Saphaelweek2017

Рафаэль никогда никому кроме себя не признается, что никогда не позволил бы Клэри всадить кол в сердце Саймона. Он решил всё ещё когда только понял, что мальчишка обращается. Уверенность в правильности этого решения лишь росла, пока Сантьяго нёс будущего вампира на руках до института, наблюдая за тем, как кожа лица Саймона бледнеет. Иногда он жалеет, что не сделал всё сам и не запер юного вампира в Дюморте, а охотникам не сказал, что Саймон умер. Но также он понимал, что поступи он так, стал бы объектом вековой ненависти Льюиса. Мысль отнести его к рыжей девчонке заставила содрогнуться от отвращения всё его вампирское нутро. Рафаэль пообещал себе, что это последний раз, когда охотники имеют хоть какое-нибудь влияние на судьбу птенца. Он видел, как страдают бессмертные, полюбившие смертных. Вампир со страхом наблюдал за Магнусом, который медленно сходил с ума от осознания того, что через каких-нибудь восемьдесят лет, а учитывая распорядок жизни сумеречных охотников и того меньше, Александр умрёт. Поэтому Рафаэль не собирается упускать свой шанс на неловкое и шумное счастье с именем Саймон Льюис из-за неверного решения глупой охотницы. И пусть пока его птенец преданно летит вслед за этой девчонкой, пусть находит проблемы на каждом шагу, Сантьяго будет ему помогать, ведь через несколько десятков лет из его друзей охотников никого не останется и тогда у птенчика будет только Рафаэль. Благо, терпением Сантьяго не обделён. Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно. Альбер Камю. Чума.