Аура страха

      Кто я? Кем я стал? Или что ждет меня дальше? На эти вопросы я не получил ответа. Точнее, единственное, что я получил — это новую головную боль и сообщение от какой-то непонятной системы с фразой:

Ты вспомнишь, дитя

      Прекрасно подсказали тринадцатилетнему подростку. Круто. Да, мне тринадцать, по крайней мере было. Имя? Не помню я имени. Я не помню дату своего рождения, родителей, ничего. Я лишь помню что мне тринадцать. Ну, еще в голове играет парочка песен, которые помогают не сойти с ума, пока я нахожусь в этой пустоте, где меня окружает непроглядная бесконечная тьма. Я всегда был впечатлительным ребенком, но это уже слишком. Сколько я здесь? Я не знаю. Я уже успел все сделать. Я рыдал, просил о помощи, кричал, надрывал связки, спал. Ничего не помогало.       Вот я снова готов расплакаться от нестерпимого чувства одиночества. Я ничего не помню, я никого не помню, но все еще чувствую печаль, грусть, отчаяние. Что со мной? Слезы вновь нахлынули, обжигая кровоточащие царапины на лице от расчесывания щек ногтями, как передо мной появилось еще одно сообщение.

Дитя, значит, ты не смогло вспомнить. Как жаль. Не волнуйся, дитя, я немного расскажу тебе. Ты умер. Да, так молод, но от нашей костлявой подруги еще никто далеко не уходил. Но не волнуйся, ты умер не просто так. Свою жизнь ты разменял на другую, поэтому я решил даровать тебе новую. Надеюсь, ты не против.

— Кто? Где? Почему? За что? — только и мог спрашивать я, обжигая раны на лице своими слезами.

Достаточно слез, дитя. Может, ты и переродился в не очень благополучном месте, но ты справишься. Я исполню твою мечту стать певцом и музыкантом. По крайней мере хоть немного исполню. Всего наилучшего.

— Это было последнее сообщение прежде чем я отключился.       Очнулся я в месте, схожем с тем, где появился впервые, только вот оно немного отличалось. Тут были деревья, камни, Луна и ещё много чего, но всё это было каким-то не таким. Оно было белым с иногда вьющимися красными полосами. «Из чего оно?» — спросил я сам у себя и устремился к дереву. Не знаю, что это было — детское ребячество или любопытство, но факт остается фактом. Я подумал это. По ощущениям это было не похоже на кору дерева. Это вообще было ни на что не похоже. Оно было твердым и гладким без каких-либо царапин и неровностей. — Интересно, — произнес тихо я, продолжая осматриваться. Вскоре я оказался на белом поле. Оно будто тянулось до горизонта, заканчиваясь непроглядной тьмой. Но вскоре, пройдя еще немного дальше на поле, я услышал позади себя голос. — Кто ты? — спросил у меня другой парень, и только тогда я осознал, в каком положении оказался. У меня болела нога, спина и голова. Подсечка? Когда он успел? — Я спрашиваю ещё раз. Кто ты? — повторил он, глядя на меня. Парень? С чего я взял, что он парень? Можно сказать, что по комплекции тела. Но ведь сейчас я видел его близко. Его тело было полностью черным. Абсолютно черным: кожа черная, он будто был создан из черного плотного тумана, и единственное, что выделялось — это красные глаза. — Я не знаю, — только и смог ответить я, когда тот начал сдавливать мне горло. — Что ты делаешь в моей голове? Что человек делает в моей голове? Я Гримм! — кричал парень, продолжая душить меня. Кожа начала становится бледной, вены вздулись, глаза покраснели. Я вновь начал терять сознание и на последнем издыхании, только коснувшись его лица, отключился. Некоторое время спустя. Замок Салем — Кого вы принесли сюда? — спросила женщина, смотрящая в гигантское окно. У нее была белая, словно у мертвеца, кожа, из-под которой выступают пухлые красные вены, заметные на руках и на лице. Склеры ее глаз черные, как смола, в то время как радужка переливается кроваво-красным цветом. Посереди лба имеется небольшая черная метка в форме ромба. Из одежды на ней длинная темная мантия. На правый указательный палец надето похожее на насекомое кольцо. Ее белые волосы собраны сзади в большой пучок, из основания которого отходят шесть дополнительных пучков с подвязанными украшениями. — Я подобрал его, пока направлялся сюда, — ответил мужчина, сидящий за длинным каменным столом, выполненным, похоже, из неизвестной фиолетовой руды. У него были зеленые глаза, аккуратные усы, короткие черные волосы, в некоторых местах они были даже седоваты. На нем было серое пальто, желтая рубашка, а также черный галстук. Брюки того же цвета, что и пальто. С ними прекрасно сочетались коричневые туфли. — Подобрал? Ты хочешь сказать, что подобный ему Гримм так просто лежал на дороге? — с удивлением повернулась женщина к мужчине. — Я так не считаю, но я лишь говорю, что вышло. Я думал, он Вас заинтересует. — Мужчина откинулся назад на стул с высокой спинкой. Сам стул представлял собой гигантские кости, скреплённые веревками. — Оооо, ты как никогда прав. Этот малец очень меня заинтересовал. Подсознание — Что со мной… — произнес я, приходя в себя и хватаясь за голову. Все жутко болело, особенно сильно стреляло в висках. Глаза были будто налиты свинцом и заполнены белой пеленой. — Молодец, молокосос, почти полторы тысячи лет насмарку, — сказал голос, и я, все же сев на пятую точку, повернулся наполовину к голосу. Теперь там был не черный силуэт с пылающими красным глазами, а невысокий парень с вьющимися волосами, банданой на лбу, а также кусками ткани, которые заменяли шорты. Руки до локтя и ноги до колена были обмотаны кусками ткани. Его тело было сероватого цвета, полностью покрытое странными узорами. — Почему насмарку? Я ведь ничего не сделал, — только и смог ответить я, глядя на него. Он внушал страх, но, почему-то, я его не боялся, будто чувствовал что-то родное. — Потому что ты приперся сюда и сломал все, что я хотел сделать. Я знаю, что случилось, я видел твое прошлое, — произнес он, вставая и подходя ко мне. — Чертово божество отправило тебя сюда, и теперь ты контролируешь то тело. — добавил он, сев напротив меня на корточки. — Тело? Контролирую? Где я? Что здесь происходит? — не выдержал я и начал кричать.       Голова разболелась еще больше, а по щекам вновь заструились слезы. За что мне все это? Что я совершил? — Чертов молокосос! — рявкнул он и уже было замахнулся, но тут же послышался лязг цепей и незнакомец вскрикнул. — Черт! Больно. Больно! БОЛЬНО! — Его крик был похож на рев раненого зверя. — С тобой… — Со мной ни черта не в порядке! Мне до жути больно, будто в каждый миллиметр моего тела всадили иглу, так ещё и подавляет подсознание! — рявкнул он, зло глядя на меня. — Как твое имя, человечишка? — спросил он, оскалившись на меня подобно волку, глядящему на добычу. — У… у меня нету имени, — запнулся в начале я. — Мое имя Долор. Кто я? Вскоре сам узнаешь, — хохотнул он, глядя на меня, и тут я вновь упал на колени. В моей голове начали появляться воспоминания. Они были будто через красную призму какой-то линзы, но они были жестокими. Я видел десятки людей, которых Долор рвал на куски руками, ртом, отростками из спины. Я видел это. Я видел этот ужас, будто я сам делал это. Сколько лет это длилось? Пару сотен лет? Тысячу? Две тысячи? Я мог понять убийство ради выживания, но эти все убийства были не для этого. Он убивал, потому что ему хотелось убивать. Это была его прихоть, его желание. Чувство убитой жертвы для него было будто наркотиком, который он должен был принимать регулярно. Но ведь теперь и я это делал, ведь это и мое тело. Я испытывал отвращение. Настолько плохо я еще никогда себя не ощущал, мне было дурно от одной мысли, что теперь я должен делить тело с таким как он. С такой… ТВАРЬЮ. — Слабак, — цыкнул Долор, глядя на меня. — Ну убил я их, и что с того? Многие из них сами хотели меня убить, — с ухмылкой подметил он, будто насмехаясь над моей слабостью. — Как… Как так можно? Столько людей… Ты убил столько людей только потому, что тебе захотелось это сделать. Это… Это неправильно, — только и смог проговорить я с вечной запинкой, которая будто хотела меня увести от того, что я произносил. — Бесполезно. Ты быстро повзрослеешь. Перестройка твоей души уже скоро закончится, и ты будешь более устойчив к подобного рода картинам. — Долор глядел на меня с интересом. — Изменюсь? Имеешь ввиду мое отношение изменится? Я не стану таким же жестоким как и ты, — прорычал я. — Дитя, может, и не таким как я, но холода и жестокости в тебе будет много. Это мое тебе обещание, — он расхохотался, и я вновь провалился во тьму. Зал с большим столом. — Похоже, он просыпается, — послышался голос, и я открыл, будто налитые свинцом, глаза.       Надо мной стоял тот самый усатый мужчина. Увидев, как я открыл глаза, он отошел от меня, кидая мне странную ткань. Стоп, это не странная ткань, это штаны. Черные свободные штаны. Только вот он были немного маленькими для тринадцатилетнего. Стоп, мне не тринадцать. Я оглядел свое тело и понял, что я и не выгляжу на тринадцать лет. Сейчас мне от силы десять и то с натяжкой.       Какого? Но этого еще мало. Пол был сделан из какого-то фиолетового минерала, который был подобен стеклу, и я отражался там. Стоило мне только взглянуть на себя, как я ужаснулся мое тело покрыто странными полосами черного цвета, но они были не такие, как у Долора. Их было меньше, они покрывали небольшие области: немного плечи, до конца пальцев тянулось пять линий, немного узоров было и на груди, часть тянулась вниз не более. Большое количество узоров на спине и даже часть линий тянулась к голове. Волосы были темными, будто покрытые слоем нефти. Глаза были желтого цвета, но они будто переливались несколькими цветами. По крайней мере, я успел разглядеть карие, желтые и красные оттенки. Похоже, даже где-то промелькнули и синие. — Можешь стоять? — спросил мужчина, и я вновь взглянул на него. Его глаза были серьезными и холодными, что отпугивало. — Наверное, — тихо прошептал я, пытаясь подняться на ноги, но тут же падая. «Черт!» — цыкнул я, вновь поднимаясь сначала на корточки, а после уже вставая на ноги уже уверенней. — Уже хорошо, — произнес он, продолжая осматривать меня, особенно оглядывая на мои полосы на теле. Вскоре он развернулся и отошел, занимая одно из мест за столом. Сейчас за ним сидели трое. Широкоплечий мужчина с каштановыми волосами и карими глазами в зеленых одеждах, лицо которого было хмурым. Сидел он в закрытой позе, сложив руки на груди. Второй человек — это тот самый усатый мужчина средних лет с короткими черными волосами. Он сидел, сложив руки на столе, постоянно стуча пальцами по его поверхности. Третий был самым странным: короткие черные волосы заканчивались длинной косой до лопаток, его руки были постоянно в движении, а жёлтые глаза постоянно бегали как у полоумного. Он странно смотрел на меня, будто хотел посмотреть, что у меня внутри, будто хотел выпотрошить и узнать, на том ли месте органы. — Приветствую тебя, дитя, — послышался голос прямо впереди меня. Голова тут же пошла кругом, и я упал на колени. «Что со мной? Что со мной происходит?!» — кричал я про себя, чуть ли не задыхаясь. «Это твоя суть Гримм. Она может нам приказывать, ибо контролирует Гримм. Но вскоре это должно пройти. Короче говоря, со временем этот контроль перестанет на нас действовать.»— послышался голос в голове. Это точно был Долор. «И что нам делать пока?» — спросил я, уже чувствуя, как давление слабеет. «Ждать, когда мы сможем сопротивляться. Хоть я тебя и не люблю, но я не позволю никому издеваться надо мной. Это мое тело, и оно ни перед кем не преклонится!» — рявкнул Долор, а меня из раздумий вывел голос. Давление спало, и я смогу нормально вдохнуть. — А ты не плох, дитя, смог так долго сопротивляться моему приказу, удивительно. — Женщина повернулась и уголки ее губ расплылись в странной полуулыбке. — Добро пожаловать, — сказала она спокойным голосом глядя прямо в мои глаза.