Не это ли счастье?

Вообще-то, сегодня он должен был проснуться от будильника, а никак не по своей воле открыть глаза. Своего телефона взглядом мальчишка не находит, поэтому хватает айфон своей Пары, тут же снимая его с блокировки и всматриваясь в циферки времени. 7:48 Твою ж, блять, за ногу. В это время он обычно не нежится в теплой постели, а уже подходит к своему дому. С родителями у них были настолько хорошие отношения, что те не были против того, что он остаётся у своего Истинного, пусть и не знали его в лицо, но наслышаны о том, какой он прекрасный-распрекрасный, были. Сами такими, мол, были. Выскальзывая из кольца крепких рук, что так нагло ночью оставляли неяркие синяки на бедрах, спокойно потягивается, решив не будить брюнета, мстя ему за незаведенный будильник, и начинает шустро одеваться, находя свои разбросанные где придется с вечера вещи. Недовольно выдохнув, надевает куртку, закутывается в шарф, всовывает ноги в темные кроссовки и, закинув рюкзак с учебниками на плечо, тихо выходит из квартиры, закрывая ее на ключ. На лифте спускаясь на первый этаж, рассматривает себя в зеркальной поверхности, хоть немного приводя волосы в порядок и поправляя теплый капюшон. До дома, в принципе, не так далеко. Минут двадцать пять обычным шагом. И до школы примерно столько же. Однако сегодня Антон идёт совсем не так, как обычно, а раза в два быстрее. Потому что, черт возьми, проспал и теперь опаздывал. Глубоко вдыхая морозный воздух, нащупывает в кармане свою любимую карамельку, разворачивает и запихивает за щеку, проходясь языком по растрескавшимся от холода губам. Наверное, только за это можно было не любить зиму. Потому что губы каждый год в это время превращаются в одну большую болючую проблему. А если еще и год напряженный, так и вовсе в одну кровоточащую болячку. Забегая уже в подъезд своего дома минут на пять раньше обычного, отбивает от ног прилипший снег и через одну-две ступеньки поднимается на третий, открывая незакрытую дверь и глупо улыбается. Папа еще не ушел и наверняка на столе Шаста ждёт еще теплый завтрак. Одежда летит на мягкий пуф, найки остаются одиноко валяться посреди коридора. У него на все про все всего пятнадцать минут, чтобы успеть к первому уроку.

***

Как и всегда это бывает, в школе они с Арсом не пересекаются. Единственное, так это парень узнает, что мужчина все же опоздал на первый урок. Всего на сорок минут опоздал. Это радовало, если честно. У юноши же сегодня не было у него ни урока, ни электива, так что он был свободен примерно так же, как и сопля в полете. Целиком и полностью, в общем. Неделя пролетает незаметно с уроками, домашней и поцелуями в квартире его учителя биологии на диване. И уже в пятницу, решив не задерживаться в школе больше ни на минуту, сбегает с последней физкультуры вместе с другом и весело шагает к одной кафешке недалеко отсюда. Прекрасно понимая, что его альфа несомненно узнает о прогуле, предусмотрительно отключает звук и кидает телефон в портфель с улыбкой под неодобряющим взглядом друга. В конце концов, конец недели и он с чистой совестью может спустить карманные деньги на свои любимые пирожные. Только после этих самых пирожных организм хорошо так очистился, когда он пошел мыть руки. Грешить на выпечку было бы глупо, потому что такое повторяется второй день. Да и с Димой все было нормально, сидит, такое же пирожное ест. Еще и чаем запивает. Зависть, конечно, плохое чувство, но сейчас было очень даже завидно, почему с ним все хорошо, а бедный и несчастный Антон не может нормально покушать. И вообще, он тут такое солнышко, а все остальные суслики недоделанные. — Эй, Шаст, с тобой все нормально? — хмуро рассматривая трясущуюся фигуру друга, Позов чуть привстает в кресле. — Ты выглядишь хреново, бледный весь. — Все хорошо, Дим, — садясь обратно в кресло, тихо выдыхает он, пережидая, пока мир вокруг него перестанет кружиться, — правда. — Классно пиздишь, Тох. — Да просто голова закружилась, что панику зря разводить? — отмахивается от друга и заказывает себе стакан воды.

***

Просто чисто для себя и своего успокоения, в один из дней после школы Антон забегает в аптеку и, смущенно разглядывая стеллажи с лекарствами, тихо просит тест на беременность. Получив желаемое, наскоро запихивает коробочку в портфель и, расплатившись, быстро ретируется на улицу. Уже на крыльце он позволяет себе вздохнуть полной грудью, но облегчение не наступает, а причина этому — идущий мимо Арсений. — Антон? — несколько недоуменно спрашивает мужчина, подходя ближе к Антону и рассматривая вывеску аптеки. — А что ты тут делал? — Таблетки покупал, — пожимая плечами, будто бы это так предсказуемо, нагло лжет Шастун и, сбегая с крыльца ближе к Арсению, с легкой улыбкой оставляет на его щеке невесомый поцелуй. — А ты откуда? — Со школы иду, а ты, Антон, даже не явился на последние два урока, — недовольно отчитывает он юношу, который тут же виновато утыкается носом в шею, аккуратно ее обнимая. — В очередной раз. — Просто меня в школе вывернуло после обеда, поэтому я ушел, — честно признается парень, доверительно прижимаясь плотнее к крепкому телу. — Ладно, я тебе верю, ты сегодня домой идешь? — Да, — шепчет куда-то в изгиб шеи Шаст, вздыхая и уже даже зная, что как только придет, пойдет проверять свои догадки. — Тогда пойдем, я тебя хоть немного провожу, — мягко усмехается Попов, целуя мальчика в макушку.

***

Руки трясутся, ноги перестают держать, поэтому приходиться опираться о раковину, сердце заходится в ритме тарантеллы, неровно отстукивая и мешая дышать. «— Нигде теперь, я смотрю, без детей нельзя посидеть. Везде эти вечно орущие мелкие засранцы. » А ты, Антон, не задумывался об этих словах раньше. Всерьез. Думал, может, обойдет стороной. Время меняется. Теперь Шаст стоит над раковиной и рассматривает лицо в зеркале. «— По-моему, дети — не цветы жизни, а даже наоборот. Только губят таланты. » Это он теперь осознавал и сам. Его карьера медика. Его мечты поступить в престижный университет города, окончить его на отлично и стать квалифицированным специалистом… На всем можно ставить жирный крест, потому что две красные полоски говорят о том, что у него будет маленький пузожитель. Маленький звереныш, которому он посвятит свою жизнь. Пусть так. Пусть он и его будущий ребенок против всех. Плевать. Убить его еще неродившимся было бы верхом кощунства. Он не виноват в том, что его будущий папа залетел в шестнадцать. Он постарается справиться ради него.

***

В тот же день вечером, когда все собрались в гостиной, юноша сидел в кресле и с минуту крутился в руках тест, не зная, как на это отреагируют родители. Папа только вырвался из объятий мужа и подсел к Антону, обнимая его и говоря, что все будет хорошо и они устроят внуку беззаботное детство. Отец внимательно смотрел на сына еще с минуту, а потом поинтересовался, когда он скажет своей Паре об этом, на что мальчишка только побледнел, тихо ответил, что он терпеть не может детей и уткнулся в ладони. Пришлось смириться, что у ребёнка будет один отец, но зато какой! За модой и новыми технологиями следит, без всяких пагубных привычек, да еще и дедушки какие будут. Однако в школе Шаст свою беременность не афишировал, только другу сказал, который сначала простоял с полминуты в ступоре, а потом еще долго сжимал в своих объятиях пораженного Тоху. Избегать своего учителя биологии, которую он сдает, оказалось не очень просто. Арс все еще пытался узнать причину такого поведения от самого парня, потом и от Димы, который, сведя брови, уверял, что не знает и, значит, «сами виноваты, он просто так не стал бы бегать», на что его чуть не отправили в пешее эротическое. А потом родители, видя, с каким нежеланием единственный ребенок поднимается утром и идёт в школу, предложили домашнее обучение и репетиторов, на что получили судорожные кивки и сбивчивый шёпот благодарности. А еще крепкие объятия. Только вот Шастун не учёл одного небольшого нюанса. Если репетиторство, то биология с химией точно в самом верху списка, а, прикинувшись варианты, стало интересно, кого же подобрали ему родители. «— Мы решили, что тебе будет привычнее, если это будут учителя со школы. Они в определенные дни вечером будут приходить. Ничего такого. » На что, разумеется, получили истерику из-за перестройки организма и бурной реакции на все, что только можно. Как итог — все еще всхлипывающий младший Шастун на кухне с раскиданными по столу салфетками и папа, который звонил биологу, чтобы сказать, что в его услугах они не нуждаются, потому что… потому что! — Добрый день, Арсений Сергеевич, — Тоху аж передернуло, — хотел сказать, что мы переиграли и теперь не нуждаемся в ваших услугах. Всхлипы, кажется, только становились громче, сдерживать было себя труднее, чем он думал. Безбожно хотелось к своему альфе. Прижаться к нему и просить никогда не отпускать, но нельзя. Он ему испортит жизнь. У него карьера. Он не хочет и не любит детей. — А как будто бы Вы не знаете, почему?! — до Антона, кажется, тут же дошёл смысл, потому что с его стороны последовали махи руками, мол, я ему же не сказал, не говори. — Неважно, молодой человек, я сказал, что услуга не нужна. До свидания. Эта чувственность превратит его во что-то более несуразное и плаксивое, потому что рыдать в сложенные руки через минуту, как махал этими самыми руками, ненормально.

***

Время летело как-то совсем быстро, поэтому май в этом году именно подкрался. Незаметно. И теперь на главном экране в верхнем левом углу высвечивалось 29.05. Последние элективы у выпускников, которые Шастун не посещал все три месяца, но не пропустил ровным счётом ничего. Репетиторы, конечно, дают о себе знать, так что он и знает, что все будет хорошо и замечательно. А еще он знает, что он все знает и, может даже быть, все сдаст на высокие баллы. А еще он знает, что не расскажет Арсу о своем положении, хотя это будет довольно заметно, когда он будет сдавать экзамены. Которые очень скоро. — Да ну и что ты там заладил, сдадим все и нормально поступим, ну, По-оз, не будь дебилом, перестань мне ссать в уши, — сидя на подоконнике перед открытым окном, парень рассматривал людей, что спешили куда-то. Ноги были удобно закинуты на откос, а свободной рукой Шаст что-то рисовал в скетче, что так же удобно лежал у него на животе. — Да, Шастунец, я помню, что ты уже вроде как говорил с кем-то там в академии и они даже вроде бы сказали, что если экзамены будут хорошо сданы, то тебя возьмут, но уверен, что с ребенком потянешь еще и учебу? Я ничего не имею против, просто ребенок — это реально серьезно и как бы… — повисла какая-то тишина, а потом быстрое «я тебе потом перезвоню, Шаст». И вот это «я тебе потом перезвоню, Шаст» этому самому Шастуну ой как не понравилось. Но ничего, кроме как порассматривать телефон еще с минуту, а потом бросить его на кровать, он не мог поделать. Так что, мягко давя на карандаш, мальчишка продолжал выводить аккуратные линии, складывая их в профиль Арсения Сергеевича. Черты были переданы с такой точностью, что создавалось впечатление, будто бы он рисует его с натуры, а не по памяти.

***

— …я тебе потом перезвоню, Шаст, — быстро отбивая вызов, смотрит на преподавателя с легкой тенью испуга, ясно осознавая, что вот так нелепо сдал своего друга. — Какой ребенок — это серьезно, а, Дмитрий? — властно интересуется мужчина, делая несколько шагов навстречу к юноше, который решил, что сливаться со стеной очень даже прикольно. — Да любой, Арсений Сергеевич. Или Вы не согласны со мной? — не дожидаясь ответа старшего, парень, кажется, входит во вкус и продолжает нести какую-то околесицу. — Все-таки, это маленький человек, который требует к себе внимания и постоянной заботы. У молодых людей это еще и вызывает проблемы, скажем, на учебе или сказывается на работе. А еще отнимает много… — Ты разговаривал с Антоном и вы обсуждали с ним его ребенка. Или скажешь, что это был другой Шастун? — нагло его перебивают и подходят еще ближе, заставляя вжаться сильнее в стену. — Нет, мы не обсуждали с ним… — и вновь его перебивают. — Я хочу слышать правду. Шастун беременный? — на вопрос не следует ответа, только повернутая в сторону голова и слабый кивок. На это Арсений только и может, что отойти к своему столу, и, дождавшись, когда парень выйдет из кабинета, сесть в кресло и нервно опустить голову, думая только о том, как он мог допустить, что его омега сейчас где-то носит под сердцем его ребенка, а он не находится рядом с ним.

***

Три экзамена уже были успешно сданы, а последний только что дописан. Стоя на крыльце перед школой, Антон думал о том, что же за «сюрприз» приготовили ему родители, пообещавшие его по окончании забрать. Въехавшая во двор иномарка подмигивает фарами, раздается пара коротких гудков и Шаст улыбается, сбегая по ступенькам. Садясь в машину, расслабленно разваливается на сидении, и, уже уезжая, замечает выбежавшего из школы Арсения, который, закусив губу, смотрит ему в след. Автомобиль уезжает в другую сторону от их квартиры, но, кто знает, что родители ему приготовили. И только через минут пятнадцать юноша понял, что они едут куда-то в сторону аэропорта. Или куда-то туда. — Мы с отцом подумали, что, раз ты хотел отдохнуть в Таллине, то это вполне осуществимо. К тому же, ты профильные предметы сдал на высокий балл, — тихо заговаривает папа-омега, смотря на мальчишку в зеркало заднего вида, и улыбается, видя смятение и попытки угадать, шутка ли это. Вот только машина сворачивает и правда к зданию аэропорта, а после и на парковку. — А еще мы договорились с твоими друзьями, что ты у них недели три-четыре поживешь. Они очень даже были «за», когда я им написал, — добавляет отец, усмехаясь. Антон теряет дар речи. Антон резко поднимается и облокачивается на сидения, смотря то на одного родителя, то на другого. Антон все еще не может поверить в происходящее. Потому что это было очень неожиданно. А как иначе, одну мечту, связанную с Эстонией, он исполнит прямо… сегодня? Черт. Возьми. Он совсем скоро будет идти по роскошным улицам Таллина, где жили его знакомые, с которыми он уже с два года поддерживает общение. Еще года четыре назад он знал о стране, когда отец прилетел оттуда с конференции. А потом начались просмотры фотографий, поиски литературы, которая ему несомненно поможет с языком. Дома у него под книги с тестами и прочим, связанным с эстонским, выделена по меньшей мере одна большая полка, зато за четыре года изучения он мог почти свободно общаться с людьми. Этими самыми знакомыми, в частности. — А вещи? Документы? Разрешение на посещение? — уголки губ сами по себе приподнимаются, складываясь в счастливую улыбку. — Все в чемодане, Тош, — уже стоя рядом с машиной в ожидании, когда же, наконец, альфа достанет яркую коробку на колесиках из багажника, омега подхватывает своего сына под руку и тащит внутрь большого здания, оставляя Андрея волочить за собой тяжести.

***

С родителями Шаст прощался не особо-то и долго и те, отдав ему бумажник с картами и наличкой, спровадили в самолет и без новых шмоток и сувениров в квартиру не пустят. Всего какой-то час и он уже стоит в аэропорту и высматривает знакомые лица. Только эти самые знакомые рожи не высматриваются, а походят сзади и сжимают в объятиях. Антон только и может слабо бить их по рукам и снова улыбаться так, чтобы потом болели щеки. Слишком много улыбок для одного. — Вы посмотрите, он тут и не оди-ин, — с широкой улыбкой и на русском с таким акцентом, что создается впечатление, будто русский был выучен совсем недавно. Хотя, почему «будто», скорее, так и есть. — И кто это с тобой приехал? — Маленький омежка, — и улыбка мечтательная-мечтательная. — Ладно, омежка, поехали, пойдем гулять — расскажешь все во всех подробностях, — подмигнув, Андрес кивает своему альфе на чемодан и увлекает мальчишку в глубь толпы.

***

Не успевают родители привезти свое чадо домой с самолета, как это самое чадо понавручало им всяких разных сувениров, и, достав небольшой перевязанный сверток, послал весь мир к черту, а точнее папу с его обедом, и сбежал из дома к Диме, которого не видел целый месяц. Они вроде как договорились пойти в парк гулять, потому что Шаст, во-первых, хотел поесть сахарной ваты, желательно, с картошкой фри из МакДака, в который и должен был зайти Позов. А во-вторых, он хотел слышать нормальную русскую речь со всеми ее прелестями, вроде матов и исковерканных слов. В конце концов, Антону хотелось рассказать другу, какая это чертовски классная страна, а еще немножко подурачиться. В небольшом парке было довольно многолюдно, лето, хорошая погода, но свободную лавочку ему всё-таки удалось урвать, удобно на ней устроившись и подставив лицо теплому солнцу. Широкая белая футболка ничуть не скрывала живота, а сложенные руки еще на нем и лежали. — Вы посмотрите на этого счастливого ребенка, — прикрытые глаза распахиваются и со счастьем смотрят на парня. Встав с крашенного дерева, Шастун тянет руки к Позову и радостно обнимает, смеясь тому в шею. — И все равно я соскучился по тебе, хоть там было так шикарно, невероятно! Там так красиво, а еще там круто жить! — тараторит мальчишка и, вспомнив, качает головой, потому что такой рассеянный. — В общем, это тебе как сувенир и память, потом откроешь, потому что сейчас я жду свою картошечку. Улыбаясь от уха до уха, меняет свой подарок на коробочку картошки фри и кивает на дорожку. Делясь впечатлениями о поездке и самого города, практически не даёт вставить и слова, потому что так много эмоций, там много всего, что хочется рассказать, поэтому он рассказывает-рассказывает-рассказывает. Только весь его запас историй сходит на «нет», когда он видит два некогда ярких глаза цвета ясного неба. Очень хотелось подбежать и обнять, но потом он вспоминал обо всем и хотелось спрятаться в шкаф и обнять коленки, качаться вперед-назад и пытаться не разрыдаться. Второго хотелось все больше и больше по мере приближения Арсения к молодым людям. Дима немного вышел вперед, показывая, что не даст тронуть Тоху, а сам Тоха только сжался и начал заламывать пальцы, пытаясь успокоиться. — Арсений Сергеевич, — звучит даже предостерегающе, когда мужчина находится в шаге от них. — Дима, отойди, пожалуйста, я не сделаю Антону ничего плохого, — голос почему-то хриплый и совсем низкий, что по спине Шаста бегут мурашки. — Уже сделали! — кивая на живот, вторит парень, хмурясь сильнее. Антон только обнимает свою большую округлость и делает шаг от них. — Я тебя как альфа прошу отойти, потому что… Антон, почему ты мне не сказал? Попов смотрит на него как-то затравлено своими потускневшими до серо-голубых глазами и в голос почему-то закрадывается непонимание. Почему его мальчик не сказал о таком важном событии? Почему игнорировал его и бегал от него же? — Ты не любишь детей… — слова вылетают быстрее, чем он успевает подумать. Звучит обреченно. Подходя к парню ближе и как можно быстрее, заключает его в кольцо рук, утыкаясь в шею и шумно выдыхая. Черт возьми. Вот в чем дело. — Глупый. Мой глупый омега, — тихо шепчет Арс, прижимая ближе к себе, и Шастун почему-то верит и обнимает его за шею. — Я голову сломал, почему ты так поступил, а все дело только в этом. Маленький, я бы тебя никогда не бросил, — взяв лицо юноши в руки, еще с мгновение смотрит на несколько покрасневшие глаза, будто бы он вот-вот заплачет, а потом осторожно касается его губ своими, мягко целуя и этим ставя все точки над «i».

***

Знаете, как классно, когда ваш парень старше вас на несколько лет. Потому что он решает не волновать лишний раз и говорит, что задержится на работе, говоря погулять с Димой, которого просит сводить Шастуна куда-нибудь на пару часов, а сам идёт к родителям и разговаривает насчет переезда к нему, ведь омега должен быть вместе со своим альфой и вообще, меня зовут Арсений Попов, приятно познакомиться. А потом просит разрешения сделать его полностью своим, на что получает довольные улыбки и «ну наконец-то» от отца-альфы. Уже позже, разговаривая на кухне с последним упомянутым, рассказывает о себе и, услышав, что папа его мальчика закончил с вещами, идёт на голос и начинает переносить вещи в машину. В конце концов, сегодня он сделал большой шаг к их совместной жизни, а вечером сделает шаг к семейной, потому что его парень на шестом месяце, а все еще остаётся парнем. Непорядок. А вот вечером, когда юноша рассматривает подаренный букет и замечает золотое обручальное кольцо, а потом бросается обниматься, порядок. Очень даже порядок.

***

Маленькое пятилетнее чудо, крепко держа отца за палец, вышагивало рядом с родителем по воде, улыбаясь и рассматривая пенистые теплые волны. В первые дни отпуска Сашку вообще было не оттащить от воды, как обычно это у них бывает, а теперь ребенок просто довольный всем шел по берегу. Арсений тоже смотрел вперед, на медленно заходящее солнце и считал, что его жизнь стала просто изумительной с появлением одного взрослого ребенка и их общего ребенка, потому что это на самом деле прекрасно. Маленький омега, который пошел в него характером и этими самыми яркими голубыми глазами. Антон был чертовски счастливым человеком, потому что с Арсением они во всем разобрались и теперь ему с сентября уже выходить на работу, на что Арс настроен не очень позитивно, потому что «сидел бы дома с ребенком, а», но сидеть еще и на шее мужа у него в планах не было, хотя скоро снова так будет. — Ну, а где, кроме как не тут, вас еще искать, — наигранно вздыхает парень, подходя к этой милой парочке и присаживаясь перед Сашей, который сидел на большом камне. — Помнится мне, ты братика хотел? — Да! Вы с папой обещали мне его купить, — важно заявляет мальчишка, на что самый старший Попов только усмехается. — Скоро у тебя будет братик, звереныш, — улыбается бывший Шастун и косит взгляд на Арсения. А Арсений что? А что Арсений? Арсений сгребает свое золотце в охапку и радостно кружит, отчётливо понимая, что в их доме вновь будут слышаться детский плач и колыбельные на ночь вместо сказок. Не это ли счастье?