Я не позволю причинить тебе боль

До рассвета совсем немного. Все вампиры уже прибыли в Дюморт. Все, кроме одного. В телефоне слышатся лишь протяжные гудки, которые усиливают волнение. Рафаэль и сам не знает, почему же его так заботит безопасность новообращенного, от которого одни только неприятности. Вернее он прекрасно знает, но упорно не хочет признавать этого. Он – вампир. Он – тот, кому чужды эмоции. Он – лидер, у которого полно дел и помимо заботы о глупых примитивных (Саймон все еще не походил на вампира), своим поведением напоминающих птенцов. И он продолжит убеждать себя в этом – в своей отчужденности от чувств – и в том, что это вовсе не беспокойство, а лишь нежелание ввязываться в неприятности. И Рафаэль почти убедил себя в этом (снова), но раздалась короткая трель мобильного телефона, оповещающая о новом сообщении, и это заставило вампира резко подскочить. «Два квартала к югу от «Пандемониума». Тут Саймон, он ранен, мы не успеем до рассвета. Клэри.» - гласила СМС. До рассвета оставалось пятнадцать минут. В это время из отеля выходить запрещалось. И лидер, чьи инстинкты самосохранения были в порядке, никогда не нарушал этого правила. Но не сейчас. Мысли о раненом Саймоне напрочь вытеснили здравый смысл. Он решил, что возиться с костюмом слишком долго, поэтому спешно натянул темные джинсы и, на ходу надевая белую футболку, рванул к указанному месту. Спешил он не из-за того, что скоро небо озарят первые лучи солнца, в чем нет ни капли романтики, учитывая, что вампиры в считанные секунды сгорают в буквальном смысле слова, стоит им попасть под солнечный свет. Спешил он потому, что боялся опоздать. Боялся, что с Саймоном что-то серьезное. Сантьяго мог поклясться, что так быстро он еще не бегал никогда. В голове было пусто, двигался Рафаэль на автомате, воспроизводя не раз проделанный маршрут к клубу. Еще чуть-чуть и он будет на месте. Еще чуть-чуть и он может опоздать. Еще чуть-чуть… Наконец, он подмечает группу людей в форме сумеречных охотников, и направляется в их сторону. Он видит, что одна рука Саймона перекинута через шею Алека, другая – через шею Джейса. Они волокут почти бесчувственное тело в направлении отеля. Сзади идет встревоженная Иззи и Клэри, которая периодически всхлипывает. Заметив Рафаэля, Клэри сбивчиво начала что-то рассказывать, но вампир не слушал. Саймон был весь в крови, но не вся она принадлежала Льюису. Клыки вылезли. Рубашка была разорвана, а в местах порезов виднелись рубцы от когтей. Оборотни. В городе проездом новая стая, которая не хочет уважать устоявшиеся в этом городе правила. Каменная оболочка сердца Сантьяго треснула. Впрочем, как и всегда при виде Саймона. Но сейчас эта трещина была больше, чем когда либо. Пробормотав что-то про приближающийся рассвет, Рафаэль осторожно подхватил Льюиса, который зашипел от боли. Старший вампир старался делать каждое движение как можно плавнее и нежнее. Саймон оказался на руках Сантьяго. Он попытался устроиться поудобнее. Положил голову на плечо, а руками обвил шею Рафаэля. На миг лидеру показалось, что тот прижимается к нему. Сантьяго понимал, что остается непозволительно мало времени до рассвета. Небо уже начинает светлеть в преддверии дня. Но также он понимал, что не может бежать еще быстрее, потому что каждое движение отзывается болью в теле Саймона. А слышать стоны, полные боли, при которых руки чуть сильнее обвивают шею, - слишком тяжело. Лучи чуть обожгли спину Рафаэля, когда тот проникнул в отель. Но это было не важно: на теле Льюиса ожогов не было. Теперь можно не спешить. Только сейчас, когда они были уже в отеле, Рафаэль заметил, что Льюис не дышит. Плохой знак. Конечно, физиология вампиров не требовала работы легких, но Сантьяго знал, как сильно Саймон цепляется за эту привычку. Лидер осторожно опустил юношу на свою кровать. Тот медленно отпустил шею вампира, боясь делать резкие движения. - Все будет в порядке. Ты дома, - Рафаэль легонько дотронулся губами до лба новообращенного, не имея сил удержаться от этого жеста. Губы Саймона тронула слабая улыбка. Сантьяго набрал номер Магнуса Бейна, быстро объяснил ситуацию, а через минуту маг уже нависал над Льюисом, поя его снадобьем, что должно было помочь вывести яд оборотня из организма и облегчить боль. Извинившись за то, что не сможет остаться на дольше, Магнус открыл портал. Сантьяго поблагодарил его, на что Бейн лишь кивнул. Но затем добавил: - Не упускай своего счастья, дорогой друг. Ты заслуживаешь этого. И вопреки твоему мнению, твое счастье не значит горе для других, скорее наоборот, оно может подарить те же чувства кому-то еще, - маг многозначительно посмотрел на Льюиса и шагнул в портал. Рафаэль приблизился к новообращенному. Тот прибывал в полубессознательном состоянии. Он периодически тяжело вздыхал или охал от боли. - Все будет хорошо, Птенчик, все будет хорошо, - Сантьяго дотронулся до щеки Льюиса, а затем хотел отстраниться, но новообращенный удержал его руку на своей щеке. - Нет… Останься… со мной… пожалуйста, - прохрипел Саймон, не надеясь на положительный ответ. И, подтверждая догадки юноши, Рафаэль отнял руку и встал. Глаза Саймона были закрыты. И он был уверен, что через несколько мгновений услышит закрывающуюся дверь. Но вместо этого, он ощутил, как его накрыли мягким одеялом, а затем кровать прогнулась под весом чужого тела. Рафаэль поправил одеяло, а затем пристроился рядом с Саймоном. Тот тут же устроил свою голову на смуглом плече, переворачиваясь на бок. Сантьяго просунул руку под его шею и начал выводить пальцами круги на спине новообращенного, который перекинул свою руку через грудь лидера и чуть прижался к крепкому телу. Саймон не был уверен в том, что лечебное действие оказывает снадобье Бейна, а не Рафаэль. А еще Саймон поймал себя на том, что грудь снова начала вздыматься и опускаться, когда голова очутилась на крепком плече. И дышать, чувствуя мягкий запах Рафаэля, было чертовски приятно. Через несколько минут безмятежный сон, который давно не навещал новообращенного, посылая взамен себе кошмары и беспокойства, окутал Льюиса. Раны потихоньку затягивались, а боль испарялась. Рафаэль не мог оторвать взгляд от лица Саймона. Не мог, да и не желал. Каменная оболочка сердца, которую он так долго выстраивал и укреплял, беспомощно рухнула. И теперь Рафаэль признал, что действительно беспокоился за Льюиса, что несказанно рад, что тому лучше. Он признал, что Саймон делает его более живым, и это определенно нравится Сантьяго. Ему нравится быть рядом. Ему нравиться слушать размеренное дыхание. Ему нравится сжимать в объятьях тело юного вампира. Ему нравиться смотреть на него. И с этими мыслями Сантьяго отправился в мир сновидений.

***

Проснувшись, Сантьяго почувствовал, как чужое дыхание щекочет его шею. Он лежал на боку, а сзади кто-то обнимал его. Рафаэль быстро вспомнил вчерашний вечер, и его лицо озарила счастливая улыбка. Он сжал руку, что обнимала его, а после перевернулся и перевернул на спину Саймона, нависая над ним. Когда тот открыл глаза, Рафаэль склонился и дотронулся губами до чужих губ. Они оказались такими мягкими и нежными, такими сладкими (вероятно, виной последнему - воображение Рафаэля, его желание, что так давно зародилось в душе, что было признано несколько часов назад). Сантьяго не предпринимал никаких дальнейших действий, пока Саймон не ответил. А потом, улыбнувшись в поцелуй, он слегка прикусил губу новообращенного. Льюис обхватил шею Рафаэля руками, чуть сильнее прижимая к себе. Сантьяго перевернулся на спину таким образом, что Саймон оказался на нем. Старший вампир отстранился и провел рукой по оголенному торсу младшего. Не нащупав ран, он одобрительно улыбнулся и снова притянул к себе Льюиса со всей нежностью, на которую был способен. - Я бы хотел, - короткий поцелуй, - просыпаться так, - поцелуй, - каждое утро, - снова поцелуй. Льюису хотелось дать волю привычке болтать без умолку, но было слишком тяжело - нет, было невозможно - оторваться от слегка припухших манящих губ Рафаэля. - Я не против, - улыбнулся Сантьяго. - Тогда мне придется переехать к тебе. - Я же сказал, что не против, - серьезно ответил старший. Льюис счастливо улыбнулся, прижимаясь к Рафаэлю всем телом, зарываясь пальцами в его волосы и оставляя поцелуи везде, где только мог дотянуться: на скулах, шее, ключицах и плечах. Сантьяго же изредка тихонько постанывал и гладил Саймона по спине, отдаваясь в его руки, безоговорочно доверяя ему. - Я никогда больше не позволю причинить тебе боль, птенчик, - скорее для себя, чем для него, прошептал Сантьяго. Сейчас лидер понимал слова Бейна. Счастье Рафаэля не означает что-то плохое для Саймона. Наоборот, сейчас Льюис был не менее счастлив. И они оба готовы отдавать все, что угодно, лишь бы навсегда остаться в крепких объятьях друг друга. Рафаэль знал, что больше никому не позволит хоть пальцем тронуть е г о птенчика.