Обещание

Санса стоит рядом с Джоном, на самом верху Стены. Она кутается в плащ, ветер впивается в каждый открытый участок кожи, колет не хуже еловых веток в лесу. Но Санса не думает о холоде, слишком заворожена. Бесконечность простирается перед ней, подёрнутая сизой дымкой, бескрайний ландшафт лежит на юге, там, где должен стоять Винтерфелл; и дальше на Севере, где пустуют земли Вечной Зимы; и даже над её головой — бесконечность, такая далёкая и одновременно близкая. Переливается бессчётная россыпь звёзд, сияющая на чёрном небесном покрывале, и ещё никогда она не думала, что может дотянуться кончиками пальцев до неба. Но сейчас это кажется возможным. Санса вдыхает. Глубоко, полной грудью, впервые, кажется, по-настоящему вырываясь из заточения Рамси. Нельзя оставаться пленницей, когда перед тобой открыты все пути. Она смотрит на Джона. Ничто не намекает, что тот испытывает дискомфорт от холода. Он стоит прямо, не ёжится и не отворачивается от порывов ветра, хотя в его бороде уже путаются нити изморози. Север — часть Джона Сноу гораздо прочнее, чем в ней, падчерице лета. Санса не может отвести взгляда от брата. Его ранние морщины, усталость в тёмных кругах под глазами, печальная линия губ говорили Сансе Старк, что Север забрал у Джона Сноу слишком много. Жизнь — в том числе. — О чём ты думаешь? — говорит Санса почти шёпотом, словно боясь разрушить магию, царившую вокруг. Она не рассчитывает на ответ («это же Джон, угрюмый старший брат, всегда себе на уме»), но он всё же отвечает, не иначе, тоже поддавшись волшебству ночи: — О том, что не должен быть здесь. — Но ты здесь. И ты жив. Если ты об этом. Джон усмехается, но в его глазах нет веселья, лишь тоска. Санса берёт Джона за руку, их пальцы переплетаются — два ребёнка, что стоят на краю мира и делятся секретами. — Пообещай, что не сдашься, — она смотрит в его карие глаза, — ты должен бороться дальше. Не ради Дозора. Ради меня, Арьи, Рикона, Брана. Ради нашего дома. Пообещай. — Санса… — мягко произносит он в ответ, но она строго глядит на него, и Джон сдается: — Обещаю. — Это всё случилось не зря. Только подумай: мы с тобой тут, именно мы, пять лет назад даже не разговаривавшие друг с другом толком. — И давно ты веришь в какой-то божий промысел? — Джон сардонически изгибает брови. Санса мотает головой. — Я не верю. И никогда больше не поверю. Но мы здесь, и, — она протягивает руку, касается Джона, даже сквозь меха плаща ощущая, как вздымается его грудь, — твоё сердце бьётся. Если никакого высшего замыла нет, то ты сам должен его создать. Они стоят ещё несколько мгновений, рука в руке, и под ладонью Сансы стучит сердце Джона. Ей спокойно так, как уже не было словно тысячу лет. — Я помогу тебе во всём, что будет нужно, — говорит Санса, нарушая молчание. — Мы — всё, что у нас осталось. — Я знаю, — произносит Джон, мягко, впервые улыбаясь уголками губ. Теплота, которую не по силам разрушить даже зимнему ветру, разливается в Сансе до кончиков пальцев.

***

Санса находит Джона на крепостной стене Винтерфелла, где они множество раз стояли вместе. Он похож на нахохлившегося ворона в своём меховом плаще — том самом, который Санса сшила для него. Как всегда серьёзен, глядит вдаль, морщинка пролегает меж бровей. Она становится рядом. Ей уже нет нужды спрашивать, что тяготит Джона — Бран рассказал правду о настоящих родителях, и только эти мысли могут занимать его голову. Санса не думала, что так бывает, что такое возможно между людьми — но почти физически ощущает его тоску, глухую волчью печаль. Чувства внутри — отражения Джоновых, осколками, ноющей болью забираются под собственные рёбра. Снова всё, во что он верил, разрушено в одночасье. Как когда-то давно рухнули, словно снежный замок под тяжёлым ботинком, мечты Сансы Старк о беспечной жизни, замужестве и прочей девчачьей чепухе. — Ты знаешь, — констатирует Джон. И Санса лишь кивает. Она уже не злится, не винит за предательство («как ты мог отдать Север?!» и чуть тише, совсем робко жгуче ревниво-неправильное «как мог выбрать Дейенерис?»). Санса нужна Джону, и она рядом, как и должна. — Как я могу быть тем, кто ведёт за собой людей, если даже не понимаю, кто я? — Джон растерянным щенячьим взглядом смотрит на Сансу, и её сердце сжимается, словно грудину распороли ножом. — Для меня ты Старк. Ты всегда будешь Старком, — уверенно повторяет она слова, что говорила десятки раз. — Это… Так странно. Ложь — то, что я ненавижу больше всего, но вся моя жизнь на ней построена. Иронично. — Я… — Санса осекается, не зная, что сказать. Что отец хотел как лучше? Что защищал сына родной сестры, храня свою тяжёлую тайну ото всех, от лучшего друга, жены, детей?.. Нет. Пустое, и нет нужды это произносить, он знает это и так. Вместо десятков бесполезных размышлений, Санса обнимает Джона. И он обнимает её в ответ, крепко прижимает к себе, они прячутся в руках друг друга от ветра, от падающего снега, закрываются от криков стражи во дворе и звона мечей тренирующихся северных мальчишек, от угрозы Белых Ходоков, зимы и прав престолонаследия. — Ты же знаешь, что ничего не изменилось? — шепчет Санса. — Для меня, Арьи или Брана. — Знаю. — Пусть у тебя теперь и права на корону, даже не Севера, а всего государства, ваша Светлость, — Джон фыркает и щекочет щёку своим дыханием, и она сама издаёт смешок. — Если вообще будет это государство. После войны. Санса чуть отстраняется. Глядит в глаза Джону, в зрачках — будто не её отражение, а матери, её волосы цвета осени и бледное лицо. Это тоже наполняет нутро щемящей, терпкой грустью. Как Нед и Кейтилин, Джон и Санса — два незнакомца, ставшие самими близкими людьми в мире. — Ты обещал мне, что не сдашься, помнишь? — она берёт лицо Джона в свои ладони. — Ты всё ещё Старк. И Север все ещё пойдёт за тобой. И под твоим командованием мы победим. Джон кладёт ладонь ей на затылок, притягивает и целует в лоб. Мягкие, тёплые, нежные прикосновения губ. Лучшие в её жизни… И самое большее, на что она может рассчитывать. Вопрос стучит в висках, пульсирует и не даёт покоя. «Ты действительно любишь её?» — почти срывается с языка на одном дыхании, жгуче-неправильно-ревностно, но она сдерживается. — Я помню все свои обещания, — серьёзно говорит Джон. — А я помню свои, — она кивает. — Я сделаю всё, чтобы тебе помочь. — Для начала побудь здесь ещё немного, — просит Джон, и она улыбается, соглашаясь. Санса не спрашивает, почему Джону нужна именно она, здесь, рядом, почему с ней он делит свои сомнения, почему это так важно. Выслушивает её, не Дейенерис Таргариен. Санса Старк боится узнать ответ на свой вопрос.