Отражение зла

      Мари очень надеялась на то, что гномы её не бросят. И не ошиблась в них, но к несчастью в Эсгароте их пути разошлись. Гномы отправились в дом Барда — лучника, а девушка пошла на поиски друзей. Совсем недолгим было её знакомство с лучником, но он показался ей таким добрым, что Мари едва сдержалась, чтобы не обнять мужчину.       Пройдясь по узким грязным улицам Эсгарота, рыжая начинала сомневаться, что её друзья всё ещё здесь. Прошло ведь так много времени, они уже наверняка начали жить своими жизнями, а сейчас она свалиться на них, как снег на голову. Но Мари хотела домой. После годового заключения в темнице она была довольна свободой и хотела воспользоваться ей по максимуму, а самое главное: не вмешиваться в происходящие. Пусть всё идет так, как идёт.       Ближе к вечеру стало холодать и путница решила найти дом Барда, может быть и для неё найдется местечко в его скромной обители. Отыскав заветное строение, девушка постучала, а когда открыл ей совсем не молодой гном по имени Балин. — Можно обогреться? — спросила Мари на синдарине, в надежде, что её поймут. В доме было тепло и тихо. Наверное все спали, хоть свет и горел.       Кивнув кому-то, гном шире распахнул дверь, пропуская продрогшую девушку внутрь. Хозяин окружил девушку заботой, предложив еду и теплую воду, а также накрыв плечи теплым одеялом. — Кто-нибудь знает синдарин? — наконец спросила она, наблюдая за переговорами гномов.       Торин вдруг фыркнул и отвернулся совершенно в другую сторону. Остальные же лишь уставились в свои кружки, и никто не произнес ни слова. — Ты не знаешь вестрона? — вступил в разговор Бард, с легкостью переходя на синдарин. — Нет, скажи им спасибо, — выдохнула девушка, грея руки у очага.       Мужчина повернулся к гномам и хотел было что-то сказать, но Торин заставил его замолчать. По всему виду короля под горой было понятно, что он не в восторге от такого соседства. — Кто ты такая? — спросил гном, так, чтобы девушка поняла. — Меня зовут Мари, я попала в этот мир случайно. Мои друзья где-то здесь, мне нужно их найти. — Почему эльфы держали тебя в клетке? — Потому что так приказал их король, — фыркнула девушка, поежившись. — Но я не опасна. Я могу помочь, прошу, не выдавайте меня им. — Чем человеческая женщина может помочь?       Мари вдруг задумалась. И правда, чем она может помочь гномам, которые почти прошли свой путь? Она могла бы посоветовать им, как лучше пройти внутрь горы и как победить Смауга, но тогда это могло изменить ход истории и нанести ей непоправимый ущерб. Значит, она не могла помочь гномам. — Я… могу… — снова мысли роем пронеслись в голове девушки, и в следующий миг она сказала то, что совсем говорить не хотела. — Я могу помочь отплыть вам из Эсгарота. — Ты? — захохотал Торин. — Почему я должен верить тебе?       Это прозвучало как вызов, и девушка нахмурилась. Да от её слов зависит их жизнь! Ничего не понимают эти гномы! Но сейчас было не время вести себя, как капризное дитя, и Мари, выдохнув, сбавила обороты. — Я знаю, куда вы идёте и зачем, и кого можете выпустить, — осторожно начала она. — Я могу сказать, как сделать так, чтобы он не вышел никогда.       Дружный смех гномов разрядил внезапно накалившуюся обстановку. Так удалось избежать большой беды.       Почти неделю Мари соседствовала с путешественниками, и к тому времени, когда надо было отправляться, девушка смогла наконец подружиться с Балином и Оином, и даже найти общий язык с Торином. Но больше всего путешественнице понравился Бильбо. Хоббит был хоть и труслив и задумчив, но всегда честен. Он не понимал, что хотела сказать ему незнакомка, но всегда улыбался, похлопывая маленькой ручкой по потайному карману, где лежало кольцо. — Я знаю про кольцо, Бильбо. И лучше бы тебе его не использовать, — однажды сказала ему Мари, но хоббит не знал синдарина и потому не понял девушку. Но его настороженный взгляд говорил, что он достаточно догадлив.       В воскресенье, когда гномы должны были отплывать, девушка встретила в коридоре Торина. На короле под горой не было лица, и отчего-то он всё время хмурился. — Что-то не так? — останавливаясь рядом, спросила девушка. — Я волнуюсь за Килли, — покачав головой, он сложил руки на груди. — Его сильно ранили в бою с орками, и теперь мы не знаем что делать. — Увы, я не могу ничем помочь, но уверена, что он останется в живых. — Никто не может знать будущего. — Я могу, — вздохнула Мари. — Я знаю, что завтра вы отходите к Одинокой горе. Прошу, будьте осторожны. Особенно с наследием Вашего народа, оно сводит с ума. — Я не понимаю… — Пусть Эру благоволит Вам. Очень надеюсь встретиться снова в недалеком будущем.       Откланявшись Мари, отправилась в комнату, которую делила с сыном Барда, и легла на пол, где спала последнюю неделю. Попытки найти друзей пока не увенчались успехом, но девушка не теряла надежды. В любом случае нужно было ускориться, ведь скоро сюда нагрянет Смауг и всё поджарит до корочки.       Мари повернулась на бок и накрылась тонкой простынкой, благо ночи здесь были теплые. Слишком много она могла сделать для гномов, но не стала. Рыжая не знала, может ли менять историю. А вдруг если что-то измениться, то Саурон всё-таки придет к власти или Фродо не родится. Кто знает, какие последствия будут у такого поступка.       Чем больше девушка жила в этом мире, тем больше страхов приходилось переживать. Но больше всего пугало то, что она так и не сможет вернуться домой. Не было ни дня чтобы она не вспоминала о своей семье. Да, они были не особо дружны, но в разлуке начинаешь переосмысливать многие вещи.       Раньше Мари не понимала, почему мать меняла мужчин, словно перчатки и совсем не думала о своих детях, коих было уже четверо и, судя по настроению Глории Райли, она не собиралась останавливаться, хоть и уже давно вышла из детородного возраста. У Мари было ещё два брата и сестра, и никто из них не был ей кровным родственником до конца. Сначала Глория родила Лукаса от первого мужа, но тот умер, оставив её с маленьким ребенком на руках. От безысходности женщина нашла себе ещё одну жертву — Рука Уотерса. После трех лет в браке родилась Мари и последовал развод. А дальше Мари и не знала сколько было ухажеров у её матери, но последним стал Джек Саммерс, от которого родилась «адская двойка» — именно так называла Мари этих двух сорванцов, которых не любила всем сердцем. Мия и Адам были любимчиками, потому Лукасу и Мари пришлось покинуть родной дом, который больше не был таким уютным гнёздышком, и искать себе занятие по уму. К счастью, брат обустроился быстрее и помог девушке найти работу, и купить небольшой домик. Никто так и не занял в её сердце больше места, чем Лукас. Даже родную мать она не любила так, как старшего брата.       Утром гномы отплыли из Эсгарота, а Мари с грустными глазами наблюдала за Бардом, который был взволнован больше остальных. Он чувствовал приближающуюся беду, а девушка просто о ней знала, потому поспешила на улицы, чтобы разыскать друзей. Она каждый день бродила по ним, вглядываясь в лица и изредка переводя взгляд на одинокую гору.       Выходить на улицы Мари могла только вечером. С утра она помогала Барду с хозяйством и кажется даже начала привыкать к Баину и к самому лучнику, хоть мужчина и часто отсутствовал. Она бралась за любую работу: шила, готовила, убирала и упражнялась в вестроне, хоть и говорила всё равно ещё очень и очень плохо. Одним поздним вечером, гуляя по торговым улочками, девушка услышала трель знакомого инструмента, и тот самый грубый хрипящий голос. Повернув голову в переулок, она увидела толстяка в шляпе и с гитарой в руках. Он сидел на грязной дороге и всё так же противно пел серенаду. — Бьёрк? — девушка шагнула к оборванцу, в надежде, что она не ошиблась и это действительно её друг. — Мари? — оторвавшись от инструмента, мужчина поднял глаза и встал на ноги. Первым, что сделала девушка — крепко обняла боевого товарища.       Позже вместе они удобно устроились в теплой таверне неподалеку, заказали по кружки медовухи и продолжили свой диалог, но шепотом, чтобы никто не слышал неизвестного ранее языка. — Как ты от эльфов сбежала? — спросил Бьёрк, смахивая с усов и бороды пенку. — Мне гномы помогли, — девушка улыбнулась. Она была так рада видеть кого-то из своего мира, что едва не кричала. — Бьёрк, ты знаешь, где остальные? — Отчего же не знать? Бродячим музыкантам везде рады. Хоть Люсиль мою не забрали. — Говори же! — в нетерпении Мари потёрла руки. — Кэт помнишь? Так вот, она у губернатора служанкой работает. Говорят, что он её с собой и в постель таскает, и носки стирать заставляет. Видел я её недавно, она совсем плохо выглядеть стала. Надо её спасать. — Мы над этим подумаем. Дальше… — Да, не всем, как тебе повезло. Вот Люсиль. Работает в таверне совсем недавно, а ещё пол года назад пропала без вести. Схватили её бандиты на улице и в рабство продали. Что уж там было, я не знаю, но вернулась она уже немая. Не может или не хочет говорить, не знаю. Жаль её. — Так, а что с Сетриком? — Сетрик лучше всех пристроился. Он сначала воровством деньги зарабатывал, а потом накопил и купил половину кузни у кузнеца и живет сейчас с ним, учеников обучает, да жениться собирается на кузнецовой дочке. — А ты? — А что я? Я сначала по свету бродил. Да только всё равно сюда вернулся. Здесь чаевые не богатые, зато люди добрые и кормят всегда. Ну, а ты что? Мучили тебя там у эльфов? — Да ну что ты! Я жила этот год в тепле. На допросы ходила и ничего другого не делала. В целом и общем жила нормально. А потом гномы пришли, и я с ними убежала. — Так зачем здесь осталась? Вернулась бы уже домой. — Не могу уйти без моей команды. Давай так сговоримся, я соберу всех для совещания, здесь же, скажем, через два дня. Будем думать, как отсюда уйти. Скоро здесь будет жарко. — Жарко? — Ты разве не слышал о драконе? Так вот, он скоро будет здесь и поджарит город до хрустящей корочки, не сомневайся. Только немногим спастись удастся, и я не хочу быть в числе тех, что станут ужином для этого змея. — Ладно, давай помогу тебе. С Кэт я сам поговорю, часто вижу её на базаре, а там пусть сама решает. — Договорились.       На том и порешили. Так Мари обошла всех знакомых. Сначала пошла к Сетрику, но напоровшись на недовольство и гнев, лишь пожала плечами. Наверное, парню лучше здесь, чем дома. Ну что ж… пусть остается, его выбор.       Дальше Мари отправилась в таверну, где официанткой работала Люсиль. Завидев старую знакомую, девушка стушевалась и долго не подходила к Мари, а когда всё же решилась, рыжая вывалила на неё весь поток информации. Но Люсиль стояла, словно каменная стена, казалось, что она даже не дышала и, дослушав монолог до конца, повернулась и пошла дальше.       Пожалуй, Люсиль досталось больше других, и никто не винил её в том, что она просто закрылась от людей. Она слишком много потеряла. Наверное, была потерянна и надежда на светлое будущее. А глаза! От ворчливого ботаника осталось лишь одно название. — О чём думаешь? — заметив сосредоточенное выражение лица у рыжей, спросил Бард. — Моя подруга… мы не виделись с ней год, и я думала, что она будет рада мне, а она просто ушла, — поджав губы, сообщила Мари. — Мне иногда кажется, что за этот год всё вдруг стало так сложно. — Ты говорила, что пришла сюда из другого мира. — Да, в нашем мире всё другое, — выдохнула она, стягивая с себя сапоги. — Кажется, кто-то сварил похлебку.       Шмыгнув в кухню, Мари почувствовала прекрасный запах тушёного мяса, которого не ела уже давно и потому была готова продать за него душу. На самом деле девушка даже и не знала, что Бард умел готовить. Но, как выяснилось, он был в этом совсем не плох. — Вкусно? — улыбаясь, спросил лучник, садясь рядом с Мари, которая жадно вгрызалась в куриную ножку. — Очень. Сам готовил? — не отрываясь от еды и чавкая, спросила в ответ она. — Я старался. — У тебя талант.       Закончив с едой и запив всё чистой родниковой водой, девушка облокотилась на спинку стула и посмотрела в глаза лучника, который всё ещё сидел напротив неё и задумчиво смотрел в глаза. — Это было очень вкусно. Не знаю, что пришлось продать для того, чтобы купить этот кусок курицы, но я никогда не забуду этот ужин. Как я могу отблагодарить тебя? — положив голову на руки, Мари вдруг почувствовала неприятное чувство внизу живота и поежилась. Кажется между ней и Бардом есть взаимопонимание и это не могло не радовать, но отчего-то девушка была расстроена.       Увлекшись своими мыслями, Мари не с первого раза услышала стук в дверь. Было такое чувство, что этот кусок дерева хотели просто выбить кулаками.       Бард поднялся со стула и отправился посмотреть, кто же пожаловал в такой поздний вечер. — Помогите, — на пороге застыли два гнома, держа на руках Килли, который был белее мела с синими губами. — Ой, мамочки! — едва не крича, пропела Мари, вцепляясь в дверь руками. Её мгновенно окутал страх. Значит, гномы уже добрались до Одинокой горы и вот-вот выпустят дракона, а ещё с минуты на минуту нагрянут орки. — Почему я должен вас пускать? — холодно отозвался Бард. — Шутишь что ли? — фыркнула Мари. — Посмотри, Килли умирает. — Какое мне дело до гномов? Они не послушали меня и отправились в свой дом, чтобы разбудить дракона. — Ты веришь мне, Бард — лучник? — это был риторический вопрос, но Мари надеялась, что всё же успела завоевать хоть чуточку доверия у мужчины. — Тогда сейчас же бери сына и отправляйся к стреломету. — Зачем? — Пожалуйста, просто поверь мне. Так ты сможешь избежать опасности.       После минуты молчания, мужчина таки ретировался, прихватив с собой сына, а гномы расположились на кухне и во всю осматривали Килли, пытаясь ему помочь. Но Мари-то знала, что всё это бесполезно. Где же Тауриэль, когда она так нужна со своими травами?       Мари действовала быстро: она достала чистые простыни, принесла воды, но Килли от этого лучше не стало. Он всё ещё был бледен, а губы порой приобретали неестественный синий оттенок.       Бофур вдруг, будто что-то вспомнив, вскочил со стула и вылетел прочь. Мари же старалась держаться в стороне. Вид умирающего гнома наводил на неё ужас, да и помочь она ни чем не могла. Не было у неё магических сил, и петь она не умела. Так что оставалось ждать. Зато скоро должны были появиться орки и Леголас с Тауриэль. Но стоять в стороне девушка не собиралась. Ведь её защитить будет некому, когда всё начнется.