Борьба или бегство (Fight or Flight)

Вам знакомо это чувство? Когда время замедляется, застывает и сгущается, как горячая кровь, течет густой и липкой струей, словно мед, становится осязаемым, плотным, пока совсем не застывает. Когда между двумя ударами сердца, между вдохом и выдохом, все просто замирает. И вы просто стоите с пустыми легкими, замершим сердцем, широко открытыми глазами и пересохшими губами. Ваши мышцы напряжены, сведены судорогой, парализованы. Это ощущение полной и абсолютной ясности, знания. Это и есть тот момент. Момент, который решает все. От того, как ты поведешь себя дальше, будет зависеть твоя дальнейшая жизнь, изменится к лучшему или к худшему. Тот момент, когда все, что ты знаешь, больше не имеет значения. Все слова всех на свете писателей, поэтов, философов и гениев этого мира не смогут помочь тебе. Знание бесполезно, бессмысленно. Как ты поступишь? Сразишься или сбежишь? Глаза Ватсона следуют за темно-красной каплей из носа Холмса, наблюдают за ее падением, видят ее зависание и полет, длящийся доли секунды, между двумя ударами сердца, и с поразительной ясностью он понимает. Понимает, что сейчас он увидит, как маленькая капля ударится о белую ткань, впитается, как ярко-красный постепенно станет матовым, расплываясь по краям, и через еще один удар сердца перестанет блестеть вовсе. Он поднимет взгляд на Холмса, увидит в его потемневших глазах что-то более опасное, более первобытное, чем злость. Голод. Он увидит на Холмсе синяки, его розовые губы, слегка раскрытые и выпускающие влажное дыхание. Сильный, правильный подбородок, подрагивающий от сдерживаемых эмоций, которые грозят вырваться на свободу. Почувствует свои сжимающиеся и разжимающиеся пальцы на его плечах, короткие ногти, впивающиеся в теплую ткань и кожу под ней. Услышит стон Холмса, рвущийся из его горла,"Ватсон". Его имя как угроза, как проклятие, как клятва, как признание вины. Холмс будет угрожать Ватсону отчаянностью нужды и желания в своем голосе. Проклянет его на долю секунды, обнажив зубы. Поклянется любить небольшими морщинками на лбу. Признает вину в том, что любит, слабой дрожью своего подбородка. И Ватсон возьмет в руки его лицо, сотрет кровь большим пальцем прежде, чем обрушить свои соленые губы на Холмса, заставляя того краснеть. Стон. Освобождение, боль и удовольствие смешаются в одно. Они будут срывать одежду, целоваться беспорядочно и грубо. Зубы будут стучать друг о друга, языки сплетаться. Жесткое, липкое скольжение двух сильных тел выглядит непристойно, в то время как их губы сомкнуты, а ширинки прижаты друг к другу. Они не будут тратить время на прелюдию. Они сдадутся тому, что им необходимо, чего они желают, чего жаждут. Они будут использованы, проглочены целиком, и их никогда не отпустит обратно. Они попадут в самое пекло ада. И сделают это с благодарностью и охотой. Их сердца будут болеть и пылать от знания, что в первый и последний раз они истекают кровью, что радость и печаль впредь для них неразлучны. И любовь заявит на них свои права, как только они поддадутся Желанию, оставляя клеймо, метку в самой глубине их сердец. Соль сотен непролитых слез и пота будет смешиваться на их щеках и, несмотря на всю боль, все горе, что ожидает их в ближайшие годы, они не пожалеют об этом. И они будут знать. Знать, что все имеет свою цену. Знать, что Жизнь и Любовь — две жестокие сестры, радующиеся горю и боли других. Знать, что печальное пламя Желания, оставившее на них свой след, никогда не сможет быть погашено. Знать, что любовь имеет множество видов, но легкой она не будет никогда. Но, важнее всего, они будут знать, что счастье всегда лишь временно. Сердце Ватсона бьется в его груди, его легкие выпускают влажный воздух, когда он видит, как маленькая капля падает на белую ткань, впитывается, наблюдает, как ярко-красный постепенно становится матовым, расплывается по краям, и через мгновение перестает блестеть вовсе. Он отталкивает Холмса прочь. Конец.