Жажда Скорости

Алек — парень с темными волосами и в черной, как сама смерть, одежде, стоял около машины, сжимая сигарету между пальцами и устремив взгляд вдаль, он часто так зависал, поэтому Джейс даже не удивился, когда все сказанное им пролетело мимо ушей приятеля. — Земля вызывает Алека, прием! — щелчок пальцев перед лицом вернул того в реальность. — Блять, что? — наконец-то орехово-зеленые глаза были обращены к блондину, который резко открыл банку газировки и опустошил ее в несколько глотков. — У нас появилась возможность надрать зад Моргенштерну, — Лайтвуд знал эту блядски хитрую улыбку. Джейс что-то задумал, и, как всегда, это ничем хорошим не закончится, — И не в том смысле, в котором ты бы хотел. — Отъебись, Джейс. — Ладно, прости. Ты готов услышать мой план? — Честно? Нет. Каким образом ты собрался это сделать? Если ты хочешь меня впутать в одну из твоих ебанутых затей, то забудь, я заебался попадать в неприятности из-за тебя! — Алек сделал очередной затяг, а затем медленно выпустил дым в лицо блондина. — Твою, Мать, Алек! Ничего криминального, просто гонка. Этот придурок готов отдать свою лучшую тачку, если один из нас обойдет его на трассе. Финиш будет на маяке, помнишь это место? — Конечно. А если он выиграет? — каждый раз, когда брюнет выслушивал «гениальную» идею Эрондейла, он сразу отмечал, что о последствиях этот идиот рассказывал лишь тогда, когда Алек сам его спрашивал. — Этого не будет. Но я пообещал, что мой мустанг перейдет к нему, — Лайтвуд закашлялся так сильно, что вскочил на ноги. Он уставился на Джейса так, словно тот только что признался в своей гомосексуальности (и это при том, что каждый вечер парень уходил из бара в компании очередной шлюхи). — Ты серьезно?! Джейс, это хуевая идея! —  возмутился Алек, но теперь пришла очередь блондина игнорировать приятеля. — Нет, братишка, мы заставим его давиться пылью. Тачка Себы станет моей, я даже дам тебе покататься на этой красотке. — Ты не в себе. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ*** Гонка должна была состояться ночью. Маяк благородно возвышался над побережьем. Огромная луна освещала дорогу, словно китайский фонарик, а звезды в небе образовывали не одно созвездие. Темные силуэты деревьев вдали были похожи на мазки краски на поверхности холста, а близлежащее море, как зеркало, отражало космичекий вид неба. «Нет времени суток прекраснее, чем ночь», — подумал Алек, ведь именно в это время он не видел серых и загруженных людей, которых беспокоило лишь одно: как не опоздать на работу и как не проебать свою жизнь. А вот ночные пешеходы были всегда более живыми, их запал и жажда приключений вдохновляли Лайтвуда, так как он сам все время старался удержать огонек этого фитиля страсти внутри себя. Здесь же, на границе города, было совсем тихо, лишь отголоски представителей фауны разбавляли умиротворяющую тишину. Синхронный звук тормозов, и из машин показались два приятеля, которые отчаянно ждали начала гонки и поражения Себастьяна. Он уже давно был здесь, и, как показалось Алеку, причина была не в излишней пунктуальности, а в желании упрекнуть братьев в их нерасторопности. — Ну что, лузеры, готовы к самому быстрому поражению в вашей жизни? — блондин с выразительными скулами стоял на старте, облизываясь так, будто ему только что кинули кусок мяса на растерзание. — Пошел нахуй, Моргенштерн, — Джейс и Алек рассмеялись, так как сказали это одновременно, их руки соединились в победном хлопке, а затем каждый из участников гонки сел в свою машину. Девушка, которая вышла на середину дороги, послала воздушный поцелуй Себастьяну, отчего Алек яростно вцепился в руль, ведь он знал, что этот мудак встречается с его сестрой. Эта гонка будет для нее, он втопчет блондина в асфальт, лишь бы тот больше никогда не прикасался к Изабель. На старт… Внимание… Марш! Три машины, цены которых были за пределами понимания обычного человека, рванули с места, взрывая мирное пространство вокруг, даже птицы не сдержали своего крика, устремившись в ночное небо. Шум резины, стирающейся о дорогу, и рев мотора были колыбельной для любителей скорости. Лайтвуд и Эрондейл держались практически на одной линии, затем второй начал вырываться вперед, оставляя своего друга и врага далеко позади. Алек верил в него, потому что знал, что эта победа значит очень многое, и не машина — главный приз, а унижение этого самовлюбленного придурка. Брюнет один раз взглянул на Моргенштерна, а затем вновь надавил на газ, оставляя того в одиночестве. Джейс кричал от переполнявшего его адреналина и восхищения происходящим. Затем он посмотрел в стекло заднего вида и резко надавил на тормоз. Себастьян проехал мимо на запредельной скорости, но Эрондейла это не волновало, он рванул к краю моста, сжимая волосы на голове. Машина его друга, нет, брата, была перевернула. Она горела адским пламенем на берегу реки, еще немного, и мощный взрыв оставит после себя пустоту и пепел. Огонь возвышался над мостом, как костер, в котором сгорала всякая надежда. Оранжевый свет поглотил все пространство, сцена выглядела жутко, несмотря на то, что напоминала недавний парад фейерверков в день города. Джейс бежал вниз, он кричал от невозможности что-либо сделать, времени оставалось ничтожно мало. — Сукин ты сын, Алек! Ты должен выжить! — ноги сами несли блондина, но не успел он спуститься вниз к воде, как шум от взрыва начал разрывать барабанные перепонки. Эрондейл упал на землю, ударяясь коленями о камни и рассекая руки в кровь, — Алек, братишка! Нет! Слезы из глаз отражали языки пламени, Джейс не сомневался, что Себастьян давным-давно покинул трассу, что это именно он подбил его единственного родного человека. Алек никогда не был просто другом, их связывало намного большее, слово «брат» не было ребяческим прозвищем, они в самом деле считали себя семьей. А теперь от него не осталось ничего, лишь гребанная машина и чувство вины, которое разъедало изнутри. Звук полицейских сирен вернул Эрондейла в реальность, он почувствовал, как его руки резко оторвали от земли и сковали в наручники. — Что? Вы ебанутые?! Это не я! Это Себастьян Моргенштерн! Эта сука убила его! Он убил его! Но никто не слушал, люди в форме с беспристрастным выражением лиц исследовали место преступления и сообщали что-то в участок по рации. Этой ночью ни один из братьев не вернулся домой.