Третий не лишний, да?

      Поступление в академию, конечно же, по рекомендации отца, не было для меня чем-то особенным. Я знал, что это лишь очередной шаг в плане отца, и знал, что уже превосхожу по силе большинство учащихся. Но я всё равно был рад завести новые знакомства и, быть может, раскрыть новые возможности моей силы.       Активизация тёмных сил показала, насколько мы ещё слабы и что нам ещё есть, куда расти. Для меня это стало отправной точкой долгого пути осознания, завершение которого наступило вместе с окончанием спортивного фестиваля ЮЭЙ.       Я всю жизнь ненавидел своего отца и то, что во мне его сила. Я ненавидел эту силу. Не хотел полагаться на неё, поклялся не использовать. Но он – парень с опасной для него же самого причудой лишь несколькими фразами заставил меня зажечь проклятое пламя. Он перевернул всё моё мировоззрение. Конечно, отца я ненавидеть не перестал, но осознание того, что сила огня – моя и только моя, значительно повысила мой потенциал как героя. И кроме того стабилизировалось моё душевное равновесие, а постоянные колебания - использовать причуду или нет – всё ушло. Я мог полностью положиться на себя и свою силу. И всё это лишь из-за пары фраз, которые произнёс он в ходе нашей с ним битвы. А ведь я знаю, что он хотел победить не меньше меня и, возможно, если бы он тогда промолчал, в финале с Бакугоу был бы именно он.       После этого, я как-то неосознанно начал наблюдать за ним. За тем, как он ведёт себя с другими людьми, как старается на тренировках, выкладываясь по полной, как смущается, когда его кто-то хвалит и как горят его глаза после очередной победы. Как-то незаметно мы сблизились, стали проводить вместе больше времени, часто гуляли вместе с Иидой и Ураракой. Даже занимаемся изредка вместе. Постоянные наблюдения за ним, общение – всё это сблизило нас ещё больше. Вплоть до друзей. Или так считал Мидория. Для меня он с самого начала не был другом – достойным соперником, будущим героем, возможно, предметом симпатии, но точно не другом.       Дальше – больше. Я осознал это после инцидента с Убийцей Героев, когда Мидория прислал своё местоположение. Беспокойство буквально захлестнуло меня с головой, и я бросился на его поиски. Я действительно боялся за него в тот момент. Боялся не успеть и потерять его навсегда. А потом наше общее сражение, этот адреналин от того, что вот сейчас может всё закончиться – навсегда. Но нет, мы смогли победить. Это было просто чудо, но это было, и я был действительно счастлив, что мы все живы. В тот день я осознал, что то, что я испытываю к Изуку больше, чем просто симпатия или уважение.       С каждым днём наших совместных тренировок, прогулок, занятий мне хотелось касаться его всё чаще. Проводить вместе ещё больше времени, остаться наедине. Но в действительности это случалось крайне редко. Рядом с Изуку всегда кто-то был – Иида, Урарака, Серо или другие учащиеся академии. Он был действительно популярен.       А потом случился летний лагерь. Я думал, что это будет мой шанс сблизиться с Изуку, ведь там мы будем рядом всё время, но и тут как всегда всё пошло не так. Появились злодеи, похитили Бакугоу, я видел, что Мидория ходил сам не свой – винил себя за произошедшее, но я-то знал, что в этом никто не виноват. Думал, ему теперь понадобится моя поддержка, а он взял и придумал этот план по освобождению. А я взял и согласился ему помочь. Нет, я бы не смог поступить иначе - отпустить его одного в самую гущу опасности. И мы пошли вместе – все вместе и всё-таки забрали Бакугоу с собой, когда уходили. И я видел, какое облегчение отражалось на лице Мидории – облегчение и счастье.       Но новое потрясение не заставило себя ждать. Победа Всемогущего и потеря им его сил, я уверен, стали невероятным ударом для Изуку. Но в тот момент, когда всё случилось, меня опять не было рядом, я не мог его ни утешить, ни обнять. Я упустил ещё один шанс. Но, кажется, судьба ко мне благосклонна. Переезд в общежитие после всего пережитого был очень кстати и подарил мне новую надежду. Теперь мы действительно чаще виделись: в гостиной, в ванной, пересекались в коридорах, даже занимались вместе несколько раз. Но я опять медлил, не зная, как себя вести, чтобы не оттолкнуть парня. * - Эх… - мы отдыхали в раздевалке после очередной тренировки Аизавы-сана. На этот раз он устроил спарринги, чтобы посмотреть чему мы научились, и в пару Мидории опять достался Бакугоу. Думаю, в этот момент я немного завидовал последнему. Я сам давно хочу сразиться с Изуку и это не только потому, что сражение позволило бы нам стать намного ближе, даже если всего на несколько минут, кроме этого, я вижу, как благотворно повлияли на его причуду стажировка и последующие занятия. Мне хотелось узнать, смог бы я теперь победить его, когда он научился использовать силу без причинения вреда себе. Но он сражался с Бакугоу, и последний сегодня победил. – Каччан слишком жесток, - устало вздыхая, жалуется мне парень, потирая задетую взрывной атакой руку.       Сегодня в раздевалке, на удивление, никого, и я могу спокойно побыть рядом с Изуку, не боясь, что кто-то заметит мой слишком пристальный взгляд. Мы сидим очень близко, плечами касаясь друг друга. Мидория откидывает голову назад, прикрывая глаза и наслаждаясь отдыхом. Я смотрю, как подрагивают его губы, и он немного хмурит брови из-за боли в руке. Я сглатываю, хочу прикоснуться к нему и неосознанно тянусь к его щеке, замираю в паре сантиметров. И всё же опускаю её, так и не достигнув желаемого. - Он видит в тебе серьёзного соперника, - отвечаю ему, когда парень, наконец, встаёт и идёт к своему шкафчику. Мидория смеётся, строя ироничную гримасу, но я замечаю смущение от моей похвалы. Он некоторое время молчит, а я наблюдаю, как он неловко пытается снять костюм, причинив наименьшую боль ушибленной конечности. Подымаюсь и подхожу ближе, в этот момент он продолжает говорить: - Нет, Каччан сильнее меня. Он с детства отлично владеет причудой и он очень умный – знает, как правильно её использовать. Но… Я не могу просто сдаться. Я тоже стану сильным и тогда Каччан признает меня по-настоящему, - он говорит это искренне, с запалом, и меня поражает эта смесь чувств, которую он вкладывает в свои слова: и горечь, и смирение, но при этом твёрдая уверенность и радость. Мне нравится эта его неуверенность в настоящем себе, но упрямая вера в себя будущего. И это лишь малая часть из того, что мне в нём нравится…       В этот момент он оборачивается, и мы оказываемся очень близко друг к другу, я и не заметил, как подошел почти вплотную. Изуку смотрит немного удивлённо, но не отшатывается – ждёт. Я вижу, как у него от такого неловкого положения краснеют уши, и улыбаюсь на это совсем легко - лишь уголками губ. - Нужно обработать рану, - мой голос немного сел, и я спешу прочистить горло, одновременно отстраняясь. Кажется, Изуку облегченно выдыхает и нежность, которая охватила меня всего мгновенье назад, сменяется горечью. Как-то неосознанно я хватаю его за руку, намереваясь отвести в медпункт. - Тодороки-кун! – я оборачиваюсь на его оклик и понимаю, где просчитался. Он был почти полностью обнажен – идти в таком виде не лучшая затея. Я удивился, что не заметил этого раньше. Я так старался уловить его эмоции во время моего присутствия, что смотрел только на лицо, а зря… Вид его тела заставил меня снова сглотнуть и, кажется, сильно сжать его руку, потому как следующее, что я услышал, было: - Не нужно так сильно, я обязательно схожу в медпункт позже. И в этот раз я туда действительно дойду, а не просто сделаю вид… - он беззаботно улыбался и говорил что-то ещё, а я просто смотрел на его живое лицо и думал, что он ничего не понял. Он думает, что это просто забота о друге…       Неожиданно дверь раздевалки распахнулась, в комнату ввалилась толпа народа. Все понеслись к своим шкафчикам, и я ненадолго потерял Мидорию из виду. А когда снова отыскал, он уже успел переодеться и собирался в медпункт, обсуждая этот момент с Иидой. На прощание он улыбнулся и помахал мне рукой, сразу же отвернувшись назад к собеседнику.       Я же ещё какое-то время смотрел на его шкафчик, вспоминая нашу недолгую близость, и надеялся, что никто не заметит эту мою небольшую странность.