Красное на чёрном

Зона – язва: вот черной гнилью, обескровлен, сочится струп… Нос забился цементной пылью – и ни выдохнуть, ни вдохнуть, ни позвать – связи нет! – на помощь, ни отбиться – патронов нет. Горловые глухие стоны… Есть минута еще. Момент как подобран - весьма удачно, я отрезан от всех своих. Заливается писком датчик – что, рентгены? - хоть ты бы стих! Такова ведь судьба, наверно – уж припрет, так со всех сторон. Мой расклад – неизменно скверный, никаких тебе тут знамен или там орденов, медалей – мертвецу ни к чему драгмет. Полминуты мне жизни дали. Ну, поборемся. … аргумент? Вот, гляди – он прохладный, круглый, и удобно лежит в руке. В левой, ясно. А в правой – «марта» (указательный – на курке). Ведь привычка – вторая… Шорох. Вся бравада слетает вмиг. Рассыпается мыслей ворох. Сердце рвет леденящий крик – кто орет так, как будто режут, всё срываясь на тонкий визг? Дробь шагов прозвучала. Реже. Чей-то топот совсем затих. Сучья Зона! Опять - по стенке – в бесконечных тоннелей тьму. Я не смог уберечь Таченко – нам остаться бы, по уму, в нашей части (тянули б лямку). Мне до пенсии – года три, и в отставку – такую б пьянку закатили… Ну ты смотри – как втемяшилось в бошку что-то, так не вытравить, как ни ной. «Мы другую найдем работу, мы пойдем по стезе иной…» И теперь в темноте подвалов я остался совсем один. … Были правы? Да, были правы! Вертолетов неровный клин так упрямо держался курса; под обстрел – минометный град, под свинцовую бурю «нурсов» мы решили с тобою, брат, что нельзя уничтожить Зону, если просто огнем прижечь. Мы, засевшие на Кордоне, никогда не удержим смерть за колючкой, за минным полем – гон мутантов сметет посты. Генералы сказали: «Вольно! Это должен решать не ты». … «Долг», наверное, нынче знает всякий сталкер, любая тварь. Неизвестно, что будет с нами, мне бы только… Доносит гарь дуновение ветра – кто-то спекся. В «жарке»? В «электре»? Блядь! Пол зыбучий как то болото, где нас бросили умирать. Где Таченко, по пояс в грязи, сразу выложил весь расклад – и про свой саботаж со связью, и про то, что попали в ад, и про то, что короткий прочерк – резолюция, вашу мать! - нас отправил без права сдачи ль, возвращенья ль - в дурную гать. … Захарчук все ругался матом, молча губы кусал Космач – мы, искавшие виноватых, подгонявшие время вскачь, смутно ждали: придет подмога, заберет нас домой и вот… Лишь Бунчук, что не верил в бога, только кривил скептично рот. Был наш взвод – и как будто не был, списан к черту, исчез, пропал. Имена – как иссохший стебель – сжег приказов тупых напалм. Шаг. Другой. По колено вязну: словно тина с водой – бетон. … Нет, не сложится с дачей в Вяземе. … Жаль, на базе забыл жетон. Пробираюсь вперед - скорее! – это… небо! Еще чуть-чуть! Слишком ярко оно… алеет? Время выдохнуть. Отдохнуть.

31.12.2015-6.01.2016