт побери, еще больше хотелось напиться, но я не позволил себе такой роскоши. Неужели у нас нет будущего? Неужели, все, что произошло между нами игра? Не верю… Переоделся, но вот покой найти в своей спальне не мог и решил еще раз взглянуть на него, пока он спит. Тихо прокрался в спальню и..... Мда… Слов, мыслей в этот момент выразить всё то, что увидел, не оказалось… Он уничтожил всю мебель, абсолютно всё. Пепел, щепки… Мне он, словно нанес удар под дых и воткнул нож в спину… Он, как и мой портрет уничтожил всё… Все, что связано со мной. Ярость поднялась во мне, и я рванул в комнату к Танрису. Я хотел высказать ему, но. там не лучше. Они поругались… Тан, молча, повернулся спиной к Дею, показывая, что обижен на него. Малыш протянул руку к нему, но так и не коснулся его плеча, поджал губы, я услышал лишь тихий вздох — всхлип и он спрятал руки. Молча, встал с постели и, не оборачиваясь, подошел к углу стены, положил руку и о чёрт!!! Она отодвинулась. А там была площадка и лестница ведущая куда-то наверх. Ни звука, ни истерики… Это выглядело так, что Тан отверг его после нашей с ним ночи. О, нет! Ты не правильно понял. Малышшшш… Он ступил на первые ступени и дверь за ним закрылась.

      — Дей? — тихо прошептал Тан, но в ответ ему была тишина. Кажется, кто-то сообразил, что, что-то не так. Он повернулся, поднимаясь на локтях…

      — Тан, он ушел, — мой голос сейчас походил на наждачную бумагу, с таким же звуком произнося каждое слово. Я объяснил Тану, что он только что сотворил.

      — Нет… не-ееет, нет. нет... нет.... — шептали его губы. Он вскочил с постели, а потом посмотрел на меня. — Дурак, я не хотел, чтобы он так подумал. — Он помолчал, немного обдумывая всю ситуацию, а потом все же поинтересовался. — А у тебя как?

      — Хреново? Нет… не сама ночь. Он не отказал мне, но стоило мне уйти ненадолго, сходить в душ и переодеться… — Я замолчал. — Он разнес всю спальню. Уничтожил всё, что связано со мной, даже запах не остался… Похоже, кто-то ненавидит меня, что ему настолько противно, что все, что можно уничтожить… — Я осекся.

      — Я ничего не почувствовал по нашей связи.

      — Значит, он закрыл тебя. Может, поговорить с ним без Алисы?

      — Как? Он же ушел.

      — Открыть дверь. — Он проследил за моим взглядом. — Там вход. Похоже, у него есть еще спальня, о которой мы ничего не знаем. Мы с тобой опростоволосились. Когда Дей предлагал план замка, а мы отказались. А вот теперь жалею. Оказывается, в замке есть потайные ходы, которыми наш супруг спокойно пользуется. Попробуем? Мы оба подошли к стене и стали искать рычаг, который откроет тайный ход. Полчаса мучений и провал, в который раз… За это время мы успели многое переговорить и признаться, что разговора не получилось, что где-то перегнули палку, где-то слушали Алису, а ведь толком так и ничего не выяснили.

      — Тан, нам нужно остыть. По-моему мы что-то сделали не так. Мне на душе не хорошо, словно предчувствие беды. Мы ведь не оставим это как есть. Я предприму попытку завоевать, чтобы быть рядом с ним. Может, я ошибаюсь в своих суждениях и он, возможно, обижен на меня… Мой друг молчал, но я видел, переживает и соглашается со мной. Стоило нашему мальчику выпасть из нашего поля зрения, как мы начали ощущать, что сердце не на месте. Он избегал нас, и мы могли лишь натолкнуться на его обиженный взгляд, а потом он скрывался в зале Совета. Вечно занятый. Логово нашего малыша отыскать было просто необходимо, так продолжаться дальше не могло. Алису заткнули и послали с ее советами. Она потеряла доверие и теперь сидела в гордом одиночестве. Я выплыл из своих воспоминаний и почувствовал, словно меня кто-то позвал. Обул ноги и пошел по наитию. Странно, подойдя к стене, никак не мог понять, что движет мной. Положил руку на стену, облокотился, ища объяснение своим непонятным ощущениям, и тут сработал рычаг. Потайная дверь открылась, перед моим взором предстал темный коридор. Сердце пропустило удар. Неужели меня приглашают. Здесь не было паутины, и свет резко вспыхнул, потолок поразил меня своей красотой. Ночное небо, где ярко светили сферы, как звезды на небе. Коридор был достаточно широким и небольшим, за поворотом оказалась площадка и лестничный марш, он вел на верхний этаж. Поднялся по ступеням и остановился возле единственной двери. Перевел дух и потихонечку стал открывать дверь. Петли не скрипели, что порадовало. Я хотел, чтобы меня не сразу обнаружили и понаблюдать, что там за этой таинственной дверью. Открывалась она во внутрь, поэтому не сильно толкнул ее. Перед моим взором постепенно открывался потрясающий вид. Огромный камин, перед которым лежали большие шкуры на полу, чуть дальше кресла диванчики возле столика. Большие окна занавешены легкой тюлью. Пару окон были открыты и пропускали не только лунный свет, но и свежий теплый ветер распространяющий дивный аромат травы смешанный с ароматом моего супруга. Я разулся, так как хотел проникнуть в спальню, а это была именно она, незамеченным. Поставил возле стены обувь и закрыл за собой дверь. Мой демон рвался в бой, словно он на охоте. Все инстинкты обострились моментально. Я стоял и смотрел на огромное ложе и понимал, что Арис готовился и оборудовал спальню для нас. В который раз я уже мечтаю быть вместе. Прошел неслышно через всю комнату и остановился возле кровати. Несмотря на относительно теплую погоду, Ариса бил озноб. Он метался по кровати покрытый мелким потом и его глаза хоть, и были открыты, но он не видел перед собой ничего. Я пригляделся к ним и понял, что что-то здесь не так. В место зеленых глаз в потолок смотрели черные омуты беспросветной тьмы.

      — Малыш, котенок, — позвал я его, но он продолжал сипеть и кричать. — Тише, тише маленький мой, я с тобой. Моё сокровище. Я был напуган и холодок прошелся вдоль всего позвоночника. Прижал его к себе и целовал, шептал, как он мне нужен. Звал его, и он постепенно возвращался ко мне. Я просто почувствовал это. Держа его в своих объятиях, понял, что на самом деле счастлив. Быть с ним рядом, защитить пусть от призрачной беды, кошмары не должны мешать, моему любимому спать. Прижал сильнее, и по нашей связи направляя все тепло, что было в груди. Мне показалось, что я сейчас сияю, что в моих глазах горит огонек, способный осветить все вокруг, а в душе бьется неведомая великая сила чистой и светлой любви. Мой мальчик впитывал её как губка, он пил меня и вскоре перестал метаться и затих. Вздрогнул, приоткрыл глаза, которые теперь вновь стали зелеными.

      — Ри, — тихий шепот и улыбка на губах, предназначенная только для меня. Ничего нет прекрасней вот таких минут. Я искал ответы все эти дни, а он почти лежит на поверхности. Самый первый из миллиона вопросов. Я буду рядом, когда он так нуждается во мне. Как сейчас и не стану бежать впереди лошади. Невесомый поцелуй в плечо, лёгкое проглаживание живота и вот с его уст срывается едва слышный стон, такой нежный, такой желанный… Бездна!

      — Ты меня напугал. Спи спокойно, я с тобой. Я просто почувствовал, что именно положительные эмоции смогли мне помочь справиться с непонятной силой, которая не давала ему спокойно спать. Он вновь закрыл глаза и уткнувшись мне в грудь тихо засопел. У меня есть передышка, почему-то был уверен, что такое может повториться. Тан. Он должен знать и мы сможем попеременно охранять его сон. Я бродил по комнате открывая все двери какие здесь были и запоминал их расположение. Наконец-то нашел такую же, но сразу понял, что она ведет не ко мне. Цвет стен здесь отличался. Кирпичная кладка, другие перила. Вернулся к своей двери, обулся и вновь возвратился. Оглянулся и удостоверился, что с Арисом все в порядке и отправился будить Танриса, если тот спит. Спустился по ступеням и открыл потайной ход. В спальне горел свет и Тан метался по комнате не находя себе места.

      — Тан, хватит хандрить, пойдем к нему. Он обернулся и выдохнул.

      — Ринальд! Как? Как тебе это удалось?

      — Он позвал меня, ему плохо. Не стой как истукан, пошли быстрей. Долго я стоять тут буду? Обуй ноги пол на лестнице холодный. Он кивнул и заметался по комнате, но быстро сориентировался, где, что у него лежит. Уже через пять минут мы оба вновь оказались в спальне. Теперь пришла очередь Тана осматривать спальню. Пока он бродил, я уже успел разуться и лечь рядом с Арисом. Обнял его и вдыхал родной запах. На меня накатывал сон и покой. Тан плюнул на всю обстановку и с другого бока плюхнулся на край кровати. Разулся и улегся.

      — Ты здесь не один, — пробурчал он. Мне пришлось ослабить хватку и немного уступить. Прижался к Арису и выдохнул. Теперь он будет мой, шепнул разум. Мой зеленоглазый бог, я бесстыдно упивался близостью объекта всех своих мечтаний и надежд. Кровь вскипала и неслась по всему телу. Сдержать себя, когда он рядом так сложно. Все силы уходили на борьбу с самим собой. Некоторое время была тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. Мы оба соскучились, но держали себя в рамках. Арис оказался, словно в коконе наших эмоций. Наши глаза с Таном встретились и, не сговариваясь, вступил в силу договор. Мы оба лишь кивнули в знак обоюдного согласия и поняли без слов. Легкий поцелуй в щеку с обеих сторон, и мы улеглись спать, накрыв друг друга легким покрывалом. Засыпая, я улыбался, а на душе было спокойно как никогда. Прижался, чувствовал его тепло, его дыхание, биение сердца… И не надо никаких слов. Моргнув последний раз, я почему-то подумал, что оказывается не так уж и много надо для счастья — всего лишь засыпать, обнимая любимого. Черт возьми, как же это здорово!

Арис.

       Мой покой теперь забыт, вместо сна я полночи мучаюсь кошмарами. Эти картины теперь преследуют меня, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Пошли третьи сутки. Он сильный и пытается мной манипулировать, я пытаюсь наладить с ним контакт. Сафи предложила подумать о другом имени и вообще выбрать им имена. Список был длинным, но самое интересное, что мой сын, когда я специально начал издеваться и шептать, что назову его Дормидонтом или каким-нибудь Акакием, обиделся, а потом решил со мной все же стоит дружить. Говорят в спорах рождается истина и он усвоил первый урок, что если попробует выпить меня, то он не сможет родиться на свет, а ему очень захотелось жить. Стоило опуститься сумеркам и тени выползали из всех щелей. Он изобретательный малыш и признаться честно не повторялся за эти дни. Проверяет на вшивость, изучает и пытается задушить, подавить мою суть, взять меня измором и начать манипулировать мной. Я тебе не по зубам малыш. Я нашел время или можно сказать выкрал его у своей империи. Забрал сына и Кьяру, брата с его семьей и отправился к океану. Детский смех, взрослые шутки, морской воздух и шум воды успокаивали меня и давали положительный заряд. Слуги поставили шатры и да мы собирались здесь ночевать. Я боялся напугать сына, да и положение дел мне придется ему объяснить. Брату и Хейли открыться было легче, и разговор вышел как-то легко и не принужденно. Шуточками и под колами я признался, что ношу под сердцем малышей Рина и получил поздравления. Мы наелись до отвала. Хейли забрала к себе в шатер Кьяру и они улеглись спать. Рафаэль набегался и тоже ушел в шатер к Хейли. Одиноко стало Анвару, и он подсел к костру и застал как раз наш разговор.

      — Я если честно не представляю как такое, может быть. Два супруга…- Лоран помолчал немного. — Теперь я понимаю сплетни во дворце. Они же дрались из-за тебя. Я видел. Это просто страшно… — Он отпил из бокала и продолжил. — Я думал, они переубивают друг друга.

      — Я знаю. Этого я очень боялся.

      — Па-ааа. А почему они подрались. Я тоже видел и испугался тогда.

      — Ан, так получилось, что не только твой отец является мне мужем, но и его друг Ринальд. Ни тот ни другой об этом не знали, а когда правда вышла наружу… Чувство собственности взыграло и в результате они подрались. Я не буду настаивать. Ты взрослый у меня парень и тебе решать, как называть Рина. По сути, он тебе второй отец. Наши взаимоотношения сейчас очень сложные. Мы поссорились с твоим отцом. Я признаю, что немного не прав, но и он обидел меня. С Ринальдом тоже не все хорошо, но я думаю, все наладится. Главное мне этот месяц пережить. Не хочу пугать. Я ношу под сердцем близнецов, только прошу, не говори отцу или Ринальду. Придет время, сам скажу. Так вот один из них, хоть еще и мал, но уже сейчас сильный, темный маг. Если увидишь у меня черные глаза, значит, он взял мое тело под контроль. Запомни, никакой паники, слез и страха. Темная магия этим питается. Только положительные эмоции. Пой что-то веселое и не смей отчаиваться, зови. Тебе не справится с ним, слышишь… — Они оба кивали и понимали, что не шучу. — А лучше, если ты пойдешь спать к дяде Лорану.

      — Па, я с тобой и я не испугаюсь. Обещаю быть сильным. — А голос с надрывом, но держится молодцом.

      — Я знаю, ты храбрый у меня, но все же предупрежу. Может случиться такое, что не смогу вернуться из тьмы. Не отчаивайся. Ты не останешься один. У тебя есть Кьяра, дядя Лоран и тетя Хейли. Я оборву брачную связь с мужьями, и они останутся жить. — Мой сын сжал кулаки, а Лоран понял, что я сейчас чуть ли не прощаюсь. — Не вини никого, слышишь. Это было моё решение и мой судьбоносный крест. Я вас всех люблю.

      — Месяц?! — переспросил брат.

      — Да, Лори. Самый жуткий месяц, меня может скрутить в любой момент и неважно день это или ночь. Чуть понервничаю, и боль накрывает с головой. Ладно, идите спать. Я хочу побыть один. Ночь медленно взяла в свои объятия мир. Лунный свет играл с волнами океана, отражаясь в водной глади. Тьма окружала меня, и тени наступали с привычной чередой, но страх для меня не приемлем. Я живу во тьме, я дышу в ней и даже могу найти оттенки серого и свет среди всего черного. Не знаю почему, но шум океана, его воздух успокаивают меня. Медленно поднимаюсь с земли и ступаю босыми ногами по песку. Песчинки попадают между пальцами, и я проваливаюсь в сыпучую смесь. Воспоминания этого места греют душу. Я помню свой смех, и как дразнил Рина, убегая от него и его тепло рук, его шепот и признание в любви.

      — Этого нет, — шепчет тень. — Все иллюзия, все прах. Началось, промелькнуло в моей голове. Оно знает, что здесь не только хорошее было. Оно подкидывает мне ссору и упивается моими эмоциями. Я опускаюсь на колени. А оно рыщет в моей памяти и несет еще и еще с собой боль… Я кричу и хриплю. И слышу, что кто-то бежит ко мне, зовет, но слов не понимаю… а жутких воспоминаний полно… оно упивается и ждет, что я сломаюсь и стану безвольной куклой… Пришел в себя от тихого голоса моего сына. Он звал меня и шептал, что любит.

      — Сильно напугал тебя? — Прошептал я.

      — Па! — И на его лице улыбка. — Я правда испугался сначала, но потом я вспомнил твои слова и пел колыбельную. Ему понравилось, он слушал и просил еще…

      — Да, он такой проказник, не сердись на него. Он и сам не понимает, что жить можно по-другому, не причиняя боль другим. Он научится, а вместе с ним я научусь принимать тьму как саму суть, как жизнь. Пойдем спать, милый. Он успокоился и кажется, у нас с тобой, получается, показать ему истину. Я поднялся на ноги, но они плохо слушались меня. А пугать сына не хочу, поэтому делал шаги очень осторожно и каждый шаг давался мне с трудом. Я улыбался сыну в утренних лучах солнца и возрождался как новый день. Дошли до шатра и оба легли спать. Странно я забыл, когда я видел такие сны, но мне снился океан. Похоже, кто-то влюбился в него… Он мир воспринимает через меня, и кто-то начинает понимать, что он прекрасен и тьма может таить в себе любовь, а не кошмары и кровь. Мы возвратились домой, и все вновь завертелось по своей траектории. Я тосковал по своим мужьям, но почему-то не решался на разговор с ними. Но однажды все изменилось. Полнолуние, когда сила тьмы набирает оборот, и я чувствовал, что если не справлюсь, то именно сегодня уйду в чертоги Кайла. Мне и так страшно. Моя душа бессмертна, а вот тело… хм, я обрету тогда тело бога и не смогу жить среди смертных долго. Откуда такие знания и сам не знаю, но мне и без этого страшно. Однажды мои мужья покинут меня. Сколько бы долго не жил демон, у него есть срок, когда он уходит из этого мира, давая другим жить. Что будет тогда со мной? По щекам слезы. Этот страх захватывает душу и вот она настоящая кара богов. Видеть смерть любимых и продолжать свой одинокий путь. Уже сейчас по всему миру строятся Золотые Храмы Пара-Такан (переводится как «прибежище дагерта».) и в них уже сейчас начинают свою службу с раннего утра Жрецы и проводят службу и венчания пар, что желают воссоединить три души. Уже сейчас я чувствую отголоски клятв и принимаю их, благословляя на счастливое семейное счастье. А мой малыш все знает, все переворачивает с ног на голову и вытаскивает мои страхи наружу. Мне снился очередной кошмар. Я шагал в кромешной темноте, постоянно спотыкаясь о всякие кочки и ругаясь шепотом из-за отсутствия хотя бы одного фонаря, я увидел слабые очертания ограждения какого-то сада, как много деревьев в нём было и наконец, дошел до старого дома. Сидит бабка с клюкой и улыбается своей беззубой улыбкой и прошамкала:

      — Живая душа, куда идешь?

      — Туда, не понимая, что происходит.

      — Оглянись, — хихикнула она. Я увидел, что ограждение принадлежало не саду, как показалось, когда подходил к дому, а кладбищу. От этого дома его разделяло расстояние метра в два… Кресты, могилы и я словно тень иду уже по кладбищу. Останавливаюсь возле одинокой могилы, и на глазах навертываются слезы. Моя могила» Здесь покоится Лара», потом Криспин, мама… а дальше… Кэти, Ричард… Слезы льют по щекам, а я все иду дальше. Ринальд, Танрис… Не-ееет… Небо не надо так со мной! Холод окутывает мою душу, а я все иду и понимаю, что тут все кто дорог мне. Их нет. На окраине скользнула тень, и предстал возле могилы Алар.

      — Умри, умри стерва… — Жуткий смех. — Ты ни кому не нужна. Они все мертвы. Ты одинока в этом мире.

      — Алар, сгинь в ад и гори там. Проклятие пожри твою суть.

      — Мой сын, продолжение меня… Я чувствую его в тебе. Он вновь со мной. Отдай…

      — Он не твой. Он моё дитя, моё продолжение и отец не ты, а мой муж.

      — Шлюха! Он рванул в мою сторону, раскрывая уродливые когти, крылья и свой рот, желающий испить мою душу. Я припустился на бег, спотыкаясь о могилы и понимаю, что моих сил нет бежать. Кричу и захлебываюсь в своем крике. Он хватает меня и валит на холодную землю. Я погибну сегодня… Яркий свет вырывается из моей груди. Он кого-то зовет ко мне на помощь. Боюсь, что он не успеет. Алар терзает тело, повсюду кровь, тени кружат надо мной как вороны в предсмертных муках. Смерть в своем неприглядном виде явилась, ждет своего часа.

      — Арис! — Этот голос я узнаю из тысячи. Котенок, малыш вернись ко мне. Тише, тише маленький мой, я с тобой. Моё сокровище. Он звал меня. Его тепло и сила рук спасли меня от лап Алара. Я разлепил глаза и улыбнулся.

      — Ри, — это все на что я был способен сейчас произнести.

      — Ты меня напугал. Спи спокойно, я с тобой. Я верил ему, а его руки крепко прижимали меня к его телу. Его аромат будоражил мои нервы и уплывая я мечтал, что мы будем всегда вместе. Говорят, — «утро добрым не бывает». — Врут! Причем нагло. Спалось мне так сладко, что когда первый луч солнца скользнул по лицу, недовольно поморщился. Жарко что-то очень… Моя щека лежала на обнаженной груди Танриса, со спины обнимал Ринальд, зарывшись носом в мою макушку. Подняться от возмущения и злости не дали. Я начал лягаться, но ноги тоже оккупировали. Полежал, немного ожидая, когда они расслабят хватку. Улыбнувшись, попытался выскользнуть из двойных объятий, чтобы посетить нужную мне сейчас комнату. Угу…, я как червяк медленно полз через Рина в надежде, что не разбужу его и пошлепал в ванную, а мне в след прошептал проснувшийся мой сероглазик.

      — Доброе утро…

      — Доброе…

      - Котенок, могу проводить, помочь.

      — Я сам, что я маленький? — пробурчал я.

      — Вот колючка! — его тон, голос сейчас дразнил меня, и мне хотелось ответить ему так же.

      — Сам такой…- и прикрыл за собой дверь. Тело было таким уставшим, словно я бежал несколько суток без еды и отдыха. После каждого такого кошмарного сна ныла каждая клеточка — руки, ноги, туловище, даже ногти! Сегодня меня знатно потрепали и, если бы не вмешательство Рина, то неизвестно, проснулся ли я вообще? Набрав воды, некоторое время лежал в ванной, тело расслабилось, и боль в теле ушла. Встал под душ, и наслаждался водными процедурами, прикрыв глаза. Вскоре сквозь шум воды услышал, что кто-то пришел. Аромат вишни окутал меня и будоражил нервную систему. Я хотел бы прижаться к нему, быть рядом, но не знал, возможно, ли это в реальной жизни или мне его голос лишь приснился. Хотя я был удивлен до глубины души тем, что они вообще нашли мое логово. Меня, что Анвар сдал с потрохами? До думать дальше я не мог, мне хотелось знать, зачем он здесь, о чем и выразился:

      — Что ты здесь делаешь? Но вместо ответа получил. Тихий шелест сбрасываемой одежды на пол. Прижавшееся горячее тело со спины. Он стоял не просто за спиной, он практически меня обволакивал. Палец Рина прошелся от моей шеи вниз, пересчитывая позвонки. Потом получил дорожку из поцелуев по шее. Влажный язык около уха. Легкий укус за мочку. Нежные руки, сжимающие мою талию. Я начал терять голову. Застонав, откинулся и, притянув Рина к себе за волосы, заставил себя поцеловать. Развернулся к нему лицом и вновь впился. Эти волшебные губы!!! С каждой секундой, во мне разгоралось пламя, я начал задыхаться, чувствуя сотрясавшую меня дрожь. Теперь капли воды стекали по его торсу, наше дыхание сбилось и слилось в единый ритм тел. Он словно безумный шептал, что плевать на то, что потом размажу его по стенке, что он любит меня и больше не может молчать. Что напугал его сегодня ночью до смерти. Что он в своем праве и сильно до дрожи желает быть со мной. Я не отставал от него и понял одну вещь, что просто обязан признаться им в своих чувствах, что скрывать не стоит. Рин просто радовал меня сегодня своими смелыми признаниями. Я дразнил его и готовился признаться ему в самом важном… после того как наша страсть поутихнет. Зуб даю — его глаза в мгновение станут темно серыми, когда он узнает последнюю новость!

       — Хоррошшший мальчик. — Прошептал я, куснув его за мочку, слегка подув на чувствительную кожу шеи, скользя ладонью по сильной рельефной груди специально задевая пальцами твердые горошины его сосков. Мои бедра непроизвольно терлись о твердую мужскую плоть, давно ставшей каменной. Да у меня самого тоже было подтверждение желания. Я опустился ниже и теперь вместо пальцев его грудь ласкал мой влажный язык, слегка прикусывая чувствительные горошины, посасывая и перекатывая их во рту. Наконец решившись на последнее действие, запустил руку вниз и коснулся пальцами горячего напряженного члена…

      — Хочу тебя, Ри…

      — Ты с ума меня сводишь, знаешь об этом? — спрашивал он низким голосом, от которого толпы мурашек начинают бегать по моему телу. Я открыл рот, чтобы ответить ему.

      — Ш-ш-ш, мне кажется, я ждал вечность, чтобы коснуться тебя. Я дал ему понять, что готов принять его. Он ворвался в мое тело как цунами и растворился. Буря, что захлестнула нас, была сильнейшим ураганом чувств. Мы предавались самым смелым эротическим фантазиям и наслаждались друг другом. Случившееся было настолько волшебным, будто я оказался в чудесной сказке.

      — Мой, мой. — рычал мой демоненок. — Люблю тебя. Не смей пугать меня так больше. Хочу тебя всего…

      — Ри!!! — Это на все, что я был способен. Он довел меня до края бездны, где мы оба взлетели в небо и рассыпались звездным небом… Я настолько забылся, что не прикрыл по нашей связи Танриса. От него шло недовольство, что про него забыли и не взяли в наши эротические игры…

      — Идеальное утро, — констатировал Рин минут через сорок, когда смог восстановить дыхание.

      — Согласен, — я мог лишь блаженно мурлыкать, урчать и улыбаться. — Я хотел еще кое-что сказать, знаешь, что ….люблю тебя, Рин… — Зачем держать внутри себя те слова, которые давно уже рвутся наружу?.. Особенно, если они могут сделать моего демонёнка счастливее, немного увереннее в себе, немного радостнее… — Очень люблю… Мой драгоценный, только мой! Горячий, сладкий! Ты мой! Шептало сумасшедшее сознание… а Рин замер на мгновение, а потом вновь принялся целовать.

      — Ты теперь мой, только мой, слышишь, — сбивчивое дыхание и слова в мокрые полуоткрытые губы. — Малышшшш, котенок, я не ослышался?

      — Не-еееет, это правда, а еще…- Я усмехнулся и взял его руку, положил её себе на живот и тихо спросил: — Как тебе имена сыновей Архат и Айдер? Он даже дышать, кажется, перестал в этот момент, а его руку оплетали две нити разного цвета — синяя и черная. Он смотрел в мои глаза, потом на руку, потом в глаза и прибывал в прострации.

      — Что ты сказал?

      — Близнецы. Ты станешь скоро отцом двух сильных сыновей. Реакция не заставила себя ждать. Меня целовали всего. Каждый миллиметр тела. Он шептал о любви, что он готов сделать, все, что в его силах, что он мой со всеми потрохами… В этот момент вошел в ванную Тан и видел и слышал признания Рина.

      — Я тебе душу отдам за сыновей. Я согласен. Мне нравятся эти имена. Я понял он готов мне уступить без боя и споров. Его чаша счастья сегодня переполнена. Меня вытащили из ванной, вытерли, отнесли в спальню и вновь уложили на постель. Я уселся по серединке и позвал Танриса. Он шел, а в его глазах была тоска. Нет, милый, если ты думаешь, что мне не нужен, то крупно ошибся. Ты попал в мои цепкие, загребущие, я бы сказал жадные ручонки. Мой. Рин обнимал со спины и я до сих пор чувствовал его счастливую улыбку.

      — Тан, иди ко мне. Я соскучился по тебе. Его глаза вспыхнули как звезды. Прости, что так долго молчал. Я, молча, похлопал по кровати рукой рядом с собой. Он не заставил меня долго ждать. Сел рядом и ждал.

      — Тан, прости. Прости, что молчал. Я был не прав. Думал ты и так знаешь об этом и слова нам не нужны, но как оказалось, тебе хочется их слышать. Клянусь, что не буду закрываться щитами. Прости.

      — Ты меня любишь? — в его интонации еще играла обида, но он ждал терпеливо моего ответа.

      — Да. Я люблю вас обоих. В моем сердце вы оба равны. Я без вас пропаду. Слова больше не нужны. О чувствах могут сказать наши тела. Минут пять или даже десять мы просто лежали, наслаждаясь теплом и близостью, целовались, легко и нежно. Но постепенно поцелуи стали жарче, дольше, в них зажглась страсть. Между нами струилась магия, магия желания, магия страсти, магия любви. Я молил их войти в меня сразу вдвоем. Правда, … это же невыносимо, когда они… оба… возбужденные такие… мои такие… м-м-м!!! Они по началу отнекивались и говорили, что мне это вредно, но стоило мне насупиться и объявить бойкот, как я получил то, о чем мог лишь иметь представление и то, благодаря моему другу Хесусу. Мне подарили столько любви и нежности, что, пожалуй, ходить я вообще забуду как. И да, я, наконец, узнал, что такое с двумя демонами сразу… Мужчины вошли в меня одновременно, одним мощным толчком. Наполняя мое тело до краев своей возбужденной плотью. Содрогнувшись, я закричал. Но не от боли, а от пронзившего меня наслаждения и мощного энергетического потока устремившегося по нашей связи. Было ощущение, что прорвало плотину. Тело билось в острых конвульсиях сумасшедшего оргазма. Затуманенное сознание слилось с сознанием двигающихся во мне мужчин, и я не мог отделить их от себя. Мы были единым целым. Сейчас существовали МЫ… Они все время шептали, шептали мое имя, шептали, что ужасно соскучились, что очень волновались, что я самый-самый… Ну… сложно не согласиться, особенно когда острое удовольствие прокатывается волнами по всему телу, когда в ответ на жаркий шепот можно только стонать и выгибаться навстречу, когда Тан шепчет как он соскучился.

      — Соскучился — это хорошо… это прекрасно! — нашептывал я ему. — Люблю… Страсть разгорелась и выплескивалась как лава в землетрясение. Мои любимые… Когда… Два мужских тела содрогнулись рядом, достигнув полета вместе со мной и получили свое удовольствие, наполняя меня своим горячим даром жизни… А еще вдвойне приятно, что мои мужчины в самый пиковый момент помнят именно обо мне. Они так нежно, с придыханием тянули: «Дэ-ееей… Арималышшшшш.....котенок…» - что хотелось тут же зацеловать их до полусмерти. Я не стал сопротивляться своим желаниям и зацеловал. Не до полусмерти, конечно, но довольные мужья счастливо мурлыкали, подгребая меня к себе собственническим жестом, да так и уснули, зарывшись носом в мои волосы, и не выпустив из объятий. Следующее пробуждение было в пустой постели. -"Ну да! Один пошел править миром, а второй академией!» Перевернулся на другой бок и некоторое время лежал счастливый. После этого понеслось счастливое мое время. Меня не отпускали ни на мгновение. Обязательно кто-то был со мной. Ринальд сдал пост новому ректору, и все свое время посвятил теперь мне, отслеживая мое состояние здоровья. Я постепенно вводил его в курс дел империи, понимая, что однажды просто не смогу заниматься государственными делами. Талсгар теперь дневал и ночевал возле меня и боготворил. Он готов был мне с неба достать звезды и все три луны за такой подарок небес…. То страшное время прошло, и мы вместе смогли преодолеть его. Рождение мальчишек стало для Рина самым страшным днем и в тоже время самым счастливым. Он поднял на уши всех, пока я в своей спальне старался дать им жизнь. Даже Тан сбежал от него, хотя тоже был на взводе. Рина трясло до тех пор, пока он не ворвался в спальню и не убедился, что со мной все в порядке. Только после этого он взял на руки сыновей. Алиса родила неожиданно для всех девочку, да такую очаровательную. Она сдалась на милость Сафиры и согласилась на развод. Её демон, появился чисто случайно на её горизонте. Даран очарован своей дочерью и вымаливает прощение у Алисы. Надеюсь, что у них все же перейдет с военных действий на любовные… Анвар просто счастлив, когда впервые увидел своих братьев. Он уже сейчас строит планы и мечтает быть им примером как старший брат. Талсгар вознес меня на небесный пьедестал и не отходит от внуков. Боюсь, придется кого-то оттаскивать, иначе избалует мальчишек. Он уже сейчас позволяет им многое. А я… не успев, оправится от родов, уже планирую рождение дочери для Танриса… Я тороплюсь жить и любить их, ведь придет день и потеряю все, что у меня есть… Не хочу об этом думать. Что ж, пожалуй, моя история наглядно показала, что убежать от судьбы невозможно и кара, игры и гнев богов бывает страшными стихийными бедствиями. Я усвоил урок. В общем, «новая счастливая жизнь» не наступит с новым днем. Всегда будут тревоги, печали и трудности, но, по крайней мере, теперь мы уже всегда будем преодолевать их вместе. Всей нашей семьей с преданными нам друзьями. И однажды мое сердце умрет вместе с мужьями и останется лишь бог дагертов обреченный на одинокое существование. С могу ли я, потом возродится? Об этом знает лишь Сафира. Конец.