you will be fine

Kodaline — All I Want

— Почему Дония не приходит ко мне? — устремив свой взгляд на мужчину, спрашивает Валия. Девочка сидит на больничной кровати и болтает ногами, пока Лиам опускает глаза, раздумывая над ответом. — Знаешь… — шатен подсаживается к Валии и обнимает ее худенькое тельце. — …иногда люди могут уйти, то есть, навсегда. Они не успеют ни с кем попрощаться и сказать, как сильно любят своих младших сестренок. — Лиам поправляет темные волосы Валии, заправляя прядь за ухо. — Дония ушла. Навсегда. — Куда? — девочка все еще не понимает, о чем говорит мужчина, поэтому своими детскими глазками продолжает смотреть на него. — Туда же, куда ушла твоя мама. — Зейн рассказывал Лиаму о смерти родителей, из-за чего все обеспечение своих сестер свалилось на плечи парня. — Мама ушла на небушко, как и папа. Теперь с ними и Дония? Пейн кивает, грустно улыбаясь. — А когда я пойду к ним? — Тебе еще рано, милая. — Лиам смеется и прижимает к себе девочку. — Но Донии тоже было рано. Доктор сказал, что мне уже ни чем не помочь и что лекарства не помогают. Еще он что-то говорил про смерть. Что такое смерть? — Какой доктор тебе сказал об этом? — мужчина сдерживается изо всех сил, чтобы не показать Валии насколько он злой. — Доктор Смит. — девочка будто чувствует, что Лиам не на шутку разозлен, поэтому отсаживается от него. — Посиди здесь, хорошо? Валия кивает. Сжимая кулаки и чувствуя, как короткие ногти впиваются в его кожу, Пейн направляется к лечащему доктору Валии. Когда он находит нужный кабинет, злость вскипает в нем еще сильнее. Он с размахом открывает дверь и яростным взглядом прожигает пожилого мужчину в очках. — Сэр…? — Вы не имеете права говорить маленькой девочке, что она скоро умрет! — кричит шатен, пугая своим грозным голосом медсестру. Та быстро выбегает из кабинета, даже не посмотрев на Лиама. — Простите, но я не понимаю, о чем Вы говорите… — Валия Малик! — шипит Лиам, подходя к столу доктора. — У нее рак, но это не повод говорить ей такие вещи. — Прошу, успокойтесь, мистер… — Пейн. — …мистер Пейн. — доктор указывает на рядом стоящий стул, стараясь вежливо улыбнуться. Лиам не двигается с места, продолжая грозно смотреть на мужчину. — Вы ведь прекрасно понимаете, что у бедняжки третья стадия рака. Выживет ли Валия Малик при прогрессирующей болезни? Скорее нет, чем да. Мы с Вами взрослые люди и должны мыслить приземленно. — Я отдал вам достаточно денег, чтобы вы вылечили ее. — Дело не в деньгах, мистер Пейн, а в организме больного. Все зависит от него. — Не говорите мне ерунды. Если эта девочка умрет, поверьте мне, вы окажетесь за решеткой. Шатен быстро покидает кабинет шокированного доктора, оставляя того со своими мыслями.

***

— Как там она? — Зейн присаживается рядом с Лиамом, включая в музыкальном центре плейлист со своей музыкой и ставя на журнальный столик две порции с почти подгорелой запеканкой. Мужчина игнорирует блюдо и смотрит на Зейна, поджимая губы. — Ее доктор сказал, что шансов у Валии мало. Брюнет запускает руки в свои черные волосы и шепчет тихое «блять», пока Лиам поглаживает его по спине. Родители Лиама погибли еще давно, когда ему было около трех лет, поэтому он почти их и не помнит. Все друзья остаются лишь друзьями. Нет ни одного такого человека, которому Пейн мог бы рассказать свой сокровенный секрет или просто поделиться переживаниями насчет предстоящих важных дел. Никого он не мог назвать своим человеком, никто не мог забраться в его душу. Никто, кроме этого темноволосого мальчишки, чьи слезы сейчас капают на дорогой пушистый ковер. Зейн, сам того не осознавая, нашел ключ к шатену. Это сначала пугало Лиама, но сейчас он понимает, что так и должно было случиться. Чертов Зейн Малик, его имя всегда ассоциировалось с грубым и нелюдимым парнем на побегушках, но в данный момент Пейн понимает, что он просто запутавшийся в себе и своей жизни мальчик, сделавший много ошибок, которые не дают ему спокойно спать по ночам. Он просто ребенок, которому пришлось слишком рано вырасти и который влюбил в себя взрослого мужчину. — Они говорили, что Валия выживет, если будут деньги. А сейчас они снова наебывают нас?! — Малик поднимается с дивана и подходит к окну, расположенное от потолка до пола, смотря на проезжающие машины и вытирая слезы рукавом свитера. — Они не посмеют это сделать. — Лиам оказывается рядом, осторожно, будто боясь быть отвергнутым, оборачивая свои руки вокруг талии парня и чувствуя, как жесткая ткань его свитера покалывает кожу. — Не посмеют. — тихо, почти шепотом повторяет Зейн. — Никто не посмеет забрать у тебя Валию. — Пейн шепчет парню на ухо, и тот кивает. — Никто не посмеет забрать у нас тебя. — брюнет поворачивается к мужчине и бегает глазами по его лицу, рассматривая каждую родинку и каждую морщинку. Лиам слышит знакомую песню, которая тихо доносится из колонок, и подпевает. — …So you brought out the best of me…* Малик улыбается, не знает, что ему ответить, поэтому продолжает рассматривать потрясающее и необыкновенно красивое лицо шатена. — …A part of me I’d never seen… ** Голос Лиама слишком красивый, это все, о чем думает Зейн, когда мужчина посвящает ему строчки из песни, слегка покачивая себя вместе с парнем в такт музыке. — …You took my soul and wiped it clean…*** Зейн глупо хихикает, будто он молоденькая школьница, и Лиам клянется, что это самый лучший смех, который он когда-либо слышал. Пейн невесомо прикасается своей теплой ладонью к щетинистой щеке парня и втягивает его в нежный поцелуй, аккуратно смакуя его губы. — Спасибо тебе за все, что ты делаешь для нас. — Малик заглядывает в глаза Лиама. Шатен ничего не отвечает, вместо этого прижимает его голову к своей груди, продолжая качаться в такт песне.