Головная боль на три персоны

      Медленно, но верно по спорткомплексу расползалась тишина. Близилось закрытие. Схлынул поток вечернего часа пик, и лишь единицы в тренажёрном зале да несколько последних групп продолжали самоистязаться.       К освободившимся присоединился и Финник. Оставалось только зайти в зону с залами для бокса и единоборств, дабы напомнить одному из коллег, что тот станет главным на Дне открытых дверей: после лета, полного излишеств, появится много желающих вернуться в форму, так что надо будет брать их тепленькими.       На удивление в залитом ярким светом помещении никого не было. А ведь девочки-администраторы божились, что Цеп там. Но коллега, несмотря на его внушительные габариты, умудрился где-то затеряться. Вздохнув, Финник уже собирался уйти, когда его внимание привлекли тихие монотонные звуки. Воодушевленный мужчина поспешил туда. И так и обмер. Мейсон была ему привычна в причудливой позе на полу или ярких лентах и полотнах, свисающих с потолка. Или на пилоне вниз головой. Последнее даже приводило мужчину в восторг. Но это… На секунду Одэйр даже заволновался о судьбе того, кто перебинтовал Джоанне руки и помог надеть перчатки, может, им и стал нужный ему коллега? Потом сообразил, что они на липучках… На этом насмешливые мысли закончились.       Удар, еще удар, третий, четвертый.       Эти удары разносились эхом по помещению, вколачиваясь в голову и сердце. Пятый, шестой…       Стоя в стороне, Финник прекратил считать после двадцатого и оторопело наблюдал, как Джоанна буквально избивала «грушу». О боксе здесь и речи не шло. Ни правильной стойки, никакой работы ног, ни техники ударов. Зато было столько злости, что она ощущалась на физическом уровне. Мейсон молотила по снаряду, как одержимая. Вместе с ударами с ее губ срывались не то всхлипы, не то короткие вскрики. А Одэйр стоял, опустив руки и гадая, надо ли останавливать подругу, или пусть выпустит все то дерьмо, что ее терзает?       Джоанна нанесла последний удар, вкладывая в него всю силу и злость, и повисла на груше, подрагивая всем телом. Ее лицо было мокрым, а по щекам растекался лихорадочный румянец.       Финник не выдержал и нарушил ее уединение. Потянул Джоанну на себя. И когда Одэйр, бережно обнимая, поцеловал ее влажные волосы, она разрыдалась ещё сильнее. И мужчина растерялся. Спрашивать в такой момент, что случилось — глупо и безрезультатно, и потому он просто прижал ее к себе покрепче, нашептывая всякий бред: мол, все будет хорошо, как будто имел понимание о чем речь. Переминал пальцами ее атлетичную спину и, уставившись в никуда, гадал, чем может помочь. — Скажешь что — убью! — шмыгнув носом, заверила его Джоанна, в конце концов успокоившись и попытавшись отстраниться. — Мне надо в душ.       Вот и все, миг слабости прошел, и Одэйру только и осталось, что разжать объятия и позволить Мейсон скрыться в боковой двери, ведущей в раздевалки. Ну не увязываться же следом?       Финник не знал, что между ними происходит. Он не был силен в высоких и тонких материях, рассуждающих о любви, влюбленности, влечении и страсти. Не умел отделять одно от другого и расставлять правильно в иерархии, дабы разобраться, насколько одно чувство ущербнее другого и каким из них можно пренебречь.       Нет, он просто болел Джоанной, каждой клеточкой тела и души, хронически. С их самой первой встречи, с того момента, когда старательно ероша мокрые волосы в надежде высушить их побыстрее, увидел Джоанну в светлом коридоре рядом со стеклянной стеной класса для йоги. И чуть не врезался в стену. Его не удивить красивыми телами. Да он окружён ими с утра до вечера! Но девушка в оранжево-черном облачении притягивала его внимание как магнит.       Незнакомка (как позднее выяснилось — новый инструктор йоги), весьма активно жестикулируя руками, о чем-то оживленно говорила с постоянной клиенткой, крепко сжимающей рулон коврика. Тогда, наблюдая за этим танцем тонких запястий и ловких длинных пальцев с короткими ногтями, Одэйр позволил себе с улыбкой подумать, что эта девушка говорит руками. И тут же задался вопросом: что будет, если ей их связать? Позже ему предоставилась такая возможность, и Джоанна молчаливее не стала.       Но в день их новой встречи после странного расстования… сначала Одэйру показалось, что это неправда: Джоанна Мейсон, стоящая у стойки в его старом добром спортклубе и что-то живо обсуждающая с девушкой-администратором, изредка прикладываясь к бутылке с водой, казалась привидением из другого пространственно-временного пласта. Быть не могло, что это именно Мейсон. Что это именно она нет-нет поднимает глаза к потолку, улыбается, коротко скользит взглядом вокруг, отпивает из бутылки и по новой. Движения на первый взгляд невероятно хаотичные, но в то же время такие манящие, плавные.       И когда они столкнулись нос к носу, Финник только и мог выпалить: — Ты что здесь делаешь?       И наткнулся на такой же прямой, бесхитростный ответ: — Тебя жду, что же еще.       А спустя час Джо подбила ему глаз…       И все равно понеслось все сначала. Финник понять не мог, да и не старался, как так получилось, что они с Джоанной снова вместе. Нет, «парой» они себя не называли. Даже в лучшие дни они не использовали этого слова. Оно даже вполовину не отражало всего. Как и сейчас. Молодые люди просто в один миг стали не разлей вода. Все время вместе. Джо помогала ему с Лиавиной и ни слова не говорила по поводу двусмысленности ситуации, никакой ревности или поддевок. Молодая женщина вела себя, словно так и надо. Финник и Джоанна идеально друг друга понимали, дополняли. Как будто проникали друг в друга. Как и раньше. В то далёкое время они, несмотря на идиллию, ссорились и спорили, но какой же это был кайф — иметь возможность раскрыться перед человеком, иметь возможность выразить свое мнение и быть при этом услышанным прямо сейчас. И понятым.       Одэйр не представлял, с кем ещё он сможет почувствовать такое. А с кем сможет беззлобно спорить о том, какое реалити-шоу они будут смотреть, а потом активно перемывать кости повару, дизайнеру, пловцу или спортсмену? И ругать судей за то, что выгнали какого-то участника.       Джоанна смеялась, что запросто могла бы шантажировать Финника его телевизионными предпочтениями, но к сожалению, ей никто не поверит.       С ней Одэйр забывал о своем не самом весёлом прошлом: умершей в его раннем детстве маме, отце, погибшем в портовой драке. Смешно, ведь тот в порту даже не работал, просто оказался в команде аудиторов. Отдушиной Финника тогда стал спорт — все лучше, чем бесцельно слоняться по улицам и наживать проблем. А потом появилась Джоанна. Он был счастлив с ней, невероятно, неописуемо счастлив. Неслыханное дело, Финник даже начал подыскивать отдельное жилье… ни с кем до этого на такие безумства он не был готов.       А примерно полтора года назад они поссорились. Нет, они поспорили, и Одэйр уже не помнил сути, но девушка ушла, хлопнув дверью. А потом и вовсе уволилась и уехала.       Финник пообрывал безответно телефон, попытался безуспешно найти Джоанну на новом месте, а потом рассудил, что ему дали от ворот поворот и прекратил навязываться. Всё-таки он был большим мальчиком.       И теперь Джоанна вернулась.

***

— Одэйр, ты почему ещё здесь? — выдернула мужчину из путаницы раздумий Джоанна. — Мне нянька не нужна.       Вокруг лица со строго сведенными тонкими бровями, мелким бесом вились короткие и влажные после душа волосы цвета молочного шоколада. Сама девушка надела черную футболку и короткую плотную белую юбку, позволяющую насладиться красотой и стройностью открытых загорелых ног. Даже отсутствие каблуков не делало их короткими или толстыми. По мнению Финника они были идеальными. Как и их обладательница. — Хочу пригласить тебя на ужин, — невозмутимо сообщил Финник. Как будто не он только что оказался здесь лишь в поисках Цепа. Но это же Джоанна: с ней он готов на любые спонтанные безумства. — А тебя дома не потеряют? — Продержатся, — беззаботно пожал плечами Одэйр. В конце концов он завтра целый день на хозяйстве. — Ну так как? Покатаемся? — он игриво подвигал бровями. — Как я могу устоять, — приняла правила игры из прошлого Джоанна.       Она любила их совместные поездки куда глаза глядят. Без плана и карты. С кофе и булочками, купленными на дешевых заправках, обедами в миленьких ресторанчиках, оказавшихся по пути. Занятиями любовью в машине. Мейсон обожала сидеть на крыше авто и, прижавшись к Финнику, любоваться звездами. Или под веселую беспечную болтовню обо всем и ни о чем, закинув ноги на торпеду, смеясь, отбиваться от нравоучений Финника о том, что это опасно, и одновременно наблюдать в приоткрытое окно за стремительно летящим назад пейзажем.       Все это наполняло ее ощущением полета и жизни. И все эти воспоминания ей очень помогли.       Так почему бы не добавить ещё несколько свежих ярких эпизодов? И не пойти на поводу у своего желания быть где угодно, но не здесь, в четырех стенах?       Делать вид, что ничего не случилось, Джоанна умела отлично. А Финник всегда был джентльменом и безошибочно понимал, когда не надо приставать с расспросами, так что время они проведут неплохо.

***

      В темноте сначала скорее ощущался, чем слышался, такой знакомый шум, который не способен перекрыть никакой техногенный стук, грохот и рычание. Воздух пропитался свойственным океану ароматом, а чернильный бархат неба, обещал обеспечить самый надежный занавес.       Дорога уже не так хороша, как хайвей, и Финник готов был принимать ставки, выдержит ли подвеска почти тянущегося животом по земле старенького автомобиля, лениво переваливающегося и изредка подпрыгивающего на препятствиях. И вот свет фар выхватил заветное место. Оно уютное и уже отсюда в дзоте камней виден вожделенный дракон, мерцающий серебром волн, расцвеченный дорожкой ледяного лунного света.       Бескрайняя искусственная лагуна на юге Капитолия являла собой место паломничества бездельников всех мастей и калибров: от случайно разжившихся на выходной трудяг, до профессиональных прожигателей жизни, деньги для которых зарабатывали другие.       Стройные развесистые пальмы возвышались над раскинувшейся красотой, искусственные волны накатывали на розовый песок пляжа со всех сторон. Вдоль одного берега теснились ресторанчики, бары, и кафе на любой вкус: здесь обстановка располагала для уютных вечеров. Под негромкую музыку, поедать морепродукты и потягивать легкие алкогольные напитки и наблюдать медленный мягкий закат, что может быть чудеснее?       Финник с этим утверждением никогда не спорил, но о чудесном у него были свои представления. Давным-давно они, осуществляя очередную идею «покататься», нашли этот подъезд к раю. Да, до парадного входа в лагуну и ко всем её излишествам отсюда было как до Тринадцатого пешком, но им это только на руку. И тогда, и сейчас. Финник не знал, как дело обстояло у Джоанны, но сам он приезжал сюда лишь с ней, так что теперь очень переживал: а вдруг все здесь изменилось. Но ему повезло.       Вот и сегодня Финник, предупредив девочек на стойке, что Цепа нигде нет и теперь их очередь его искать, с легкостью выбросил весь прошедший рабочий день из головы и планировал приятный вечер. И потому, открыв дверь перед Джоанной, точно знал: поедут они только на пляж. И Мейсон обязательно оценит.       Заглушить двигатель — дело секунды. Его спутница, не дожидаясь, уже выпорхнула из машины. Финник вполоборота посмотрел на Джо, пытаясь прочитать по лицу ее эмоции. — Похоже, здесь ничего не изменилось, — отметила она, похрустывая остатками чипсов из пакета. — В отличие от тебя, — усмехнулся Финник. — С каких пор ты ешь эту гадость? — в ней вообще многое изменилось, он заметил это за прошедшую неделю, но сегодня молодой человек смог оценить весь масштаб перемен, когда Джоанна потребовала огромный гамбургер. Нет, он не против, все лучше пророщенной пшеницы, но все же… она сбивала с толку.       Теперь не было ненавязчивых (но от этого не менее частых) лекций о вреде горячего кофе в пластиковом стаканчике и еды из автомата. Нынешняя Джоанна с легкостью уплетала то самое преданное анафеме печенье, которое включало в себя всю периодическую таблицу, и не стала бы упоминать о твоем участии в подталкивании экологии к краху за один полиэтиленовый пакет, — уж Финник помнил в чем принес лекарства для Лии.       И потому новая Джо была с точки зрения Одэйра более открытой что ли, могла дурачиться, стала мягче… Расслабленнее. Тогда в чем подвох? Сложно понять, если он сам себе запретил интересоваться подробностями ее жизни в последние полтора года. — Жизнь коротка, не надо себе ни в чем отказывать, — отмахнулась Джоанна, хитро глядя на мужчину поверх крыши седана. — Не боишься, что брошу? — насмешливо поинтересовался Одэйр и передразнил подругу: — Они вредны для фигуры. — Будешь занудой — уйду сама, — отбила Мейсон и, кинув пустой пакетик в открытое окошко машины, ушла вперед, виляя попой.       Вскоре они протиснулись в дыру забора, озираясь, проверяя, чисто ли все вокруг, подобно двум шкодливым школьникам. И вот она — свобода. Хочется раскинуть руки и, продравшись сквозь тонкие ветви кустарника, нестись навстречу грохочущей стихии, так похожей на родную в Четвертом. — Похоже, я ошиблась сказкой, — восторженно вздохнула Джо, задержавшись на миг, чтобы всмотреться в отблески лунного света, качавшегося на волнах в темноте. Затем скинула сандалии, балансируя то на одной ноге, то на другой.       Финник, будто наперегонки, последовал ее примеру и сбил за задники кроссовки, упираясь пяткой в пальцы другой ноги, туда же отправились и носки. Можно и брюки подвернуть, но к черту такие предосторожности!       Звездное небо удивительно равнодушно подсматривало за одинокой парочкой, бредущей по песчаному берегу. Легкий ветерок норовил задрать Джоанне юбку, но ничего не выходило и все, что ему оставалось — ласкать стройные бедра своей прохладой.       У них не так много времени, так что хотелось провести каждую минуту с пользой: брести, переплетаясь пальцами и не отпускать её руку, даже когда оказывать поддержку нет никакой необходимости, и останавливаться лишь для поцелуев. Это так легко. Шагнуть ближе. Чуть приподняться на носочки. И все в едином порыве, высший класс… И единственные звуки — это шелест ветра и грохот собственного сердца в ушах.       Мейсон вдыхала такой знакомый запах Финника, чтобы унести с собой на память, вспоминать этот день и все ощущения, смеясь сама с собой мысленно.       На песке остались две цепочки их следов — побольше и глубже, от ног Одэйра, и — поизящней, от узких маленьких стоп Мейсон. Вереницу эту можно было хорошо проследить, пока она ещё не успела обветриться как следует идущим с воды ветром и смыться подкатывающими волнами.       В воздухе упрямо витал ворох незаданных вопросов. Одэйр не готов говорить за Джоанну, но у него их точно предостаточно. И все они так и норовили сорваться с губ. Джо, расскажи свою маленькую тайну. Поведай, отчего ты вдруг так изменилась, словно ушат ледяной воды? Почему ты уехала? Чем я могу помочь? Что сегодня случилось? Но задавать их, все равно что ступать по тонкому льду — чревато. И потому они болтали обо всем на свете, но только не об этом. Но в какой-то момент Финник все же не удержался и выпалил: — Почему ты тогда ушла? — простой вопрос, заданный тихим голосом, показался Джоанне раскатом грома.       Молодая женщина вскинула на Финника испуганный взгляд. — Так было надо, — беспечно пожала она плечами, — ты ненавидишь меня за это? — Просто хочу знать. — Главное, я вернулась, — улыбнулась Мейсон. — Или тебе кажется, что все просто? Тогда поймай меня! — неожиданно бросила она вызов. И тут же сорвалась с места. Джоанна маленькая, словно куколка: волосы развевались на ветру, короткая юбка мелькала в темноте. Она недолго бежала спиной вперед, показывая язык. Подстрекая.       Голоса и почти детский визг тонули в шуме волн и в темном пространстве, и ближайшие деревья, отгораживающие их уединение от потоков машин и людского любопытства, кажется, вибрировали от восторженного нелепого ликования, создавая ощущения какой-то оторванности от окружающего мира. Есть они и никого более. Есть еще звезды, но они никому не расскажут.       Девушка выглядит такой страстной и счастливой.       Финнику ее не хватало. Он был готов это признать, как в первый день ее отъезда, так и в день их новой встречи, что уж говорить о сегодняшнем? Да, это глупо, но что поделаешь?       Ничего не изменилось! Оставалось только смириться.       Воздух пропитался запахом соли и раскаленного дня. Черная махина воды, мерцающая блестками звезд, обрушилась на берег со всей ей свойственной страстью, и этот мерный шум завораживал.       Какая разница, пять тебе или двадцать пять, если, словно дети, дразнясь, с воплями вы носитесь по пляжу? Уворачиваетесь или пытаетесь догнать.       И ваши крики растворяются в шуме воды и в окружающей вас темноте.       Мейсон уворачивалась, как будто предугадывая, куда Финник рванет в ту или иную секунду. А, может, так оно и есть? Фин же ее человек, и, как выясняется, отодрать себя от него у нее не вышло. Только если с мясом.       Ноги вязли в песке, дыхание предательски сбилось, а вот мужчина за ее спиной, кажется, даже не запыхался. И в миг, когда она разворачивалась к нему спиной, Финник сделал рывок, смыкая капкан рук у нее на талии, удерживая. Из-под ног песок разлетелся брызгами в разные стороны, подводя финишную черту побега. Джоанна старалась вывернуться, зажаться или наоборот, вытянуться в струну от нечаянной щекотки, а в итоге, смеясь, прижалась к мужчине спиной и, отвечая ей взаимным весельем и восторгом, он уткнулся носом ей куда-то за ухо, мягко целуя в шею. С головой окунаясь в аромат мыла и ее разгоряченного тела. — Попалась, — тесно прижимая девушку к себе, жарко прошептал ей на ухо Финник, игриво прихватывая мочку, — теперь ты моя.       Джоанна потеряла равновесие, и они рухнули в песок. Финник замер лишь на миг и снова вернулся к тонкой шее, нежной, мягкой коже и упрямой жилке, строптиво бьющейся под ней. Тонкие волоски защекотали нос. Джо не менее страстно терлась об него попой, и разве что не поскуливала от возбуждения. Она закинула руки за голову, слепо зарываясь в густые вьющиеся волосы, цепляясь за них пальцами.       Пульс выше нормы, сердце бьётся слишком быстро. Горячие поцелуи, мазки языком по шее. Чуть колючая к вечеру от щетины щека трётся о кожу, но Мейсон на это плевать. Это как раз то, что надо: минимум нежности.       Мужские руки жадно шарили по телу, спотыкаясь об одежду и раздраженно задирая её. Песок, налипший на подушечки пальцев, царапал кожу, отчего, подобно изысканной пытке на грани удовольствия, у Джоанны перехватывало дыхание. Она покорно склонила голову, открывая взору выпирающие позвонки, и почувствовала укус… И бог знает, что там внутри тела начало твориться. Какие элементарные частицы соединились, выбивая искру, пронзая разум насквозь.       Финник, может, и будет от себя в шоке, но потом, а пока…       Когда шторм обрушился, глупо ему противостоять. Неотвратимая волна неслась, сметая все на своем пути. Были только грохот океана, пульса и шум дыхания. Она его штормовой океан.       Джо, причудливо сочетающая в себе мужскую настойчивость и самостоятельность с настоящим искренним желанием подчиниться, покориться, разбиться о его скалы и навсегда остаться бунтующим океаном. Она покорялась не всем.       Финник не помнил, как руки его пробрались под плотную ткань юбки, нащупывая пальцами подобно слепому, тонкость белья. Не понял, не заметил как стянул мешающий лоскут. Чуть отстранился. Нетерпеливые пальцы боролись с неподдающейся застежкой на брюках, будто специально становившейся на пути достижения желаемого. У Одэйра не хватало терпения на нежность. С Джоанной сила воли всегда была ни к черту. И тогда, и сейчас. Что-то нечленораздельное сорвалось с его губ, когда плотное кольцо мышц охватило его своим теплом. Черт возьми, он едва не забыл, как внутри нее хорошо.       Песок, кажется, был везде, оставлял ссадины и ожоги на коже.       Шорохи, стоны, отсутствие слов. Нет кого-то отдельно, есть только двое, которые едины.       Изумленно застонав, Джоанна погрузилась в чувственную тьму, где не было ни мыслей, ни прошлого, ни будущего, лишь наслаждение, такое мощное, что только и оставалось, что плавиться в бессильном экстазе.

***

— Хоторн нас грохнет!!! — смеясь в пронзительно голубое утреннее небо, открывшееся в потолочный люк и окна автомобиля, предсказал Финник.       Он толком не помнил, как они после спонтанного секса, веселясь, добрались до машины, и там снова принялись стаскивать друг с друга криво и неправильно надетые вещи. Никакой робкой неловкости, все спешно и нервно, под аккомпанемент стороннего гула, будто в любой момент может прекратиться.       Он ловил ее короткие смешки губами и смотрел, смотрел, как Джоанна прикрывала глаза, закидывала голову назад, резко насаживаясь на него. — Не отдавай меня никому! — горячо попросила она, впиваясь короткими ногтями ему в плечи. И желание унесло их далеко к звездам. — У нас свидание. Он поймет. — Лениво подняв голову с его руки, проворчала Джоанна. Взъерошенная и немного помятая. Она жмурилась и щурилась как кошка, лениво трогающая утро кончиком лапки. — У него вроде как тоже… Должно было быть, — с усмешкой договорил Финник, уже не предпринимая попыток бежать куда-то. — Одэйр, на нем девицы толпами виснут, надеюсь охранный амулет Лиа, хоть половину распугает, — на секунду нахмурилась Джоанна, скользя прохладными ладонями по влажной крепкой груди мужчины. — Почему вы так друг друга не любите? — Мы просто имеем счастье трезво оценивать друг друга. Без заблуждений. На это заявление Финник только хмыкнул. — Во всяком случае, надо хотя бы попытаться избежать смертоубийства, — неспешно поцеловав Джоанну, он стал перебираться вперед, попутно оправляя одежду. Видок у него, скорее всего, еще тот. Зато настроение отличное. Странное сочетание восторга и умиротворения.       Солнце уже решительно выкатывалось на исходную, обещая очередной жаркий день. Но Одэйр подозревал, что все это покажется цветочками по сравнению с негодованием Гейла.       Через секунду на соседнее пассажирское сиденье плюхнулась Джоанна, с насмешливым видом неспешно раскатав вниз до талии футболку, скрывая обнаженную крепкую грудь. Сколько Финник помнил, Мейсон всегда беспечно относилась к белью, вот и сейчас очередной бюстгальтер обретет свой дом на заднем сиденье. А может и не только он. — Давай примем бой! — звонко засмеявшись, Джоанна обхватила лицо Финника ладонями и на короткий миг прижалась к его губам своими, а потом откинулась на спинку кресла.