На две уставших души одна планета

И найти бы между нами Тонких нитей связь, расставить Все бемоли и все акценты - На две уставшие души одна планета

      Брак с пиратом был одной из самых глупых ошибок, которую я когда-либо совершала. Я поняла это в первый год совместной жизни, когда быт семейной жизни стал похож на трясину, из которой я не могла выбраться. Каждый день был похож на предыдущий. Моя жизнь превратилась в нескончаемый День Сурка. Утром встать на час раньше, чтобы успеть приготовить завтрак для Киллиана и Генри, поехать на работу, просидеть там несколько часов, бесцельно перебирая бумаги или пытаясь состряпать отчет для Реджины, а вечером снова домой, к плите, чтобы приготовить ужин и ублажить пирата, который за день уже успевал выпить рома и включал режим «мачо». От запаха алкоголя и перегара меня начинало тошнить. Реджина. Мне чертовски не хватало ее. Я невыносимо скучала по ее улыбке, по ее голосу, по нашим совместным «семейным вечерам», которые были только для нас троих: для Реджины, меня и Генри. Всего этого я лишилась в тот день, когда сказала «Да», стоя перед алтарем. Тогда мне это казалось правильным, ведь даже в сказках принцессы не женятся на королевах, так что закрыть свои чувства к этой потрясающей женщине где-то глубоко внутри себя, и ответить на предложение Киллиана мне казалось единственно верным. Боже, как же я ошибалась. Отмотать бы время назад и все исправить, да только Маховик Времени в этом мире не существует.        Спустя два года Генри уехал в Нью-Йорк, чтобы поступить в университет, и это стало переломным моментом для всех. Реджина ушла глубоко в себя, сутками пропадала на работе, не отвечала на звонки, а порой и вовсе уезжала из города. Я стала искать причины и поводы, чтобы не приходить домой. Любые, даже самые малейшие. Я уезжала в Бостон, но снова возвращалась, ведь на моей шее висел огромный камень с надписью «брак». Я снова начала курить, ища в едком дыме сигарет свое спасение. Я лгала родителям, убеждая их, что у меня все хорошо, хотя сердце предательски ныло каждый раз, когда Мэри-Маргарет упоминала имя Реджины. Белоснежка все силилась понять, почему мы перестали общаться, но я лишь отмахивалась, ведь ей не нужно знать, что для нас обеих было лучше не видеть друг друга. Ведь какая ирония, кто бы мог подумать, что та, кто была когда-то самой настоящей занозой в моей заднице, станет для меня чем-то, вроде наркотика, без которого меня ломает. Без которого я моя жизнь утратила все краски и превратилась в бесцельное существование.       Все окончательно рухнуло через год, после отъезда Генри. Я достигла точки кипения и поняла, что больше не могу лгать. Киллиану. Родителям. Себе. Я больше не могла каждую ночь засыпать в объятьях не любимого мужчины, поэтому в один вечер просто собрала все свои вещи, оставила на столе заявление на расторжение брака и уехала в Бостон. На следующий день мне пришлось выключить телефон, который разрывался каждые пять минут. Звонила Мэри-Маргарет, звонил Дэвид, Киллиан, Руби, но я не хотела слышать никого, кроме Реджины. Но она не звонила. Та единственная, чей звонок был для меня так важен так и не позвонила. И на следующий день. И через неделю. Мертвая тишина. Все это время я пыталась связаться с ней, но безуспешно. Она не отвечала на мои звонки, на сообщения, практически не заходила на страницы в своих социальных сетях. Она буквально исчезла их моей жизни, и лишь ночами ее образ тревожил мой и без того беспокойный сон.        Спустя месяц Мэри-Маргарет сказала, что Реджина уехала из Сторибрука. Без предупреждения. Просто собрала свои вещи и уехала. Никто даже не знал, куда. Наверное, тогда я окончательно поняла, что потеряла ее. Мне хотелось рыдать, биться в истерике, потому что я снова упустила свое счастье, которое столько лет было рядом, но из-за своего страха я все испортила. Снова. Я никогда не отличалась умением решать свои проблемы, и единственным решением для меня всегда был побег. От себя. От людей, которые напоминают мне о моих проблемах, моих поражениях и потерях. Спустя столько лет ничего не изменилось. На следующий день у меня на руках уже был билет на ближайший рейс до Нью-Йорка. Большие города всегда помогают забыться, и надеюсь, что в этот раз тоже.        Я столько раз бывала в этом городе, и в этом аэропорту, который не переношу на дух. Душное, суматошное здание где все куда-то спешат, толкаются, что-то кричат. И в этот раз все как обычно: регистрация, посадка, осталось лишь пройти в самолет, пристегнуть ремни и окончательно сжечь все мосты. Но внутри меня росла какая-то странная, необъяснимая тревога, и может быть стоит пойти и сдать билет? Машинально я достаю телефон и открываю инстаграмм, аккаунты в котором Генри зарегистрировал для нас с Реджиной несколько лет назад, объясняя это тем, что пленочные фото уже устарели, а эта программа нечто вроде персонального фотоальбома, куда можно выкладывать свои фото, фото дорогих людей или моментов, которые хочешь запомнить. Страница обновилась и в ленте появилось твое фото, где-то на одном из кресел сотен самолетов. Сделано пять минут назад, без подписи локаций, без хэштегов и лишних слов. Сердце предательски заныло. Что ж, теперь мне действительно нет смысла здесь оставаться. Сделав глубокий вдох я спокойно и уверенно взошла на трап, отрезая себе все пути для отступления. Стюардесса вежливо улыбаясь сверилась с билетом, что-то сказала, но я уже не слышала ее, потому что мои глаза встретились с карими омутами, которые всегда видели меня насквозь. Реджина сидела на соседнем кресле с моим и молча улыбалась, смотря на меня. — Привет… — выдохнула я, впервые за столько лет счастливо улыбнувшись. — Привет, — ответила она с легкой хрипотцой в горле. — Неужели ты думала, что я снова отпущу тебя?