I'm near

— Нет, нет, нет! — воет Тони, колотит кулаком по стене, оставляя сетку мелких трещин на кафеле, похожих на паутину. На паутину.  — Вы должны что-то сделать, я заплачу любые деньги, вы же знаете, вы можете, вы самая продвинутая клиника в мире! — кричит он, глядя прямо в сострадающие глаза врача.  — Мистер Старк, все это, безусловно, верно. Но мы ведь не волшебники, мы ученые. Мы врачи. У нас нет волшебной палочки, которой мы взмахнем и все изменится. Эту стадию рака еще лечить не научились, — мужчина разводит руками, а потом наблюдает, как Старк разбивает пепельницу вдребезги. Тони воет раненым зверем, Тони в бессилии смахивает со стола все — бумаги, посуду, канцелярию, Тони ненавидит весь мир сейчас. Потому что все могут жить, а Питер должен умереть. Узнав о том, что у его мальчика чертов рак, Старк не поверил. Не поверил в то, что вселенная такая чертова сука, что это гребанная русская рулетка все-таки выбрала Питера, хотя в мире миллионы мертвых внутри людей, а небо над головой все-таки забирает того, кто внутри живой. Питер сидит в кресле, закутавшись в плед. Его знобит. Старк опускается у его ног на коленях, точно верный пес, пристраивая голову на худых бедрах.  — Малыш, — Тони ласково, так блядски ласково касается Паркера, на стыке боли и радости, на стыке тьмы и света, жизни и смерти. Потому что все так сложно и страшно. — Как ты?  — Все хорошо, — у мальчика во взгляде умиротворение и спокойствие, это еще сильнее ранит Старка. — Тони, не надо. Я же знаю, что меня не спасет даже моя регенерация. Не надо. Мальчик протягивает тонкую руку, легкие длинные пальцы вплетаются в волосы мужчины.  — Мне страшно, Тони, — шепчет мальчик горько-горько, и Старк чувствует, насколько его трясет. — Я не…я не хочу умирать.  — Я тоже не хочу, чтобы ты умирал, паучок, — Тони поднимает голову и смотрит в глаза, полные слез. Мужчина приподнимается, тянется к такому красивому мальчишескому лицу, бережно стирает слезы с мягкой кожи. — Потому что я тебя люблю. Это превратилось в спонтанные слова, как «передай мне кофе». Но смысла эти слова не потеряли.  — Тони, а что…там? — мальчик начинает плакать так по-детски, что Старк сам едва удерживается от рыданий. — Там будешь ты?..  — Если ты захочешь, — Старк поднимается и прижимает к груди кудрявую голову его Питера. — Если ты очень-очень захочешь, то я буду там, — Старку искренне хочется закричать, но он сдерживается. Ради Питера.  — Уже некуда хотеть сильнее, — мальчишка всхлипывает и улыбается сквозь слезы, поднимая на Тони доверчивый и влюбленный взгляд. Тони целует Питера, стараясь не думать о том, что каждый поцелуй может стать последним. Тони обнимает Питера так крепко, будто может вырвать его из костлявых рук смерти, только прижав к себе. Питер умирает через месяц, когда в городе яркая-яркая осень, и красно-рыжие листья раскрашивают все в золотой. Эвтаназия проходит успешно, и его мальчик засыпает с улыбкой на губах и крепко держит Тони за руку. Его тонкие пальцы переплетены с пальцами Старка. Они будут вместе, — понимает Тони, стоя над свежей могилой. Если очень-очень сильно захотеть, то они будут вместе. А Старку уже некуда хотеть сильнее.