opposition

Игра с Факелом не за горами, а Чонгук снова получает нагоняй от тренера. Чон вечно летает в каких-то облаках, а сегодня вообще получил шайбой, благо не по голове. Он добросовестно посещает командного врача, который выписывает заживляющую мазь, и направляется на стоянку, выходя через главные двери дворца. Подойдя к машине, Чонгук понимает, что вести сам машину не сможет. Тупая боль отдает слишком сильно, чтобы напрягаться. Поэтому старший звонит другу, не замечая подходящего Чимина, который улавливает суть разговора. — Ничего, хён, — уверяет друга Чон. — Я вызову такси, не волнуйся. Ничего серьезного, просто острая боль. Врач сказал, что к игре с Факелом буду здоров. Давай, пока. Чонгук сбрасывает звонок и тяжело вздыхает. Ему не хочется ехать на общественном транспорте, а тем более вызывать такси, оставляя свою машинку в одиночестве на стоянке. А вариантов больше он не видит, нужно выбирать. — Я могу довезти тебя, — подает голос Чимин. Чон разворачивается слишком резко, отчего боль пронзает бок и вся гамма эмоций отражается на его лице. — Подслушиваешь? — щурится Чон, глядя на парня. — Так вышло, — пожимает плечами Пак, подходя ближе. — Так ты примешь мою помощь или включишь жертву? — Вариантов не так много, — отвечает Чон. Сейчас ему плевать, как и с кем ехать, лишь бы поскорее попасть домой и лечь спать. На часах только девять, а старшего рубит конкретно. Пак подходит еще ближе, протягивая руку, и Гук кладет в раскрытую ладонь ключи. Медленно, но верно, он доходит до пассажирского места и садится в машину, все еще морщась от боли. У старшего едва хватает сил пристегнуться, потому что больно тянуться за ремнем, но у него все же получается. — Слышал от доктора Чхве, что тебе зарядили шайбой, — начинает разговор Чимин, чтобы тишина и напряжение не давили. Ехать не близко, все время молчать же не будешь. — Сильно болит? — Терпимо, — врет уверенно Чонгук, а самому даже сидеть неудобно. — Настолько, что ты даже машину вести не можешь. Понятно, — кивает головой Пак, поглядывая в зеркало заднего вида, когда решает перестроиться в левую полосу. — Тебя это не касается, — шипит Чон, разминая пальцами ушибленное место, в надежде, что отпустит, но делает еще больнее. — Не дави, — заметив манипуляции старшего, говорит Чимин, убирая его руку. — Если ушиб сильный — сделаешь еще хуже. — Откуда ты знаешь?! — недовольно морщится Чонгук, считая, что это не должно волновать младшего. — Я, вообще-то, медик, — спокойно отвечает Пак, следя за дорогой, и даже не поворачивает голову в сторону Гука. А тот сейчас удивлен. Он не знал, что Чимин учится в медицинском. И сейчас Чон понимает, что вообще мало что знает об этом парне. Профессиональное это одно, а вот личное — совсем другое. Чонгук качает головой, поджав губы, и после вбивает свой адрес в навигатор, чтобы Паку было удобнее ехать. Ему хочется начать разговор, но он каждый раз себя останавливает, считая, что не так уж и важно то, что он хочет спросить. Вся его спесь улетучивается теперь, при виде этого парня: он не язвит, не шутит, и если говорит, то по делу и только. Гук не бегает, но почти готов начать это делать, потому что приходит долбанное понимание: чувства вспыхнули и ему уже не потушить этот пожар. Но еще в старшем греется обида. Хотя это даже комично. Чон никогда не думал, что его возможно провести, но Чимину удалось. Он даже сам не замечает, как усмехается своим мыслям, стараясь сильно не смеяться, потому что становится больно снова. Он держится за бок и пытается успокоиться. — Что тебя так развеселило? — спрашивает Чим, повернув голову в сторону старшего и задержав на нем взгляд на пару секунд. — Ты комично смотришься за рулем, — начинает отшучиваться Чонгук, вроде бы возвращая былое общение. — Всегда удивлялся, как тебя с таким ростом взяли в хоккей. — Еще раз пошутишь про мой рост и дантист тебе точно понадобится! — злится Пак, хотя внутри будто что-то отлегло: Чонгук говорит так, будто не его обвели вокруг пальца и заставили почувствовать себя дураком. — Не злись, — улыбается Чон, внимательно всматриваясь в профиль Чимина. — Мой тренер настоятельно рекомендовал держаться от тебя подальше, — говорит старший, следя за реакцией парня. Тот немного крепче сжимает руль, но тут же пытается расслабиться, чтобы особо не выдавать свои чувства. Ясное дело, почему тренер так сказал, Чимин все понимает. — Мой тоже, — отвечает Пак, поджимая губы. Спорт — это борьба. Отношения между игроками разных команд только мешают здоровой игре. А так как Чимин и Чонгук капитаны команд, им еще труднее будет. Если вообще что-то выгорит, потому что младший уже не особо уверен в успехе. Личная жизнь всегда давалась ему с трудом. У него не было нормальных отношений, а по сему он вообще не знает, как это — нормально. Но это нисколько не мешает ему пытаться снова и снова. Вот только с последних его попыток прошло прилично времени, и Чонгук единственный, кто по-особенному заинтересовал его. Чон необычный, как кажется младшему. Его дерзость и высокомерие граничит с некой нежностью, проявляемой только к нему. Пак весьма внимателен ко всем, к кому у него есть какой-либо интерес. И его внимательность убедила его в том, что Чонгук проявляет к нему интерес по-своему: дерзит, но в то же время подвозит до дома; грубит и пытается унизить, но остро реагирует на то, что Чимин якобы женат. Сложить дважды два Паку не составляет труда. И сумма, которая получается у него в итоге, очень даже нравится парню, поэтому он решает для себя, что сделает все, что от него зависит. — И как ты поступишь? — интересуется Чонгук, прокручивая в голове два варианта ответа. — Покорно выслушаю все его доводы, но поступлю иначе, — не скрывая, открыто говорит Чимин. Жизнь — такая штука, где, не попробовав — будешь жалеть потом все оставшееся время, поэтому Пак сейчас и пробует. Почти открыто говорит о том, что хочет быть с Чонгуком, но старшему тоже нужны прямые слова, без лазеек, четко и понятно. — И как же это? — включает дурачка Чон. — Предложу тебе встречаться, если ты не против, — поясняет Чимин, хотя знает, что это не обязательно, Чонгук и так все понял, просто играется, как и он с ним. — Мы приехали. Чон и не заметил, как машина въехала во двор, и Пак даже успел припарковаться. Старший прокручивает в голове варианты дальнейших действий, а после ненавязчиво предлагает: — Могу предложить тебе кофе. — У меня утренняя тренировка, — вздыхает Чимин. — Уже поздно, нужно еще до дома доехать. — Я подвезу тебя завтра, — предлагает снова Чонгук. — Мне как раз с утра нужно в спортзал. — С таким ушибом ты решил заниматься? — Не все так страшно, — уверяет его Чон. — Это мы еще проверим! — Я готов на медицинский осмотр, доктор Пак, — улыбается Гук, видя ответную усмешку. — Хорошо. Чимин вылезает из машины и ждет, пока выйдет Чонгук. Они вместе поднимаются на девятнадцатый этаж в лифте, а после старший приглашает парня в свою квартиру. Чон проводит маленькую экскурсию: что и где находится, а потом предлагает поужинать. Когда выясняется, что никто не умеет готовить ничего, кроме рамена и яичницы, оба решают, что лучшим выходом из ситуации будет заказать доставку из китайского ресторана. Так и поступают, уже через полчаса поглощая пищу за столом в кухне. После ужина и вкусного чая, Чонгук ненавязчиво намекает на то, что Пак обещал ему, вообще-то, осмотр. А точнее, он просто ставит его перед фактом. И пока Чимин внимательно осматривает и щупает, Чон еле сдерживает стоны от прикосновения горячих и сильных рук. Это чертовски приятно и заводит. Но Чим вовремя останавливается, что-то говоря о том, что нужно на ночь перевязать бок, предварительно смазав ушиб горячей мазью, которую выписал ему, Чонгуку, врач. И когда Пак приступает к процедуре нанесения мази, для старшего начинается новая пытка. Стараясь скрыть то, насколько ему приятны эти прикосновения, Чонгук стискивает кулаки и прикусывает губу, не замечая, как Чимин коротко поднимает на него взгляд и чуть улыбается. — Можешь не сдерживаться, — усмехается Чимин, чуть надавливая на синяк, хорошенько смазывая ушибленный участок тела. — Ты будто специально это делаешь, — вздыхает Чонгук, сдерживая полу стон. — Только ты так реагируешь, — изгибает бровь младший, заглядывая в темные глаза: такие красивые и завораживающее, в такой близи. — Выставляешь меня извращенцем. — Приподнимись, мне нужно перевязать, — просит Чимин, и старший повинуется. Чонгук упирается руками в обивку дивана, еле дыша. Пак так близко, его лицо практически в нескольких миллиметрах от его собственного. И когда младший поднимает взгляд — ни минуты не медлит, целует медленно и ненавязчиво. — Это благодарность за перевязку? — усмехается Чимин, не отстраняясь. — Не язви, — отвечает Чонгук. — Все серьезно. — Я и не спорю, — говорит Чимин, проявляя инициативу и целуя снова. — Тренер будет не в восторге. — Не твой один, — усмехается Чонгук, припадая к чужим губам.