дела сердечные

Шум северного ветра, шелест зеленых листьев и пение птиц заглушает музыка, льющаяся из наушников. Тэхен сидел под деревом и складывал розовую бумагу в маленькие конвертики, чтобы потом разослать всем полукровкам в лагере (и совсем неважно, что Валентинов день был почти четыре месяца назад). Будучи сыном Эроса, Тэхен обладал некоторыми силами, что перепали ему в наследство, но, к огромному сожалению Кима, он не мог ими полноценно пользоваться. Дело в том, что дела сердечные должны вершить сами влюбленные, и влезать в них не стоит. И Тэхен очень негодует, ведь, ну, как это не лезть? Именно поэтому сейчас он делает розовые конвертики, чтобы хоть как-то подтолкнуть полукровок к любви. Он же не сводить будет, всего лишь намекнет на возможность обрести любовь. Была бы воля Тэхена, он бы уже давным-давно рассказал всем про их чувства. Особенно Чимину, ведь Ким видит, что его любовь взаимна! Тэхен видит тоненькую розовую ниточку, что тянется от грудной клетки Чимина, его самого лучшего друга, к его взаимной любви. Взаимной! Пак Чимин был первым, с кем Тэхен познакомился, когда его мама отправила в Америку, на этот остров, в лагерь полукровок. Она даже толком ничего не объяснила, просто вручила ему билет и чемодан в руки и помахала ручкой в аэропорту. Уже потом, когда Тэхену все объяснили, он понял, что мама не могла по-другому. В аэропорту, когда он сошел с трапа, его ждал улыбчивый парень с табличкой в руках, на которой было, хвала небесам, по-корейски написано его имя. Этим парнем оказался Пак Чимин, с первого взгляда обычный мальчишка, но нет. Чимин, как и Тэхен, был полукровкой — сыном Аида, того самого, что был покровителем мертвых. Тэхен был неплохо знаком с греческой мифологией, и он прекрасно знал, кто такой Аид, так что, увидев Чимина, он был немного удивлен. Пак ни на йоту не напоминал даже отдаленно своего отца. Он был довольно мил и очень много улыбался, когда рассказывал про лагерь. Казалось, он знал его вдоль и поперек, что в процессе знакомства, подтвердилось. Чимин действительно знал лагерь очень хорошо, ведь он буквально вырос в нем. Это не было какой-то грустной историей, потому что «я не знал свою мать, так почему я должен думать о ней и грустить?». Чимина подкинули к границе лагеря, когда тот только родился. Видимо, его мать знала, от кого зачала. Чимин уверен, что если бы не неуязвимость, что передалась ему от отца, он бы был мертв уже очень давно. Ему сначала было довольно трудно, ведь мать его оставила, а отец даже не хотел признавать. Но был человек, который в те годы заменил ему и маму, и папу, приютил и всему обучил. Чимин даже жил у него в доме долгое время, пока один из полукровок — сын Посейдона, не заключил сделку с богами. С той сделки прошло три года, Чимин уже живет в домике Аида, который не был большим, но все же в нем было уютно. Аид его признал как своего сына только после той самой сделки, что уже не так сильно огорчало Пака. Чимин разъяснил ему, почему мама Тэхена так с ним поступила. Дело было в том, что какой-то там Перси Джексон, с которым Тэхен только должен был познакомиться, напортачил с чем-то, и сейчас на полукровок велась охота. И если бы его мама своевременно не отправила Тэхена в лагерь, он бы, возможно, не дожил до своего совершеннолетия. И да, спасибо, мам. Когда они прибыли в лагерь, пройдя через защиту, от которой Тэхен был в диком восторге, Кима вызвал к себе Хирон — исполнительный директор лагеря, который оказался лошадью, ладно, кентавром, но «у него копыта, Чимин!». Хирон сказал, что Тэхен был сыном Эроса, того самого который был богом любви и обеспечивал продолжение жизни Земли. — То есть, мать меня зачала с мужиком, который повелевает сексом? — уточнил тогда Тэхен, на что Хирон рассмеялся. — В какой-то степени, да, — и продолжил ведать Тэхену о его силах, которые в скором времени должны проявиться. — А моя дислексия? — Она у всех полукровок, не волнуйся, — успокоил его кентавр, но на самом деле, это только он думал, что успокоил. Тэхен же ничегошеньки не понял, но плюнул на это, ибо он все-таки не один такой. С того дня прошло почти два года и за это время не многое изменилось. Тэхен все так же был немного не из мира сего, как и до попадания в лагерь, часто витал в облаках, что было присуще детям Эроса. У него лишь появились силы, которые он старался развивать, хоть и был ужасно огорчен, когда Хирон сказал, что ему нельзя ими пользоваться. Также у него появились сводные братья и сестры, с которыми он делил домик, но за это время он так ни с кем и не сблизился. Зачем ему какие-то странные родственники? Он лучше будет развивать свою дружбу с другими полубогами, которые не были зачаты от его отца. Среди его друзей водились, кроме Чимина, Сокджин — сын Афродиты, и да, он действительно был сыном этой богини; Намджун — неуклюжий и, кажется, вечно пьяный сын Диониса, которому повезло больше всех полукровок, ведь он мог видеть отца очень часто, ибо тот был директором лагеря; и Хосок — сын Аполлона и он, по скромному мнению Тэхена, был сам Аполлоном. И, что Тэхена немного удивляет, все его друзья были корейцами, но они уже довольно долго проживали в Америке из-за своих вторых родителей, поэтому свободно говорили на английском. Тэхену этому еще предстояло обучиться. Он сдружился с Сокджином практически сразу после заселения в свой домик. Сокджин присматривал за новенькими детьми Эроса, как самый ответственный (на самом деле, просто никто другой на это не соглашался). Сокджин приветливо улыбнулся, когда переступил порог домика, и Тэхен клянется, что тот был самым прекрасным человеком, которого когда-либо видел. Высокий парень, выше самого Тэхена, предложил ему прогуляться, дабы получше узнать друг друга, и, ну, как Тэхен мог ему отказать? Они гуляли вдоль берега фейерверков, много разговаривали и смеялись. Шутки Сокджина были ужасны, но у Тэхена к концу прогулки все равно очень сильно болели щеки и живот. С Намджуном он познакомился сразу же после того, как они вернулись с прогулки. Он показался ему довольно устрашающим, когда тот прижал его к деревянной стене домика и громко зашептал на ухо. Он говорил, что если Тэхен хоть пальцем прикоснется к Сокджину, ветка виноградной лозы задушит его ночью. Тэхен действительно испугался, но не на столько, чтобы наделать в штаны, спасибо Сокджину, который оттащил этого парня за шиворот. — Он друг! — крикнул тогда Сокджин, и парень, словно шарик, сдулся и расслабился. А через секунду улыбнулся Тэхену и протянул ему руку. — Ким Намджун, очень ревнивый парень Сокджина, извини за это недоразумение, — и Тэхен успокоился, завидев его ямочки. Может, сначала Намджун и показался ему устрашающим, то потом он стал его считать чуть ли не самым лучшим другом. Хосок был последним, кто присоединился к компании друзей Тэхена. Кима с ним познакомил один из его братьев, совсем недавно прибывший из Пусана Чонгук, когда тот уходил тренироваться в стрельбе из лука с Хосоком, ведь Хосок был одним из лучших стрелков в лагере, но, к сожалению самого Хосока, не самым лучшим среди своих многочисленных братьев и сестер. Хосок буквально был солнцем. Его улыбка озаряла весь мир Тэхена (без преувеличений), а смех ласкал слух. Хосок сместил Сокджина, самого сына Афродиты, на второе место пьедестала красоты. Тэхен не будет врать, что влюбился сразу же, как только увидел Хосока. И он очень сильно был огорчен правилами пользования силами, ведь дитя Эроса не могло видеть, взаимна ли его любовь или нет, а сказать ему, конечно же, никто не смел. И вот сейчас, сидя под деревом, слушая музыку про любовь и складывая очередной розовый конверт, Тэхен решил, что признается Хосоку в чувствах, и будь, что будет. На внутренней стороне конверта он пишет: «люблю» и откладывает чуть в сторону от других, чтобы тот не дай бог не попал кому-нибудь другому. В наушниках песня сменяется кавером на песню «Every breath you take», который ему когда-то скинул Чимин, и Тэхен вспоминает кое о чем. Чимин никогда не рассказывал о своей влюбленности, но Тэхен не был слепым, и нет, дело тут не в его силах. Пак всегда дергался, когда в павильон для трапезы входил Мин Юнги — второй ребенок Зевса после Талии. Из-за своего отца к нему относились намного уважительнее, чем следовало, ведь, по правде говоря, тот этого не заслуживал. Юнги был таким засранцем, из-за которого многие полукровки страдали. Он редко подчинялся установленным правилам, а Хирон не мог никак на него подействовать, ведь тот был сыном самого главного бога. Юнги плевал на запреты и часто уходил из лагеря, хотя это было самым главным запретом! Никто не должен покидать лагерь без веских причин, никто! Он вел себя вызывающе, слишком сильно привлекал внимание, глумился над полукровками и даже иногда над преподавателями. На месте Хирона Тэхен давно бы уже его пришиб, честное слово. Ну и что, что он сын Зевса? Он же не сам Зевс, чтобы спускать ему все с рук. Щеки Пака краснели, когда тот сталкивался с взглядом этого придурка. И если сначала Тэхен все смахивал на трусость перед Юнги, то потом Ким понял, что дело тут вовсе не в слабости перед этим парнем. Нет, слабость, конечно, была, но немного другая. Чимин был влюблен в Юнги, этого нельзя было отрицать. Догадки Тэхена подтвердились, когда у того, наконец, проявились силы. Тэхен однажды проснулся и, когда вышел из домика, заметил розовые ниточки, что тянулись из груди полукровок. Не все эти нити были сплетены с нитями тех, к кому они тянулись, и не у всех они были. Но у Чимина такая нить имелась, и, что повергло Тэхена в шок, она переплеталась с чужой нитью. Тэхен уже знал, что сплетенные нити означали взаимные чувства, поэтому он сразу понял, что Чимин не один был влюбленным. Юнги был тоже влюблен, и это очень удивило Тэхена. Этот придурок умел любить? Серьезно? С того дня Тэхен еле успевал прикусить язык, чтобы не выболтать все Чимину. Чертовы правила! Если бы не они, Ким бы уже все рассказал другу, и тот бы был счастлив в отношениях со своим придурком. Ким крутил в руках розовый конверт и раздумывал о своих дальнейших действиях. Прямо сейчас он мог бы написать в конверте для Чимина про его взаимную любовь, что считается вмешательством в дела сердечные, и поплатиться за это, а мог бы ничего не писать и продолжать наблюдать за действиями Чимина. И второй вариант самый лучший для Тэхена, но Ким знает, что его друг тот еще трусишка, который ни за что не сделает первого шага, поэтому он все же пишет внутри конверта послание для Пака и молится своему отцу, чтобы его наказание не было ужасным. С конвертом придурка он поступает точно так же. — Отец, прошу, не наказывай сильно, — шепчет Ким, собирая конверты. Он выключает музыку в плеере и уходит с берега ручья обратно в лагерь. Кажется, скоро должны как раз объявить ужин.

***

Чимин вертит в руках розовый маленький конверт и хмурит брови. Он понимает, что конверт никто кроме Тэхена ему подкинуть не мог, ведь именно его друг обычно занимается такими вещами. Ни один из навязанных родственников Тэхена не стал бы таким заниматься, поэтому этот конверт немного настораживал Чимина. Пак понимал, что внутри конверта не могло быть что-то ужасное, ведь это все-таки Тэхен, а не кто-нибудь из детей Ареса. Делать что-то ужасное ради раздора это скорее их прерогатива, чем детей любви. Пак, закусив щеку изнутри, распечатывает конверт. Развернув полностью розовую бумагу, он распахивает глаза. «У сосны Талии после отбоя» было выведено на бумаге. Тэхену не зачем писать такое, чтобы подшутить над Чимином, Пак в этом уверен. Да, конверт точно от Тэхена, но вот текст — нет. Ким не стал бы такое писать. Тогда кто это написал и зачем? Чимин сворачивает листок обратно в конверт и прячет его во внутренний карман куртки. Когда в лагере объявляют отбой, Чимин вылезает из кровати, не заботясь об издаваемом шуме, ведь он единственный сын Аида за последние девятнадцать лет. Накинув куртку и сунув ноги в кроссовки, Чимин выходит на улицу и направляется к сосне Талии. Пак очень надеется, что это не розыгрыш от Тэхена или кого-нибудь еще. До сосны он доходит чуть больше, чем за пятнадцать минут, подсвечивая себе дорогу огоньком, который он научился воспроизводить еще в двенадцать лет. У ствола уже кто-то стоит, тихонько насвистывая. Свист прекращается, когда Чимин имел неосторожность наступить на ветку, которая, переломившись, громко хрустнула. — Кто здесь? — раздался голос, и в следующую секунду лицо обладателя голоса озарилось голубым свечением. Сердце Чимина пропустило пару ударов. Голубым свечением обладали лишь молнии. Молниями умел владеть среди полукровок только Юнги. — Я спрашиваю, кто здесь? — чуть раздраженнее, чем до этого, спросил Юнги. Очередная вспышка молнии озарила ближайшие метры, и Пака заодно. — Ты? — брови Юнги ползут вверх, скрываясь за серебристой челкой. Чимин и сам не верит своим глазам. Его огонек колышется в такт быстрым ударам его сердца. Розовый конверт прожигает через слои одежды кожу Чимина, и Паку в эту секунду так сильно хочется, чтобы все это было неправдой, ведь то, что он сейчас видит, действительно не похоже на нее. Молния Юнги сияет ярче, распространяя вокруг синее свечение. Мин стоит, не шевелясь, как будто даже не дыша. Когда он раскрывал тот розовый конверт и читал послание, даже не думал, что в назначенном месте встретит сына Аида. — Почему ты здесь? — прокашлявшись, спрашивает он. Сияние тускнеет, возвращаясь к нормальному свечению. — Я получил конверт, — тихо отвечает Чимин, скрещивая руки на груди, как будто защищаясь. Его огонек чуть колышется на ветру, озаряя лицо Пака желтыми волнами света. — В нем было написано про сосну и отбой? — интересуется Юнги, отражая позу Чимина. Черная кожаная куртка похрустывает от скрещивания рук. Пак кивает, тяжело сглатывая. Юнги наблюдает за тем, как Чимин опускает взгляд на землю, как его ресницы дрожат, отбрасывая тени от огня на алеющие щеки. Юнги хмыкает. В душе теплеет от осознания происходящего. Тэхен тот еще паршивец. — Надеюсь, твоему другу несильно влетит за содеянное, — говорит Юнги, подходя ближе к парню. — Что? — тот дергается от слов Мина и поднимает голову. Его щеки становятся еще более красными, когда он понимает, что между ним и Юнги крохотные сантиметры. Губы Мина растягиваются в ухмылке, которая секунду спустя превращается в скромную улыбку, когда он тянет руку к ладоням Чимина. Его молния приближается к огоньку Пака, когда Мин переплетает свои пальцы с пальцами парня. У того глаза на лоб лезут от действий Юнги и дыхание учащается. — Говорю, — бормочет Юнги, поглаживая костяшки пальцев сына Аида большим пальцем, — что твой друг, кажется, нарушил правило, написав нам послания. — Что? — вновь спрашивает Пак, метая взгляд между переплетенными пальцами и лицом Юнги. — У нас взаимно, Чимин, — улыбаясь, тихо шепчет Юнги почти в самое ухо парня, а затем наклоняется еще ближе и аккуратно целует в мягкие губы. Пак от неожиданности зажмуривает глаза, но не отстраняется. Расслабившись, он улыбается и отвечает на нежный, не переходящий границы, поцелуй. Красный огонек и голубая молния ярко освещают сосну Талии и двух парней, что, наконец, признались в своих чувствах. На следующее утро Тэхен растягивает губы в улыбке, наблюдая за перешептываниями друга с его парнем во время завтрака. Тэхен еще не получил наказание, но ему совсем не страшно, пока его друзья счастливы, а пальцы переплетены с пальцами сына Аполлона.