Покажи мне мир

Понедельник, 5 утра, звонок в дверь. Нисан даже не слышит: спит как убитый и мне приходится вставать через него и ползти к двери. Благо пол относительно гладкий и скользящий. Поднимаюсь на ноги и открываю дверь. В глазах еще мутная пелена, но я в состоянии разглядеть наглую морду братца моего любимого. Щурюсь, понимая, что теперь воспринимаю его совсем по-другому. Например, как надоедливую личинку. Он делает шаг вперед, а я быстро отстраняюсь, молча закрываю дверь и ухожу умываться, довольствуясь его удивленным лицом. Водичка такая приятная и теплая, я могу только рассуждать о том, что я сейчас спал бы еще в теплой кроватке под боком Нисана. А этот мелкий все испортил. Выхожу из ванны и иду в зал. Если честно, я рассчитывал на то, что Рёта пойдет к Нисану и начнет ругаться, но он молча сидел на диване в зале. Блин, у меня ведь вроде не гостиница, так почему все тут вертятся? Злобно морщу нос, имитируя мопсика.  — Чем-то не доволен? — саркастично замечает карапуз. Да, теперь так буду его называть. Ставлю чайник и поглядываю на него круглыми глазами, пожимаю плечами.  — А с чего ты взял? Достаю две чашки, потом немного подумав, достаю еще одну и ставлю на стол и добавляю к своим словам:  — Яд будешь? Ой, в смысле кофе, я хотел сказать кофе!  — От кофе бы не отказался, — спокойно проговорил парень. Только половина шестого, Нидзан вряд ли сейчас встанет, но лучше попытать удачу. Выхожу из комнаты изящной походкой, врываясь в спальню как т-34.  — Вставай принцесса, к тебе рыцарь пожаловал! — делаю шаг, встаю ногами на кровать и раздвигаю шторы.  — Что за рыцарь? — Нидзан утыкается лицом в подушку. Сажусь на его задницу, шлепая ладонями по большой спине.  — Рёта, — наклоняюсь и целую его в шею. — Он меня разбудил звонком в дверь и теперь я бужу тебя.  — Извините, месть не заказывал, — парень приподнимается на локтях, давая мне время слезть на пол. Иду обратно к Рёте, недоверчиво поглядывая на чашки, несколько раз их понюхал и пощупал: вдруг отравлены, мало ли.  — Ну, ты и параноик, — едко хмыкнул карапуз.  — От тебя всего можно ожидать. У вас это, наверное, семейное. Парень посмотрел на меня с очень удивленным выражением на лице, будто бы я ему тайну галактики раскрыл.  — Так он рассказал тебе?  — Да, — завариваю кофе, кладу себе много сахара, Нисан любит две ложки, Рёте не кладу вообще. Сам себе положит.  — Значит, между вами все серьезно?  — Да нет, блядь, что ты за глупости говоришь. Как-то он меня раздражает совсем. Мы тут с Нисаном вместе живем, я точно знаю, какого размера ложку надо использовать, чтобы ему было комфортно пить кофе с 2 ложками сахара, а эта срань еще спрашивает. В зал входит злобный Нисан, хватает свою кружку и принимается пить кофе без всяких прелюдий. Как бы он там себе все не обжог.  — Чего пришел с утра пораньше?  — Тебя не было дома, и я решил, что ты, скорее всего, тут.  — А что нужно?  — Завтра мы едем, ты помнишь? Рёта опирается на спинку дивана и тянется рукой к кружке.  — Да, помню, — холодно говорит Нисан. Зеваю, поглядывая на часы. Я еще успею постирать и подучить конспект. Хватаю свою кружку и иду в комнату, но уже там понимаю, что мне и кофе-то пить не хочется. В душе все совсем не спокойно, будто ураган прошёлся. Не хочется ничего, и места найти себе не могу. Ставлю кружку на стол и заправляю кровать, складывая разбросанные вещи. Мне кажется, что в жизни не бывает ничего чисто белого. И у нас с Нидзаном ничего не будет таким ярким, как я привык себе представлять. Будто бы скоро случится что-то страшное, чего я не переживу. Этот мир такой хрупкий для того, чтобы мы не чувствовали себя высшими созданиями. Теряя что-то привычное, мы точно знаем, что обретём что-то лучше, но не всем дано вот так это осознать. Именно поэтому я начал задумываться: а смог бы я жить дальше, если бы потерял Нисана, отказался бы от дружбы с Юкиной, вернулся бы к началу? Я ведь ухожу все дальше. Нидзан спросил: «хотел бы ты все вернуть?», а я даже не знаю, что ответить. В голове все перепуталось, я обдумываю одни и те же вещи, но не могу понять, стоит ли останавливаться. Я запутался в собственных суждениях. Нидзан приобнимает меня со спины.  — Он уже ушёл. Шумно вздыхаю, опускаясь на кровать в готовности уснуть.  — Ты чего такой квелый? — Нисан садится рядом со мной, прижимая к себе. Злобно морщусь и указываю на часы. Я, наверное, никогда не высплюсь. После пар мы с Нидзаном договорились отметить мой день рождения, хотя я бы предпочел спать. Иду в свою аудиторию, лениво перебирая ногами. Сзади кто-то хлопнул меня по спине, оборачиваюсь, кидая презрительный взгляд на Юкину.  — Нисан уезжает, так что завтра просто читаем книги.  — Что? И совсем никакого праздника? — Юкина надулся так, будто я отказываюсь праздновать его день рождения.  — Да, мне это не нужно.  — Но ведь можно же просто как-то скрасить обыденный день? Например, пойти в кафе или еще где-то посидеть?  — Наверное. Есть предложения?  — Просто сходить в парк и почитать там не катит. Надо придумать что-то иное.  — Ты слишком напрягаешься, я всего лишь прожил на год больше. Сажусь на своё место, доставая книгу. И правда, если он так рвется отметить мой день рождения, то как стоит это сделать? Куда пойти?  — А куда ты обычно ходишь отмечать? — спрашиваю, не поворачиваясь к Юкине. Тот немного подумал.  — Никуда, мне не с кем отмечать. Он сказал это с такой грустью, что мне даже сердце кольнуло. Он совсем отличается от меня: он очень хочет друзей, но почему-то с ним никто не дружит. Хотя даже мне, человеку нелюдимому, приятно общаться с ним. Может его просто никто не воспринимает всерьез. Протягиваю руку и щелкаю его по лбу.  — Ай, — парень потирает ушибленное место. — За что?  — Тогда мы обязательно отметим твой день рождения так, как ты хочешь. Парень аж просиял, от чего мне показалось, что я совершил прям фатальную ошибку.  — Кстати, а куда это Нисан собрался?  — Ну, — вытягиваю руки вперед, опираясь телом на парту. — Ему нужно в свой родной город. Там дела важные.  — Ты знаешь какие?  — Да, еще я узнал, что тот чувак, который меня так ненавидит — это младший братец Нисана.  — Чего?! — Хатори даже своей слюной поперхнулся от услышанного. Усмехаюсь, доставая конспект. Пара вот-вот начнется.  — Что будешь делать сегодня? — мы с Юкиной идём домой после пар. Задумчиво сжимаю лямку сумки.  — Мы с Нидзаном дождемся ночи и будем отмечать мой день рождения же.  — Ну, хорошо вам время провести. Пока. Молча машу ему рукой и иду дальше. Нидзан вот, на парах сегодня не был. Он ведь придет вечером? Надо позвонить ему, может, зайду куплю тортик. Достаю телефон из кармана и начинаю гипнотизировать фотографию на главном экране. Вчера Нидзан его поменял на наше совместное фото. Если подумать, это первое фото, на котором мы вдвоем. Тогда я хочу оставить в своей памяти как можно больше фотографий с Нисаном. Грудь снова сжимается под давлением утренней тоски. Как будто все скоро кончится и у меня останется лишь эта фотография. Если так, то нужно сегодня нащелкать нас пока есть время. Вспоминаю, что хотел ему позвонить и быстро набираю номер.  — Артём?  — Привет, тебя на парах не было….  — Да, я вещи собирал, — резко перебивает меня Нисан.  — А, ну… Так ты придёшь вечером? Может я торт куплю? Теперь говорить это как-то не хотелось. Его интонация кажется мне какой-то отдаленной. Будто он раздражен тем, что я позвонил.  — Нет, ничего не покупай. Я сам все принесу. Я уже открыл рот, чтобы согласится, но он быстро бросил трубку. Меня это до жути напрягло. Иду домой, практически не обращая внимания на окружающий мир. Дома кормлю кота, молча переодеваясь в штаны и футболку. Еще есть много времени, отправляю большое сообщение маме, собираю чистое белье, учу сегодняшний конспект. Время медленно подходит к позднему вечеру. Когда я уже был готов идти спать, на пороге появился свеженький Нисан. В руках он держал маленький шоколадный на вид тортик, сзади был огромный рюкзак, и я даже не представляю, что там и зачем оно ему нужно. Как оказалось, он принес продукты, чтобы приготовить вкусный ужин. Мне не позволили учувствовать в готовке, поэтому я просто присел почитать новую книгу, которую купил вчера. Странное молчание, будто у нас траур. Я понимаю, у него умер родственник, столько навалилось, но он еще несколько часов назад не казался мне таким подавленным. Будто опять что-то случилось. Даже аппетита не было, хотя он приготовил вкусный ужин. Я молча сидел и тыкал вилкой в тарелку. Да и он был тоже не особо голоден. Такая тишина, будто бы я один в комнате, а Нидзан — это моя галлюцинация. Спустя несколько минут такой игры парень шумно вздыхает и откидывается на спину стула.  — Прости. Я хотел устроить тебе праздник, но настроения совсем нет. Не могу ничего с собой поделать.  — Что случилось? Это из-за смерти твоего родственника?  — Нет, родители…. Он вдруг замолчал. Я знаю, его родители очень сильно его прессуют. Мне не стоило спрашивать. Отодвигаю тарелку и встаю из-за стола. Парень в панике встает и хватает меня за руку.  — Мне очень жаль! Прошу, не злись на меня! — он чуть ли не плачет. Сердце защемило….  — Нидзан, все хорошо, — поворачиваюсь к нему и крепко обнимаю. Он притягивает меня к себе, и я сажусь на его колени, расположив ноги по бокам от стула. Неудобно, но что поделать. Нахожу его губы и впиваюсь в них своими, гладя его по голове. Большая рука лезет под мою футболку, поглаживая спину. По коже проходят мурашки, говорящие о том, что я становлюсь чувствительнее. Я бы переспал с ним сейчас, но знаю, что он до фига уставший и вялый. Оставив ужин, мы сели на диван смотреть телевизор. Честно говоря, плевал я на этот день, но сидеть с Нидзаном без дела лучше любого подарка. Мой взгляд упирается в телевизор, а парень что-то возится и постоянно меня пихает.  — Что ты делаешь? — не выдерживаю я.  — Прости, погоди немного. Перед моими глазами что-то промелькнуло, после чего я увидел перед собой вещь в подарочной обертке.  — Что это?  — Твой подарок. С днем рождения, — Нидзан нежно целует меня в висок, вручая подарок. Облокачиваюсь на него и разглядываю коробочку. Она небольшая и плоская, там точно книга, но какая? Бережно снимаю обертку, всем существом показывая, что не так уж мне это и интересно, а в душе все ликует. Так хочется развернуть и посмотреть, что там! В обертке была еще и коробка, которая вызвала у меня непонятное чувство ненависти. Еще и коробку открывать! Это дело не заставило себя долго ждать и передо мной открылось содержимое коробки: книга размера А4, без всяких надписей. Бордовая и бархатная на ощупь, так же она была толстой, примерно на 100 с чем-то страниц. Я взял её в руки и немного повертев, открыл. Внутри пустая, даже линейки или клеточки нет. Что за подарок такой. В корешке книги нашелся тканевый кармашек, в котором была красивая ручка.  — Я долго думал над подарком, — вздохнул Нидзан. На его лице была грусть, наверное, потому, что мое недоумение отражалось на лице. — Я хочу, чтобы ты не забыл, насколько изменился за последнее время. Записывай сюда каждое изменение, можешь даже прикреплять фотографии. Просто не забывай. От его тихого и грустного тона стало плохо, закололо в сердце и захотелось плакать. Он будто прощался со мной. Вмиг я поменял свое отношение к этому подарку, который стал мне, пожалуй, самым дорогим за всю мою жизнь. Беру телефон и включаю камеру.  — Давай тогда сделаем фото, — навожу камеру на нас. В тот момент, когда я щелкнул на кнопку, Нидзан нежно коснулся губами моей щеки. — Потом распечатаю и приклею.  — Клей лучше на тонкие полоски скотча.  — И без тебя знаю, — лег на парня и обхватил его руками. Не хочу отлепляться от него. На душе было не спокойно, но радостно. Я решил сказать ему самое важное, пока у нас все хорошо. Иначе он об этом никогда и не услышит. — Я люблю тебя. Нидзан обхватил мое лицо ладонями.  — Я тебя люблю больше. С этими словами он впился в мои губы с новой силой, будто за эти несколько секунд успел отдохнуть. Большие руки прижимали меня все плотнее к горячему телу, его губы активно перемещались с уголка губ к ключицам. От таких быстрых и страстных поцелуев я был уже готов стонать, временами слишком шумно выдыхая и старясь держать себя в руках, что казалось совсем невыполнимой задачей в таких условиях. Парень толкает меня, заставляя лечь на спину, его руки властно и требовательно ласкают мягкую кожу под одеждой, а влажные губы покрывают шею поцелуями. Я обнимаю его так крепко, как только могу, мечтая о том, чтобы никогда не выпускать его из своих объятий. Утром, когда я проснулся, его уже не было. В голове мелькала мысль: «он ведь все равно вернется», а сердце сжималось до боли, не веря собственному сознанию.