Жизнь в Риме

Окончательно окунуться в депрессивную задницу блондинке не дал Ник, настойчиво колотящий дверь. Он, конечно, не знал всех подробностей- только то, что пара уединилась, а потом Раф куда-то исчезла да и Сульфус выглядел погано. Интересно, что же могло произойти между этими двумя? Неужели она всё-таки рассказала ему обо всём? И что будет дальше? Раф сидела прямо на холодном полу, глотая поочередно слёзы и алкоголь, совершенно не слушая Кракера. Рука продолжала ныть и требовать свою дозу обезболивающего, но сильнее физической боли была моральная. Душа рвалась на части, а сердце никак не желало успокаиваться и продолжало отзываться болью на каждом воспоминании. А их было достаточно. Почему-то ей казалось, что всё будет хорошо и можно будет сделать вид, якобы этого разговора не было вовсе, но потом, смешав все мысли с водкой, она твёрдо поняла, что больше не будет связываться с Сульфусом. Да, он ей очень сильно нравится и отношения у них были прекрасные, но было бы неправильно встречаться после сказанных слов. Так нельзя. Нику позвонили и за дверью на какое-то время стало тихо, но потом Николас громко выругался и стал стучаться с удвоенной силой, прося её открыть эту чёртову дверь. И она открыла. Она не была собой: глаза стеклянные и потухшие, тушь, как и вся косметика, размазана по всему лицу, волосы спутались, а в руке она сжимает кулон, который Ник до этого не видел. Очевидно, его подарок. Они просто смотрели друг другу в глаза и шатен пытался найти хоть какую-нибудь эмоцию в её глазах, хотя бы намёк. Но их не было, словно она смотрит не на него, а в стенку, словно он не стоит напротив неё. Словно она его не замечает. -Раф...прости меня, пожалуйста. Всё, что случилось между вами-полностью моя вина и ошибка. Я не должен был лезть в ваши отношения...но у нас есть шанс всё исправить: что, если я поговорю с ним, объясню, что к чему. И с отцом твоим мы поговорим, ты, главное... -Ты уже поговорил...Я в порядке, Ник, всё хорошо. Мне просто нужно время прийти в себя,- натянуто улыбается блондинка. Она всегда скрывала свою боль, оставаясь с ней один на один. Она могла улыбаться и смеяться на публике, но Ник знал, как она рыдает по вечерам и ему было больно от этого. Он так хотел помочь своей подруге, но не знал, что делать. Вот опять. Она стоит, выдавливая из себя улыбку, а у самой слёзы текут. Плохая актриса. Шатен делает рывок, стискивая её в своих объятьях и она, наконец, даёт волю своей боли. Комкая его рубашку, она не думает ни о чём, кроме него. Человека, которого она успела полюбить за такой короткий промежуток времени и разрывать отношения именно сейчас было самым глупым решением за её семнадцать лет.Чёртов договор, чёртова свадьба, чёртов Сульфус! Почему он причиняет ей столько боли одним лишь своим присутствием в её жизни? Почему она так не вовремя в него влюбилась? Почему дала согласие? Они стоят, обнимая друг друга до хруста костей. Всхлипы и слёзы перемешались и уже не понятно, кто из них плачет больше. Конечно, Ник не думал, что его подруга решится разорвать отношения с Сульфусом. Он думал так: она ему всё расскажет и они вместе подумают, что делать дальше и как бы по-корректнее предотвратить свадьбу с человеком, которого оба уже ненавидели. Но случилось то, чего он никак не ожидал- разрушено счастье его подруги и в этом полностью его вина. Но есть новости и похуже. Оторвавшись от подруги, он виноватым взглядом смотрит на неё, собираясь с мыслями. Нужно как-нибудь по-мягче, подготовить её, что ли. Главное, чтобы она не сильно нервничала. Выдох. -Раф...тут такое дело...в общем...Сульфус...он...- договорить не дали вопросы девушки: "что случилось?", "с ним всё хорошо?!" и "Господи, не тяни". Набрав в лёгкие побольше воздуха, парень сказал фразу, от которой у блондинки подкосились ноги и стоять стало в разы сложнее.- Он в больнице. Сказали, там авария страшная была. Состояние критическое. POV. Раф ...что? Боже мой, это всё моя вина! Какая же я идиотка! Эгоистка, всё это время только о себе и думала, а теперь Сульфус в больнице. Из-за меня! Кажется, я потеряла равновесие или что-то типа того, но очнулась я у себя на кровати, а Ник заботливо накрапывал в стакан валерьянки. Не валерьянка мне сейчас нужна, а Сульфус, как ты не понимаешь?! Вскакиваю с кровати и начинаю лихорадочно переодеваться в более теплую одежду, попутно стирая макияж и напяливая очки. Мир снова стал чётким, но по-прежнему оставался чёрно-белым, сердце ныло и требовало немедленно поехать к возлю... Сульфусу. Пришлось подождать Ника, который, казалось, не торопился и вообще не собирался выходить, но так только казалось. Лифт ехал непривычно медленно, словно издеваясь и растягивая поездку на бесконечные часы, если не годы. Слишком медленно. Слишком больно. Слишком одиноко. Дабы не дожидаться такси, тем самым потратив очередные полвека, запрыгиваю на свой мотоцикл, наспех натянув на голову шлем и напрочь позабыв о причёске. Куда там. Сзади устроился Ник, натягивая на голову розовый блестящий шлем. Я покупала его чисто для прикола, думала, мол, было бы забавно увидеть брутального Сульфуса в чём-то подобном, но, очевидно, не судьба. Сульфус. Сульфус, любимый, мой единственный, умоляю, прости меня за то, что я так поступила с тобой. Мне очень жаль, что наши отношения закончились не в старости с кучей детишек, не по обоюдному согласию. Мне жаль, что всё вышло именно так, поверь. У меня, так же как и у тебя, были планы касательно нашего будущего. Я ведь планировала доставать тебя всю оставшуюся жизнь. Планировала быть с тобой, быть до конца, надев на твой палец кольцо с датой нашей свадьбы. Планировала вынашивать ребёночка, нашего ребёночка, которого мы бы потом обязательно любили; мы бы души в нём не чаяли. Я думала, что смогу как все- до конца без лжи и фальши. Без вранья. Но получилось всё так, как получилось: мы расстались, ты в больнице в очень плохом состоянии и у тебя разбито сердце. Всё это- моя вина. Они все сидят в коридоре, рядом с его палатой, куда никого не пускают. Его состояние оставляет желать лучшего. Здесь собрались все: Кабирия и Гейб, Ури и Найджел, даже Луиджи откуда-то появился. Здесь были даже его родители: статные и прекрасные, такие же, как и их сын. Очевидно, он пошёл в отца, прямо точная копия, даже цвет глаз тот же. Они все сейчас смотрят на меня, дрожащую всем телом и душой, сдерживающую слезы, растрепанную, с опухшим лицом. Плевать. Главное, чтобы с ним всё было в порядке. Господи, пожалуйста, если ты существуешь, умоляю, спаси его. Не дай ему умереть, прошу. Я навсегда исчезну из его жизни, только, пожалуйста, не забирай его у меня. Я слишком люблю его. Выходит врач и с умным видом начинает что-то втирать про наркоз и операцию, но я его совсем не понимаю. Его слова не долетают до затуманенного подсознания и я просто тупо пялюсь на его лицо, расплывающееся перед глазами. Расплывался, собственно, не только он, а всё, на что я переводила взгляд. Если Боженька согласен забрать мою жизнь в обмен на его, то я согласна. Это жертва, которую я принесу не сомневаясь. Но, очевидно, это не божественный обмен, а очередные не смешные шуточки моего организма, называемые стрессом или как-то там ещё, поэтому меня сажают на жёсткий стул и удачно вкалывают какой-то препарат и у меня буквально распахнулись глаза. Адреналин, суки. Его увели в операционную: сказывается сильный перелом ноги. Сказали, будут вставлять спицу и с карьерой кикбоксера придётся попрощаться навсегда. Ну всё, я разрушила человеку жизнь. Хоть сейчас ложись и помирай. Ночь обещала быть долгой: кроме ноги у него был перелом левого ребра и вывих левой руки. Страшно представить, что это была за авария. Да, конечно, он был пьян и не в себе когда ехал за рулём, но не может бытьтаких повреждений из-за вождения в пьяном виде. Я же видела, я знаю, как гоняет на дорогах Сульфус, и то, что он попал в эту аварию немного настораживает. Ну не мог он просто въехать в дерево, или, не знаю, съехать с обочины и получить такие травмы. Можно рассмотреть вариант как столкновение двух машин лоб в лоб, но кроме Сульфуса пострадавших нет и вообще, он- единственный, кто попал в такую ситуацию. Врач говорил, что операция продлится два часа, но прошло уже три, а они всё ещё в операционной. Я уже искусала все губы до крови, израсходовала годовой запас слёз, поэтому сейчас просто сидела не знаю даже, на чём именно я сидела, и просто пялилась на противоположную стенку, моля Бога не отбирать у меня Сульфуса. Я ведь только нашла его (пришлось, правда, потерять его, но это пустяки если с ним всё будет в норме). Господи, почему ты мучаешь дорогого мне человека, если виновата здесь я? Почему бы тебе просто не пронзить меня молнией или что-то вроде того? Зачем ты поступаешь так с Сульфусом, он же не заслуживает таких мучений. Очевидно, парней достал всеобщий депрессняк, поэтому они сгоняли всем за чёрным чайком. Сульфус. Сульфус любил чёрный чай...Любит, вернее, да, точно, нельзя сдаваться раньше времени. Любит. Сульфус. Любит. А я его люблю. Я сидела, чисто механически помешивая горячий чай и периодически делая маленькие глоточки, но, видимо, пропустила момент, когда чай кончился и продолжала помешивать пустой стаканчик, пока кто-то не отжал его у меня, попутно ругаясь и призывая собраться. Знаешь, что, серое облачко с голосом Ури, ты право, я должна собраться. Рожу скалой, жопу камнем. Рожу скалой...Жопу... В коридоре появился силуэт полицейского, который уверенно направлялся в нашу сторону, делая очень серьёзное и сочувствующее лицо. От очков уже болела голова (от очков ли?), но я упорно не хотела их снимать, ибо боялась пропустить малейшее изменение в лицах врачей или даже санитарок. Но, как назло, изменений не наблюдалось и именно это нервировало больше всего. Где там моя валерьянка? Они говорили о чём-то: полисмен и Риччи-старший, потом к ним подключились Каби и, скорее всего, их мама. Даже Луи вплели. Они перешёптывались о чём-то и временами его отец переходил на крики, но тут же затихал и снова шёл шёпот. Их приглушённые голоса давили и заставляли нервничать, отчего под ложечкой сосало, руки-ноги начинали дрожать и к горлу подкатывала тошнота. Что за день сегодня такой? Кольцо добавляло масла в огонь. Оно, словно напоминалка, то и дело бросалось в глаза, как бы напоминая, из-за кого мы расстались и, собственно, находимся здесь. Первым порывом было выбросить его куда подальше и не вспоминать, но я быстро отвела это желание и придумала кое-что получше. Отдам его непосредственному хозяину. Заебали. Тем временем семейка Риччи куда-то пропала и коридор показался мне таким пустым и огромным, словно я Алиса в стране чудес, глотнувшая уменьшающей таблетки и чувство это мне совсем не понравилось. Не люблю чувствовать себя ничтожной, а уж в сложившейся ситуации и подавно... Рядышком пристроились Ник и Ури, глаза которых странно горели и огонёк этот явно был от страха. Не знаю, что насчёт Ури, но я точно знаю, когда Ник ссыт у него глаза становятся большие такие и выпученные. Вот и сейчас он ссыт, но старается не подавать виду. Что-то случилось. Что-то очень нехорошее и это явно связано с аварией, жопой чую. - Полиция предоставила видео с камер, где проезжал Сульфус. Ты не поверишь,- начала Ури, но была перебита Ником, которому смерть как хотелось вставить своё "Что там именно там произошло?", отчего шатенка закатила глаза и продолжила запугивать нас своим загробным шёпотом.- Так вот, на видео отчётливо видно, что изначально аварию спровоцировали. Какая-то машина специально выехала на встречку, из-за чего Сульфус резко свернул в сторону и улетел на обочину. И всё было хорошо, они могли ехать дальше. Но. Но...из машины вышли люди и начали избивать Сульфуса, который, видимо, был в шоке или типа того, не знаю. Из этого дерьма следует вывод: его намеренно довели до такого состояния, но решили не убивать, а скажем, отнять самое важное. Он дорожил карьерой. Ваши комментарии, дамы и господа,- честно, если бы я не знала Ури, подумала бы, что перед нами адвокат или прокурор, но нет, это всего лишь моя подруга, с растрёпанной причёской, помятым макияжем и платьем наперевес. -Но это же странно, кому вообще надо доводить обычного подростка до такого состояния? Нет, понимаю, он не был ангелочком, но всё-таки это странно. И подозрительно,- высказал свою точку зрения Ник и Ури нахмурилась. Выходит, авария была подстроена. Но кем? И зачем им это? -Это мог быть кто угодно: начиная от конкурентов на дядиной работе и заканчивая парнями/братьями девушек, чью любовь он не разделил. Прежде, чем ты что-то скажешь, говорю, да, есть такие люди, что мстят кровью. Не знаю, кому именно он перешёл дорогу, но это уже перебор. Мы обязаны найти их,- проговорила шатенка, в голове которой наверняка уже построен целый план по "захвату цели", а я просто погружалась в пучину отчаяния окончательно и бесповоротно. -Это всё моя вина,- ребята удивлённо выпучивают глаза в немом вопросе, но меня уже не остановить.- Если бы мы не расстались, если бы я осталась в доме, ничего бы не случилось...всё было было бы хорошо. Ему не пришлось бы так страдать. Это я виновата...- шепчу словно в бреду, хотя в какой-то степени так оно и есть. И снова слёзы текут по лицу, много слёз. Не знаю, сколько именно я проплакала, но глаза саднило ужасно, поэтому пришлось швырнуть очки куда-то вдаль, не знаю. Я виновата, это моя ошибка. Не расстанься мы тогда, всё было бы по-другому: любящий (а главное целый) парень, никакой аварии, больницы и операции. А сейчас...сейчас мы в полной пизде и я не имею ни малейшего представления, что делать дальше. Парень, которого я люблю телом и душой сейчас отходит после сложной операции и скорее всего, больше не сможет заниматься любимым спортом, которому посвятил всю жизнь. Скорее всего, у него снова будут проблемы с девушками и с доверием. И всю эту хуйню заварила я со своей блядьской свадьбой, ебать её десять раз во все места! Что мне делать? Куда себя засунуть? Именно, в пизду.

***

С момента операции прошло полтора часа и Сульфус начал по-потихоньку отходить от наркоза. При виде его бинтованной руки, немного головы и груди сердце начинало жалобно проситься наружу, к нему. Да лучше бы я была в той машине на его месте. Мой мальчик, моя защита и опора сейчас выглядел таким бледным и беззащитным, что слёзы снова наворачивались на глаза и сдержать их было нереально. Про состояние его ноги я вообще промолчу. Мне было больно видеть его таким, находиться рядом. На данный момент мой мир, моя вселенная вращалась вокруг койки, на которой лежал Сульфус Риччи, владелец моего сердца, души и тела. Человек, который хотел сделать меня самой счастливой, в итоге лежит без сознания, и, очевидно, возненавидит меня после всего этого. Его право. Я заслужила. Не знаю почему, но в палате я оказалась один на один с парнем, чьё сознание временно отобрал морфин и возвращал с явной неохотой. Взгляните на него: бледный, с искусанными губами и многочисленными синяками и ушибами (местами явными порезами) и железякой вокруг ноги, поддерживающей ногу в зафиксированном состоянии, чтобы она не теряла так называемую "форму". Операция была очень тяжёлой и дело было в природной непереносимости Сульфусом местного анестетика, на который, как оказалось, у него была аллергия и мир чуть не лишился этого прекрасно-идеального во всех смыслах человека. Врачам пришлось откачать его и ввести другой, более крепкий (если не самый) вид наркоза- морфин, от которого он будет ещё долго отходить. Сидя на стуле напротив Сульфуса, я не могла произнести и слова. Слова просто-напросто застряли в глотке и не хотели выходить оттуда ни в коем случае. -Знаешь, Сульфус, я жалею. Очень сильно жалею, что всё сложилось именно так, как сложилось. Я не хотела...Не знаю, услышишь ли ты мои слова или забудешь их, когда очнёшься, я просто хочу, чтобы ты знал всю правду...Я наврала. На самом деле, да, у меня есть жених, но я его ни разу не видела и понятия не имею, что он из себя представляет. Я согласилась выйти за него только потому, что повелась на уловку своего отца...И то, что я тебе наговорила-сплошная ложь. Я не люблю его...и...мне очень больно...что из-за меня ты оказался в таком положении...Я знаю, это полностью моя вина и я обещаю...ты больше не увидишь меня, но...Я хочу, чтобы ты знал, Сульфус,..возможно, я не скажу об этом тебе в глаза,но...Я люблю тебя, Сульус Риччи. Слышишь, я люблю тебя! Я люблю тебя... - голос срывается на шепот, а я снова задыхаюсь слезами. Я люблю тебя, Сульфус, мать твою, Риччи. Выходя из его палаты натянула на лицо каменную маску. Меня ничего не ебет. Не ебет. Не... Кого я обманываю?! Очень даже ебет. Мне больно. Больно, что всё получилось так. Так не должно было быть. Он должен был пострадать пару деньков и найти себе новую подстилку, а я бы зарылась головой в учёбу, окончательно лишаясь зрения и рассудка заодно. Но всё пошло не так...