Часть 1
17 сентября 2017 г., 16:17
Петербургские будни скупы на солнечный свет и тепло, но довольно щедры в пасмурной и хмурой погоде. Этот день ничем не отличался от предыдущих: небо переливалось из светло-серого в тёмно-синий, предупреждая людей о возможной непогоде, представляющей собой затяжной дождь и, возможно, даже грозу. Лишь ветер давал о себе знать, сильными порывами настигая зябнувших прохожих и полуголые ветви деревьев. Те, кому посчастливилось быть на улице, имели наискучнейший вид, однообразно и безжизненно перемещались с место на место, вели машину и ехали в ней пассажирами, тупо смотря в окно, и медленно прощались с хорошим настроением. Лишь где-то в уголке тёмной комнаты, сидя на мягком бежевом диванчике, всё было как нужно, уютно и тепло: умиротворяющая тишина, время от времени разбавляемая городским шумом с улицы, горячий чай с имбирем и лимоном и сборник «Тёмные аллеи» в холодных женских руках.
Девушка перелистнула страницу, когда колокольчик над дверью тихо подал звук, оповещая всех о новом посетителе. Его встретили лишь голубые глаза бармена, похожего на героя какого-нибудь старого французского романа. «Чего-нибудь покрепче и погорячее», — тихо раздалось на другом конце комнаты и дошло до девичьих ушей, заставляя на секунду отвлечься от занимательного чтения. Конечно, ничего крепче робусты в кофейне быть не могло, поэтому, получив свой заказ, парень сел за один из нескольких свободных столиков, кинув непродолжительный взгляд на девушку за соседним столом.
Если бы рассказ так и не закончился, она бы, наверное, не подняла взгляд и не посмотрела на человека, которому было необходимо согреться и просто спрятаться от людей в этом пустом месте. Девушка смотрела на него совсем недолго, но в её голове сложилось предубеждение об этом незнакомце, и оно было далеко от приятного. Вновь опустив глаза и перевернув лист, она с головой погрузилась в напечатанный мир.
Её мысли застряли где-то во второй половине девятнадцатого века, вместе с Толстым и Достоевским, написавшими столько прекрасным произведений, времени на прочтение которых оставалось впритык. Но когда остается пару свободных часов, она обязательно идёт сюда, в эту малоизвестную кофейню, где тихо и уютно, в отличие от общежития. Но приходит время возвращаться, ведь завтра вновь ехать на пары, учиться, читать в библиотеке, читать в метро и приходить читать сюда, но только то, что ей хочется, а не то, что нужно. И она не заметит, что тот парень ушёл уже пол часа назад, и что всё это время его взгляд был направлен на читающую девушку, сидевшую в углу этого тёмного уютного помещения.
***
— Как по часам. Вчера был чай со смородиной, сегодня, по меню, с голубикой и мятой, — мягкая улыбка встречает постоянную посетительницу вместо банального приветствия. — Медленно, но верно, изучаю ваше чайное меню, — та же лёгкая улыбка и тонкие пальцы, сжимающие старую книгу. Сегодня что-то не даёт ей сосредоточиться на чтении, отвлекает, пытается затуманить её мысли, а глаза направить в сторону выхода. Нельзя сказать, что она кого-то ждёт, ей просто хочется, чтобы кто-то сидел рядом, сохраняя её спокойствие. И она глубоко вздыхает, когда слышит характерный звук открывающейся двери и последующий звонок. Несколько шагов, хрипловатый голос, скрип пружин, глоток. — Кто на этот раз? Тургенев или Горький? — мужской голос звучит слишком громко и чуть ли не раздается эхом. Взгляд зелёных глаз перемещается с книги куда-то в сторону, но не поднимается, а в голове путаются мысли: ей ли это? Ну да, конечно, кроме вас двоих здесь никого нет, даже бармен куда-то подевался, оставив своё рабочее место. — Не угадал. Пушкин, — лицо улыбается, но глаза — ни капли, будто стеклянные. — Любишь русскую классику? — он делает глоток, и взгляд направлен прямо на её. — Будущий филолог должен не только любить классику, но и жить ею, — книга кладется на стол и это становится приглашением. — Это касается литературы в целом, и русской, и зарубежной. — Как же нас, филологов, занесло в эту кофейню — знамение какое-то, — добрая ухмылка на суровом лице давала прекрасный контраст. — Ты филолог? — женские брови изогнулись в недоумении. — Какой раз убеждаюсь, что внешность обманчива, — пальцы заправляют светлые волосы за ухо. — В области английского языка и литературы, — всё та же ухмылка и кивок головой. — Если я скажу, что читаю рэп, ты удивишься ещё больше. — Приятно удивлюсь, весьма приятно. Книга давно закрыта и лежит на краю стола, даже когда-то горячий чай остыл, но не теряет вкуса. Двое молодых людей, тихая мелодичная музыка где-то в соседней комнате и приглушенный свет — кто-нибудь сказал бы, что это свидание, но нет — это всего лишь встреча двух незнакомых людей, совершенно разных на вид, но чем-то очень похожих внутренне, душевно. Наверное, они ещё и сами этого не поняли, но на это есть почти вечность, а может и несколько дней. Никто ведь не ставит ограничений, потому что они просто не нужны. Не нужны были номера, не нужны были запланированные встречи, ведь они оба каждый день приходили в это место и беседовали о литературе, о музыке, о политике и таких мелочах, как освежитель воздуха или зубная паста. Даже если не было общей темы для разговора, не было и неловких моментов — молчание было нужно им обоим. Их общение ограничивалось пространством этой кофейни: они не выходили, не гуляли, не встречались в других местах и это было для них совершенно нормально, ведь имена друг друга они узнали лишь на третий раз их разговоров. Их полностью устраивали такие приятельские отношения, эти тёплые посиделки, но всё когда-то заканчивается. Так, толком и не начавшись, всё закончилось: сначала не пришёл он, затем она. Он уехал в другой город, а у нее попросту не оставалось времени. Они забыли друг о друге так же быстро, как и заинтересовались. Никакой драмы, всё просто.***
Холод пробирал до костей, ветер задувал туда, куда только можно, и тёплое осеннее пальто не могло защитить стройное женское тело. Прижимая воротник одежды к горлу, девушка шагала вдоль рядов с магазинами, мельком смотря на хеллуинские украшения, которыми были завешаны стеклянные витрины. Это придавало некой зловещности полупустой улице, и она ускорила шаг. До нужного ей места осталось совсем немного, но чужие шаги позади заставили сердце биться чуточку быстрее. Успокоение пришло только тогда, когда она оказалось в давно знакомом месте, где пахло кофе с молоком и свежей выпечкой. Тепло окутало её тело с головы до ног после первого глотка сладкого чая с бергамотом. Книги с собой у неё не оказалось, но это совсем не было поводом уходить отсюда слишком быстро, даже если станет слишком темно, она не захочет уходить. Она поняла, что звонок над дверью поменяли, когда услышала совсем другой звук при открывании входной двери. В её воспоминаниях давно был нарисован образ молодого человека, которого звали Мирон, и которого она по себя называла ласково Мир, как вселенная. И девушка осторожно подняла глаза, борясь с ускоренным сердцебиением, почему-то так резко возникшим в её грудной клетке. Та же добрая ухмылка и суровое лицо. Оно побледнело от холода, а не покраснело, как у многих, и руки были чем-то заняты. Они смотрели друг на друга как старые друзья, которых что-то разлучило, но это не была ссора. Наверное, расстояние, а, может быть, они и не были друзьями. — Я подумал, что ты уже всё прочитала за время моего отсутствия, поэтому… вот, — в руках его находятся стопка книг, но буквы перемешиваются, и она не может понять, что там написано, лишь медленно встает и безмолвно забирает у него подарок, всё так же неотрывно смотря ему в глаза. — Спасибо, — она улыбается и через пару уже тихо смеется, пряча улыбку в руке. — Очень удачно я зашла, однако. Признавайся, ты следил за мной? — Никак нет, — серьезно произносит парень и косо смотрит в сторону барной стойки, заговорщически подмигивает бармену и вновь возвращает нежный взгляд девушке. — Сердце подсказало. — Перестань, — сдержанный смех и смущенный взгляд, но это не останавливает её отложить такие любимые вещи в сторону и обвить руками мужскую шею. Его руки, в свою очередь, обхватили хрупкую талию, а спина ссутулилась, чтобы быть ближе к девичьей шее. Он чувствовал, как она уткнулась носом в его плечо, обдавая горячим дыханием. И они вмиг согрелись от тепла тел друг и друга, что даже чай больше не был нужен. Он думал, она устроит истерику, даст ему звонкую пощечину и убежит в слезах, но лишь в который раз понял, что совсем не разбирается в женщинах, тем более в той, которая прямо сейчас обнимает его так крепко, будто самого близкого друга. А она и не подозревала, хоть и чуточку надеялась на то, что встретит его сегодня. Они разговорились, с жаром обсуждая всё, что пропустили за время, на этот раз сидя рядом, на одном диване. Их колени соприкасались, как их души — едва ощутимо, но так чувственно. Им казалось, что они остались одни, и на самом деле бармен оставил их вдвоем, скрывшись на кухне, чтобы не смущать двух влюбленных, как он считал. — Похоже, нас снова оставили вдвоем, — женский голос разорвал затянувшуюся тишину, а зелёные глаза опустились на воротник розовой мужской рубашки. — Сообразительный парень, — он суетится, пересаживается поудобнее, поджав под себя одну ногу, и поправляет рубашку, которая как-то не так сидит, не так, как пару часов назад. Девушка начинает чувствовать себя как-то не так, будто чего не хватает. Нужно что-то сделать, чтобы избавиться от этой неловкости, только что? Прочитав несколько десятков романов, она вполне понимает, но знает, что это не должно исходить от неё, однако кому нужны эти стереотипы? Кладя руку на его коленку, она поддаётся вперед и прижимается холодными губами к чуть тёплым, второй рукой прикасается к груди, в которой так же учащенно бьётся сердце. Он не удивлён, ему не всё равно, он хотел поцеловать её первым, как это делали сотни героев романов, которые она прочитала. Но она сделала первый шаг сама, а значит она этого хотела. Мирон прижимает девушку к себе, нежно сжимая шею, и сплетает их языки вместе. Здесь тихо, лишь спокойная музыка играет в соседней комнате и звуки поцелуев слышны в углу с тусклым настенным светильником. Двоих влюблённых не волнует, что кофейня уже как десять минут должна быть закрыта, что погода разыгралась в недобрую игру, ведь у них всё просто: они просто влюблены, никакой драмы.
