Потерянные во времени

Маленькому принцу очень понравилось в моём доме, поначалу он смущался и стоял в сторонке, не зная, куда себя деть, но я улыбнулся малышу, показывая, что ему здесь нечего бояться. Я стал рассказывать о каждой вещи, на которую подал взгляд юного гостя.  — У тебя и котик есть!!! — восхищенно проговорил Ники, затаив дыхание, будто перед ним не обычный высокомерный кот, а египетское божество. Председателю явно понравилось восхищение, оказанное его персоне. Он стал кругами ходить у ног ребёнка, а малыш затих, наблюдая за Мяо. Очень тихо и очень внимательно, Николас аккуратно взял шерстяной комок на руки.  — Будь осторожен, он кусаеться: очень своенравный. — предупредил я, но к моему большому удивлению, Председатель Мяо уютно свернулся на руках Ники и замурлыкал. — Кажется, меня только что предали. — усмехнулся я, Ники выглядел таким счастливым, что я совсем не огорчился, — Давай попьём какао и пойдём спать? — предложил я, глаза Николаса расширились.  — Мне можно переночивать у тебя? — спросил маленький принц, и моё сердце затрепетало. Бедный малыш совсем не хотел идти домой, в его голосе было столько надежды и страха, что его сейчас прогонят. Я сел перед ним на колени и раскрыл свои объятья, с опаской, но Ники повис у меня на шее, так доверчиво прижавшись, что моё сердце пропустило тяжёлый удар. Я поднял маленького нифилима и понёс на кухню. Я знал тысячу рецептов какао, но для маленького гостя я решил приготовить лучший. Двухслойный, со взбитыми сливками, карамельным сиропом. Николас завороженно смотрел, как я готовлю и украшаю горячий напиток, словно я что-то зачаровываю.  — Вкусно? — спросил я, наблюдая, как сначала малыш пил жадно, большими глотками, но после одумался и стал пить медленно, смакуя каждый глоточек, растягивая удовольствие. — Хочешь ещё? — спросил я, мальчик смущённо кивнул, я щёлкнул пальцами, материализуя новую порцию. — В институте не дают такого?  — Только молоко перед сном, — сказал Ники. — оно там не вкусное.  — Значит, пока ты у меня в гостях, я буду угощать тебя только вкусностями. — пообещал я, Николас внезапно угас, лицо стало не по годам серьёзным и виноватым. Сейчас он как никогда напоминал мне своего отца, я видел это выражение у Александра и не раз. — Что не так, маленький принц?  — Плости меня, Магнус. — Николас опустил глаза, втянув воздух носом. — Папа будет очень ругать тебя, он может наказать тебя. Плости меня.  — Эй, посмотри на меня. — попросил я, малыш не хотел, но всё же поднял взор зелёно-карих глаз. — Ты не виноват, я очень рад, что ты пришёл ко мне в гости. И никто меня не накажет, поверь мне. Веришь? — спросил я, малыш тут же кивнул. — Тогда пойдём, я уложу тебя спать. — протянув ему руку, сказал я. У меня всегда была дополнительная комната для гостей или так, на всякий случай. В минуту, я превратил скучную спальню, в детсткую комнату, с небосводом над головой, который засыпали звёзды, словно крыши здесь и не было. Кровать была больше, чем в институте, чуть приподнята. Не знаю, на сколько здесь маленький наследник Лайтвудов, но всё же постараюсь заполнить комнату самыми лучшими игрушками. Николас пришёл в восторг, он бегал по комнате, рассматривая всё, особенно его восхитил потолок:  — Магнус, эти звёзды настоящие? — спросил он, я кивнул, Ники не мог оторвать свой взгляд. Я был рад, что подарил ему кусочек счастья, детство для этого малыша. Я помог забраться на кровать и бережно укрыл его одеялом. Ники лёг на бочёк, поджал ножки к себе и почти сразу засопел. Мне немного больно озознавать что это ребёнок Лидии и Алека, но смотря на спящего ангела, я вижу Александра в мимике, движениях, он даже спит, как отец, и я просто не могу его ненавидеть. Я испытал теплоту, и душа, что надорвалась от боли, наполнялась уютом.

***

Я всё время посматривал на часы, тик-так, тик-так, оно бежит, а Александра всё нет. Он не ищет собственного сына? Николас ушёл, никому ничего не сказав, на улице темно и довольно холодно. Малыш один, где-то там в ночном Нью-Йорке. Почему? Я всегда задавался вопросом, почему охотники так безрассудно, ветрено, даже неряшливо относятся к своим детям? Чаще всего они отдают своё дитя на попечение наставннику и просто забывают о нём на пару лет.  — Где Ник? — услышал я сиплый голос из гостиной, Изабель проснулась. Вставать, а тем более ходить она пока не может, через чур ослаблена. Я сел на колени рядм с ней, ее глаза ещё не фокусируются, но уже трезвые.  — Он спит — сказал я, нужно подьзоваться свободой, пока она у меня. — Почему ты подсела, Иззи? — тихо, достаточно ласково спросил я. Она старалась посмотреть на меня, не получалось.  — Меня так с девства никто так не называл. — объяснила она, тяжело сглотнув. — Я не знаю, не могу объяснить, я просто не помню, когда всё это началось. Но я пошла на эта сама, точно, мне никто не помогал, не подсаживал. Всё так запуталось!  — Тише, не волнуйся, это не допрос. — успокоил я, щёлкнув пальцами, и в моей руке появился флакон мятной настойки с милиссой. Я помог отпить ей большой глоток. Это успокоительное. — Здесь на тебя не будут давить, здесь вы в безопасности. — заверил я, дыхание Изабель выровнилось.  — Почему ты нам помогаешь? — спросила она, я не задумался ни на минуту.  — А почему нет? Без диктатуры жилось бы легче, проще. Поверь, я знаю. — я погладил её по голове, и она отключилась. И я снова посмотрел на часы. Скоро полночь, значит гостей ждать не надо. Проверив ещё разок Ники и подоткнув ему одеяльце, проверив состояние малыша и температуру, я ушёл в свою спальню и погасил весь свет.