Новая жизнь, или возвращение старой?

      

Просыпаешься, идешь в душ, надеваешь одежду и отправляешься в школу. Каждый день одно и тоже, каждый день ты мертв. Когда твои чувства убили, растоптали и выкинули. Ты больше не можешь так жить точно также, как жил раньше. Ты радовался каждому дню, каждой минуте, секунде. И казалось, что никто и никогда ничем не испортит тебе жизнь. Найдешь любовь, будешь радоваться жизни, делать детей, ругать их, любить. Потом ждать внуков и умирать в счастливой старости. Такие планы были у нашего героя, но в один момент все разрушилось.

Лето две тысячи шестнадцатого года, друзья идут на концерт. Сегодня в Уфе выступал некий Фараон. — Бля, народ. Я конечно за любой движ, но кто, блять, такой Парапох? — Ваня остановился на месте, косо посматривая на друзей. — Дремин, ну ты лох. Не «Парапох», а Фараон. Дебила кусок, это рэпер. Вот ты вообще дум-дум, или что? — Подруга Вани взяла его за руку и повела, а Максим шёл дальше и отчитывал. — Существо, ты когда замолчать соизволишь? Понял я, кто он такой, понял, — Ваня шёл надутый, Максим тоже. Поорали, а потом опять на одном унитазе блевать будут. Одним словом — мужская дружба. Благодаря вип-местам их выпустили довольно быстро, но Ваня даже не знал сумму этих билетов.       — Максимушка, а какие у нас места? — Мило спросила Марина, а после вновь состроила ему свои карие глазки. Они шли большой компанией, но все нашли «Старых друзей» на концерте, и разделились, пообещав, что встретятся после и конечно же, пойдут бухать к Ване на хату. Марина и Максим пошли вдвоем, а Ваня что? А Ваня посиди один. — Зачем я вообще сюда шел, — тихо выругался черноволосый, в тот момент, когда искал туалет. — Ты что-то потерял? — Спросил блондин закрывая гримерку на ключ. — Потеряйся отсюда, — буркнул Иван и начал рассматривать таблички на дверях. Глеб залился смехом. -Какой храбрый малыш, — Глеб все еще смеялся, а Ваня стоял в полном недоумении. И правда, он никогда не видел Фараона в живую, да и вообще до вчерашнего дня не знал о его существовании. — Кто ты вообще такой? Не лезь, а, — Ваня посмотрел на Глеба и в груди что-то екнуло. Как любовь с первого взгляда. Но в мыслях Ивана сразу разнеслось «Я не пидор, он пидор. Я не пидор, я не влюбился.» — Я так-то Фараон, здрасте. А вот кто ты, и что ты тут делаешь, надо узнать, — Глеб смотрел на него снизу вверх. Вот сейчас Ваня как никогда покраснел, ему стало ужасно стыдно за свое поведение. — Бля, ты чего краснеешь-то? Как девка, — Голубину было смешно от всей этой ситуации, а Ване стало ужасно обидно. Снаружи он такой бесстрашный и уверен в себе. Никого не боится, а в душе. В душе серьезно миленькая, маленькая девочка. — Малой, да ладно. Не распускай нюни, я шучу, — Глеб уже более-менее отходил от нахлынувшего смеха и адекватно оценивал ситуацию. — Мне идти надо, — глупо отмазался Ваня и пошел в сторону лесенок. Голубин схватил его за руку и потянул к себе. — Там все равно пацаны выступают, что ты искал-то? — Глеб прижал Ваню к стене и все эти слова разносились около его уха. -А… Эм, туалет, — в животе Вани расходились какое-то непонятное тепло. Его возбуждал этот прокуренный голос. Или что? — Ах туалет. Ну думаю, я покажу тебе где он, — Глеб провел рукой по штанам Вани, и парень почувствовал, что начинает возбуждаться ещё сильнее. — Я возбуждаю тебя, это так мило, — Глеб потащил его в туалет и закрыл кабинку на ключ. — У тебя недотрах, или что? Найди шлюху, отпусти меня, — Ваня смотрел на Глеба, парню стало достаточно страшно. — Моя шлюха — это ты, — Глеб прошептал эти слова и его лицо моментально оказалось на уровне ширинки.

***

      Сейчас Ваня вспоминает это с каким-то осадком. Нет, ему очень даже понравилось. Но обида на Голубина до сих пор отзывается болью в районе сердца. Им пользовались, и если честно, он не знает, что хуже: то, что хочет повторить или то, что он самая обычная шлюха. После ухода Глеба Ваня будто бы забыл, что такое нормальная жизнь. По вечерам парень рассматривает фотографии рэпера и со слезами на глазах дрочит. Он остался даже без друзей, многим из них не хотелось рассказывать происходящее, но и те, кому он доверился — ушли.       Каждое утро Ваня просыпался, а рядом с ним лежал Глеб. Дрёмин до сих пор помнит, как мило сопит Глеб и какой кофе любит пить утром. Но одно утро убило Ваню морально, ты привык просыпаться и залипать тридцать минут на любимого человека, а потом проснулся и не нашёл его рядом. Нашёл только записку. «Сегодня я в первый раз увидел как ты спишь. Такой маленький и хороший, я бы защитил тебя, каждую часть твоего тела. Но прости, я ухожу.»       Из-за всех воспоминаний из глаз парня брызнули слезы, открыв вкладку страницы Глеба он зашел в его фотографии. — Глеб. Я не могу без тебя, я хочу к тебе, — Ваня всегда говорит фотографиям Глеба что-то ласковое и милое, но знал, что этот парнишка больше не вернется. Понимал, что он не нужен взрослому, и в тоже время в самом расцвете сил, Глебу. Он откинул рюкзак от себя, снял школьную форму и забрался под одеяло. Родителей нет, родственников нет. Органы опеки оставили его на старушку соседку, и не забрали в детдом. Он никому не нужен, и об этом ему напоминают все. Одноклассники, соседка которая следит, ведь выбесить её — вопрос времени. Заявка отправлена Глебу уже долгое время, все так же весит. Дрёмин больше чем уверен, что Глеб даже не заметил её. Воспоминания накрыли его с головой. — Ваня! Пудрь свою задницу быстрей и пошли. Ну ты как девка, ей богу. — Они собрались в клуб. Для Вани было удивлением, что друзья вспомнили про него. Но он не был обижен на них, даже понимал. Поэтому он принял приглашение. Тем более, это были именно те, кто знал про их отношения. Депо любил называть их одной фамилией. «Голубины» — Звучало так гордо для Вани, ему нравилась своя фамилия, но фамилия своего парня, шла куда лучше. Максим утверждал Ване, что Глеб просто им играет, что бросит и не вернется. И Ваня не верил. А зря, очень зря. Ведь так и произошло, ведь жизнь это такая шутка, никогда не знаешь чего ожидать. Еще вчера, тебя любили, шептали ласковые слова на ухо. А что сейчас? Ты один, еле кормишь себя, подрабатывая после школы. Когда что: цемент таскать, фрукты. Что угодно. Моешь полы в подъезде, а одноклассники смеются. А что если ты просто больше ничего не умеешь? Ты еле-еле дотягиваешь одиннадцатый класс. И всегда думаешь о нем, он ни в чем себе не отказывает, развлекается с девушками легкого поведения.

***

      — Да иду я, иду. Ты чего кричишь? Я просто штаны не мог выбрать. Да и выбор не велик, еще труднее, — Ваня опустил голову и начал обувать кроссовки. — Ваня, когда ты перестанешь носить этот зашквар? Ну? — Глеб сел на корточки и снял с него их. Достав свою запасную обувь, и надел их на Дрёмина. — У меня нет денег, чтобы покупать что-то другое. И ты знаешь. Я бы в своих пошел, — Ивану было ужасно стыдно за себя. За одежду. За своё существование в целом. Соседка приносила ему еду один раз в два дня, и это было ничтожно мало. Экономия, экономия. Он не такой как раньше, и Глеб это видит. Наблюдает за жизнью своего мальчика, и хочет вернуться. Но знает, если от этого ребенка уйдешь, то обратного пути нет. — Зай, хватит. Я куплю тебе новые, хорошо? Мне не жалко, — Глеб поднялся и чмокнул парня в губы. — Как хочешь. Твоё право, но мне ничего не нужно, — Ваня тихо улыбнулся и они вышли из квартиры. — Глеб, только далеко не уходи. Я тут никого не знаю. Хорошо? — Ваня не обнимал Глеба в людях, знал, что плохо закончится. — Мелкий, не бойся. Тут все свои. Мне правда нужно ненадолго отойти. — Глеб удалился в толпу. Сейчас Ваня знает зачем он уходил. Уходил к девушке, которая доставляла ему больше счастья, чем дырка какого-то пацана.

***

      — Что-то я замечтался, время уже не вернуть. Будем жить настоящим. Раз в школу я не пошел, надо идти на работу, — Ваня часто разговаривал сам с собой. Достав те самые кроссовки, которые купил Глеб. Он надел их. Те же самые штаны, что и тогда. И только футболка новая, её нужно беречь, не скоро ещё такой шанс выпадает, купить что-то. Взяв кнопочный телефон в руки он набрал хозяина продуктового. — Здравствуйте, это Ваня. У вас сегодня есть какая-либо работа? — В людях он всегда был вежлив, добр и радостен. -Ой, Ваня, для тебя конечно есть. Только сегодня я доставляю продукты в один клуб, там какой-то концерт будет. Говорят, что давно ждали повтора. Дак вот, там нужен человек который уберет гримерки. Деньги не плохие, да еще и я еду подкину, согласен? —  Григорий Петрович всегда поддерживал Ваню, и находил ему работу. Это просто отдельный человек в сердце Дрёмина. — Григорий Петрович, еще бы я отказался, спасибо большое. Во сколько нужно там быть? — Ваня глупо заулыбался трубке. -Я же говорил тебе, называй меня дядя Гриша. К трём часам будь около моего магазина, там все обсудим, — сказал старичок и завершил разговор. На часах 14:21, можно уже выходить, хоть прогуляться. Интересно, а чей концерт? Кто там будет? Перед кем мне позориться убираясь? Мысли Вани были завалены далеко не хорошими мыслями. Но он даже не думал, о том, что концерт-то его любимого «Парапоха». Ваня никогда не проверял афишу своего города, а на странице у Глеба не было совершенно никакой информации. Наверное, сейчас всем интересно. Как же Ваня с такой бедностью попал на концерт, на концерт который изменил его жизнь, и вообще не в лучшую сторону? Он не хотел идти туда до последнего. Ссылался на то, что у него нет денег, да и вообще не интересуется таким видом музыки. Но друзья сунули ему в руки билет, и больше ничего не спрашивали. Да и узнал Дрёмин, о «Парапохе», только перед входом в клуб. Если бы ребята не оставили его одного, если бы, если бы. Вся жизнь пошла под откос, после вот этого простого: «Ты что-то потерял?». Ваня винил себя в своей сопливости, в том, что не может ничего сделать. Совершенно ничего.       -Григорий Петрович, я чуть-чуть по раньше. Просто дома сидеть вообще не хочется, — Ваня присел на диванчик в кабинете начальника. — Вань, ну ты чего как маленький то? Дядя Гриша, все, не заставляй меня чувствовать себя стариком. У меня внук то еще даже не родился, — мужчина посмеялся и начал искать бумажку с адресом. — Дядя Гриша. А что вы ищите, может быть вам помочь? — Ваня встал с дивана, и увидел под ним некого рода бумагу. Маленькую и с какими-то непонятными буквами. — Ох, Ваня, вот же она. Подними пожалуйста, а-то я уже не могу, — Григорий Петрович указал на ту самую бумажонку, и Иван в три счета поднял. — В общем, едь в клуб «Шестнадцать Тонн». Тебя там мой друг встретит, он как раз и покажет всё, — Ваня вышел из кабинета, и решил сразу направиться туда. На чем ему ехать-то? Автобус до этого района не ходят, да и вообще. О, а вот и светофор, отлично. Подойдя ближе, он заметил машину, машину которая до боли знакома. Это — его. Нет, он побежит кланяться ему в ноги, и пытаться вернуть. Смысла то никакого, не вернется. Глеб в тоже время заметил Ваню, такой же родной. Маленький. Но рядом с ним сидела его избранница, кидать которую он явно не намерен. Просто потому, что родители голову откусят. Как жаль, что зеленый свет меняется на красный довольно быстро. Он не успел насладиться им, а мог. Мог быть до сих пор рядом, но в первую очередь, плохо бы было — Ване. И довольно сильно. — Зайка, ну ты куда вечно смотришь? Я так-то тут, — Алеся погладила его по руке, как бы сообщая о том, что она тут, и что ей нужно внимание. — Да, прости. Просто за дорогой слежу, — он слабо улыбнулся и поехал по дальнейшему направлению навигатора. Раньше Уфу показывал Ваня, рассказывал все, что можно и нельзя. Он до невозможности доверял Глебу, но вот незадача. Глеб ушёл. Рассказать некому, а Голубин скучает по этому маленькому мальчику, который просто не может сказать, что-то против. А с Алесей по-другому, Алеся это что-то, да ещё и с чем-то. Он не заметил как доехал до клуба, Алеся пошла к своим «подругам», которые каким-то чудом нашлись и в этом городе. Ну и Глебу это на руку.       Ваня сидел в гримерке и убирался, срач был однозначный. Это пиздец. Тут что, свиньи тут выступали? На пути в свою комнату «отдыха» Глеба перехватил Панк. — Глеб, я тут твоего Ваню видел, — Даня говорил на полном серьёзе, да он и не из тех людей, что будут врать. -Он уже давно не мой. Ты просто не мог его видеть, он бы не пошёл. Он ненавидит меня, ненавидит, понимаешь? Я ему сердце своей любовью ебаной разбил. А ты мне тут утверждаешь, что он пришел. Если и пришел то только за одним, отматерить меня так, что уши загнуться. Вот к этому я как никогда готов. Но к тому, что он пришел высказать о том, что любит, и что вернуть хочет. Нет. — Глеб не стал слушать дальше Панка. Но ужасно хотел верить в тот факт, что Ваня пришел. И не просто так. Глеб верил, что он обнимается с ним хоть еще раз. Хоть на секунду. «Не надо было тогда уходить.» — Разнеслось у Глеба в мыслях, и он распахнул дверь гримерки, после чего зашел, и встал как столб. Дверь закрылась на автомате, а он все продолжал втыкать на Дрёмина. — Вань? — Сказал Глеб так, что еле-еле слышно, но Ваня то не хуй стеклянный без ушей и глаз. Он услышал, а потом еще и увидел. -А… Это ты, прости, я скоро уйду. Я не успел убрать до конца, ты можешь хозяину пожаловаться, — Ваня выкидывал мусор, на глазах выступали маленькие капли слез, а Глеб в наглую подошел и прижал его к стене. Нос Вани поднялся вверх, показывая тем самым, что мы то, блять, тоже не пальцем деланы. — Я знаю, что поступил как последний мудак, но Ваня, блять, я люблю тебя, — Глеб говорил эти слова слишком сексуально, или так казалось только Дрёмину? Потому что ебучий Голубин, произносил их прямо над ухом Вани, при этом успевал покусывать его. Знает же, пидор, где Ване приятно. Не забыл. -А я тебя нет, — слова которые прошли ножом по спине, а потом воткнули его. И еще сотню таких же. Глеб только сильнее прижал Ваню к стене и оставлял дорожку бордовых следов на его шее. — Глеб, не люблю. Понимаешь? Нахуй ты мне нужен, — Ваня не понимал, куда делся тот сопливый «Ванечка», и появилось это. — А я не понимаю, и нужен я тебе. Потому что я твой хуй. Который ужасно скучал и только и делал то, что дрочил, на заебись какого охуенного тебя. У меня даже на Алесю столько не стоит, — Глеб поцеловал Ваню, жадно раскрывая его губы, и кусая их, будто это последние губы на земле, а за ними стоит ужасно большая очередь. — Парапох. — Тихо выдавливает Ваня и убирает от себя губы Глеба. На что они в ту же минуту расплываются в улыбке. — Скучал, — шёптом говорит Глеб и вжимается своим носом в шею Дремина. Панк разобрался с Лесей, и субъективно объяснил ей все, упустив только один факт, что «Глеб пидор и любит долбить маленькую жопу Ванечки Дрёмина»