Contact

      Каждый раз, когда Немо вступает в разговор с Аронаксом, профессор опускает взгляд. Появляются неловкие паузы, разрывы, и, когда Немо замечает эту манеру профессора, тот отворачивается, как будто его ругают, Он находится на подводной лодке в течение нескольких недель, но капитану по-прежнему неизвестно, какого цвета его глаза.       Будьте уверены, что Немо знает о том, как следует смотреть. Единственное, чего он не знает - почему его так беспокоит данный вопрос. И еще более смутно - почему привычки того, кого он подобрал посреди океана, должны занимать его ум. На него самого, конечно, всегда смотрели. В конце концов, он капитан и прекрасно осознает свой собственный фактор запугивания! Но это непривычный взгляд и нетипичное человеческое отношение, так что вопрос настойчиво вертится в мыслях, несмотря на все попытки замять его.       Поэтому Немо сидит за органом и позволяет пальцам танцевать по клавишам. Ему известно: большинство людей полагает, что он просто любит музыку и всегда во всём уверен, но на самом деле он играет, чтобы думать. Головокружительная беседа в уме замедляется, и спутанные мысли становятся конкретными, отпечатываясь в сознании в виде аккордов, темпа и черных точек нот.       Вот причина, по которой он играет. Сейчас он напряжённо думает, ощущая, как мысль плавно поднимается с аккордом F-major, внезапно понимая, что именно так Аронакс смотрит на него - крайне непривычно для самого капитана: он боготворит!       Иметь дело со взглядами страха и уважения - это одно, но быть чьим-то идолом - он считает это тревожным.       "Кроме того, - думает капитан, лихорадочно скользя пальцами по ключам, - Это вина Аронакса! То, как он смотрит в сторону каждый раз... Как будто мысленно принижает себя в моём присутствии. Если удастся убедить его в обратном, то прекратит ли он судить себя за то, в чём якобы виноват? Перестанет ли воспринимать наши беседы какой-то запретной вещью? Если так, всё будет хорошо. И может быть, - думает Немо, - Может быть, тогда я узнаю, какого цвета его глаза".       Он наказывает себя, как только осознаёт неловкую мысль. Глаза Аронакса, какого бы цвета они ни были, не имеют значения! Весь ход рассуждений глуп и бессмыслен. Он с силой запечатывает финальные звуки пьесы. Однако его мысли шепчутся и всё ещё кажутся важными. Немо встаёт и поворачивается, чтобы уйти.       Там, в дверях, стоит сам объект его мыслей, похожий на испуганного кролика.       - Извините, я просто слушал, - говорит он.       Его взгляд, разумеется, тут же упирается в пол, и он уже порывается покинуть салон.       - Постойте, - резко останавливает Немо. Он внутренне вздрагивает от неожиданной суровости в голосе и тут же ругает себя за то, что поставил такое необоснованно высокое значение чувствам своего "гостя"-пленника. - Все в порядке, Вы можете остаться. Вам не к спеху заниматься сегодня своими... своими делами».       - Моими... делами? - переспрашивает Аронакс, будучи до сих пор на полпути от побега.       - Почему каждый раз, когда я оглядываюсь назад, Вы выглядите так, будто я только что бранил Вас? - Немо прижимает руку ко лбу. Он так плох в этом: во всем, что касается его собственных беспорядочных, неудобных эмоций. - Виноватые взгляды, избегание... Вы можете, наконец, остановиться.       Аронакс немного расслабляется, хотя его выражение лица остается нервным.       - Хорошо, - говорит он, неловко возвращаясь в комнату, - А Вы ещё сыграете? Я имею в виду, если Вам всё ещё хочется.       И Немо внезапно видит: его глаза - ясная бирюза.