Знакомый незнакомец

POV Даша Цветы, записка и мальчишка в смокинге, кто мог до такого додуматься? Так смешно и мило одновременно. «Я держусь за верёвку Существуя в трех метрах от земли Я слышу, что ты говоришь, Но не могу издать ни звука». * Такой знакомый мне текст песни был выведен красивыми буквами на аккуратно завёрнутой бумажке. "…ты понимаешь это И идёшь, вычеркивая меня. Но подожди! Ты говоришь мне, что сожалеешь… Не думая, что я вернусь…» Я очень хорошо знала о чём эта песня, и она много для меня значит. Перевернув «послание», я увидела, что внизу была лишь фраза «дай мне шанс всё исправить» и всё. Ни подписи, ни инициалов. Кто-то просто издевается над моими нервными клетками. Что делать с букетом я знаю, а как узнать отправителя — загадка вселенной. Саймон не привык так извиняться. Обычно мы просто едим пиццу перемирия и смотрим фильм, но цветы — это не его фишка. Остаётся Билл… Если это он, почему не подписал? Зачем хочет продолжить общение, заявив всему штату, что не знает меня? А потом говорят, что девушки сложные. Если он хочет связаться со мной, свяжется. Я думаю, что в тихой обстановке поговорить можно. Взгляд скользко по календарю и моё внимание привлекла ярко обведённая дата. 31 октября — Хэллоуин через два дня. Праздник костюмов и масок. Хочется на вечеринку, но все эти заморочки с костюмами… Ладно, один раз и платьем обычным обойдусь, без всяких фантазий. А вот тыкву грех не вырезать. Включу ужастик, налью какао и поздравлю подруг по скайпу. Честно говоря, я так по ним скучаю, по объятьям, их улыбкам и шуточкам по поводу и без… С ними было бы в сто раз интереснее и я не чувствовала бы себя такой одинокой. Глинтвейн ударил в голову, и волна тоски накрыла с головой. На улице моросило, и от вида в окне по телу пробежали неприятные мурашки. Забравшись под одеяло, я открыла книгу, заложенную на 19 странице каким-то клочком бумажки, который я отложила в сторону. "— Они летают, — рычало Оно, — летают, Джорджи, и когда ты окажешься внизу со мной, ты тоже будешь летать, ле… Плечо Джорджа прижало к бетону бордюрного камня, и Дэйв Гарденер, который оставался дома, потому что из-за наводнения не пошел в «Корабль обуви», где работал, увидел только мальчика в желтом дождевике, маленького мальчика, кричащего и дергающегося в мутной воде, которая перехлестывала его лицо, отчего крики частично захлебывались, пузырясь. — Всё внизу летает, — шептал посмеивающийся, мерзкий голос, а потом внезапно мальчик услышал, как что-то рвется, накатила волна слепящей боли, и на том для Джорджа Денбро все закончилось». Зачем. Я. Это. Читаю? Ненавижу клоунов. В комнате потемнело. Навязчивые мысли окутали разум, каждый звук стал чётче, вспомнились все самые страшные сны, что мне снились… Я одна. Нет, не могу, не хочу это читать. Как можно было до такого додуматься?! Делать особо нечего. Приехала в Канаду, чтобы в четырёх стенах сидеть… А всё погода! Я могла захлопнуть книгу и убрать её в сумку, но рука потянулась к бумажке-закладке. Книга, как магнит, хочет, чтобы я вернулась к ней и продолжила. Краем глаза я заметила цифры на этом самом клочке и подпись «Билл». Его номер телефона у меня в руках, сердце говорит «Давай, позвони ему. Тебе нужно общение. Выслушай», а голова впервые в жизни с ним согласилась, лишь бы отвлечься от жуткого романа Кинга. Каждый гудок сопровождался одним ударом сердца. Казалось, вечность прошла, а потом в груди кольнуло, когда я услышала его голос. Волнение, радость, злость — всё перемешалось вместе. В горле пересохло не только у меня, мы оба молчали и ждали, пока кто-то первый нарушит эту невозможную тишину. — Даша? — ненавижу телефоны и переписки. Полезно — да, но хрен разберёшь эмоции человека. Вопрос мне показался равнодушным, но где-то глубоко в душе я надеялась, что это не так. — Билл… мистер Скарсгард, если у вас есть свободная минутка, я бы хотела с вами поговорить, — всё это с жуткими грамматическими ошибками и запинками. Пытаюсь быть спокойной, но так приятно слышать его голос. — Я… да, конечно. Где ты хочешь встретиться? — «Белая чайка». В пять, — наша первая встреча. Там хранится то самое впечатление о нём, та домашняя атмосфера и вкусная картошечка. — Хорошо, тебя встретить? — Нет, я подойду туда, — разговор был окончен, а я сидела на месте, словно прибывала в каком-то трансе. Вновь смотреть в его глаза и вспоминать то интервью и встречу в торговом центре. Я ведь тоже задела его, и мне плохо от этого. Но нам нужно разобраться во всём этом. Слишком запутано и непонятно. POV Билл Получилось. Теперь можно поговорить. Я так хочу её увидеть, услышать и почувствовать… До встречи полтора часа, а я, как мальчишка, был готов сорваться с места, чтобы поскорее увидеть «девочку, которую провожал до дома». Невольно улыбнувшись этой мысли, я ликовал внутри. Теперь я могу быть самим собой, никем не притворяясь. Я всё исправлю. — Билл, ты куда собрался? У тебя интервью через час, — из гостиной вышел Брюс, недовольно сморщившись, сжимая блестящую банку пива. — Отмени всё нахрен, у меня важная встреча, — ответил я, натягивая тёплый свитер. — Что? С кем? Билл, ты же не к ней? Не делай глупостей, о которых мы оба пожалеем. Она погубит твою карьеру… — Нет, дружище. Пусть пострадает моя репутация, но душа будет спокойна,— ухмыльнувшись, я бросил ключи качку, попутно покидая номер. — Дверь закроешь! — Ты что на всю ночь?! — кричали мы друг другу, различая слова по эху, что доносилось в коридоре. — Кто знает. *** Пять пятнадцать, а я до сих пор один, готовый ждать сколько потребуется. И вот дверь открывается, и со звуком колокольчика входит темноволосая девушка, тепло укутанная в кремовый шарф. Она окидывает небольшое помещение растерянным взглядом, и заметив работников приветливо улыбается им. Я поднимаю руку, чтобы привлечь её внимание, несмотря на то, что из посетителей я здесь единственный. Она садится напротив, не поднимая глаз. Молчит. Прошу, скажи что-нибудь, что угодно, дай мне понять, что ты готова выслушать. — Я… нам… — её голос дрожит, напряжён, она на грани. — Нам нужно поговорить о вчерашнем. Теперь ты знаешь, кто я. Но поверь, это ничего не меняет. Те слова… ужасные, непростительные слова, которые я вынужден был сказать — это ложь на камеру, заученное клише. Я врал тебе лишь потому, что хотел защитить от всего этого. От репортёров, порой ревнивых и завистливых фанатов. Я пытался жить такой же жизнью как ты, как Саймон. Хотел быть с тобой так же как он, каждый день плечом к плечу, шутить и улыбаться вместе. Я прошу, дай мне один единственный шанс всё исправить, и ты убедишься, что я не такой. — Я так хочу верить. Я пытаюсь делать вид, что мне плевать, но я… я соскучилась, — едва заметная улыбка появилась на её лице, когда она посмотрела на меня, а потом вновь отвела их в сторону. — Я обещаю. Обещаю, что больше тебя не затронет моя профессия. Посмотри мне в глаза и скажи, что веришь мне. POV Даша Что если, я не могу больше доверять. А может быть всё-таки поверить в самый последний раз? Я не хочу думать, что он такой, людям нужно давать шанс. А Саймон? Ему я шанс не дала, а весомых причин не нашла, хотя Билл тоже сделал больно. Зачем он смотрит на меня так? Душа рвётся на части… Я всегда прощала, и не раз, людей, которые глубоко залегли в моё сердце. — Хорошо. Думаю, я тоже была не права сегодня в торговом центре. — Знаешь, я проголодался. Закажем картошки? — сменяя тему, сказал парень с нежной улыбкой, в которой можно раствориться. Через десять минут мы уже молча наслаждались золотистыми хрустящими ломтиками, вновь привыкая к обществу друг друга. Рука машинально хватала картошенку, за картошенкой, пока не почувствовала тепло другой руки. Словно видео поставили на паузу: мы замерли, сверля друг друга заинтересованным взглядом. — Вы вновь бесстыдно таскаете мою еду, — усмехнулась я, мысленно возвращаясь к кухне Саймона, вспомнив про хитрый трюк, чтобы стащить мой кусок яичницы. В ответ я получила укоризненный взгляд, «вы» ему действительно не нравилось. Окончив трапезу, я получила настойчивое предложение возвратиться в номер в сопровождении актёра. Лишь в знак благодарности за ужин, я не сумела отказать. Как сложно вновь восстановить былые отношения после конфликтов. Молчание, взгляды, вновь молчание и мы дошли до здания с яркой вывеской. Сегодня весь отель собрался в караоке, чтобы отметить пятницу. Абсолютно пустые коридоры, с такими же безлюдными номерами — идеальное место и время преступления… Я всеми силами души мечтала поскорее добраться до номера, попрощаться и смыть этот день с себя, начав всё с начала. — Вот мой номер. Пожалуйста, не говори никому, где я, особенно Саймону. — Что-то серьёзное? Так, не буду лезть в чужие проблемы. Доброй ночи! «Доброй ночи» — вроде, всё так как должно быть, но почему же хочется его остановить, догнать, прижаться к нему… Он должен остаться… — «Я бы взяла ещё один шанс, потерпела бы поражение, получила выстрел от тебя…»* — если записка его, он узнает слова, поймёт, что это за строчки. Он останавливается, сжимая руки в кулаках и… продолжает: — «Я нуждаюсь в тебе, как сердце нуждается в биении»,  — развернувшись, Билл возвращается в мою сторону… — «Я любила страстным пламенем, превращаясь в пепел… » Слово за словом и расстояние между нами сокращалось всё больше. Это его букет, его записка! Между нами метр, но он продолжает идти так же настойчиво. Я делаю жалкую попытку слегка отступить, но лишь загоняю себя в тупик, упираясь в стену. Загнал свою жертву в угол. Его руки по обе стороны над моей головой, лицо в десяти сантиметрах от меня, а он продолжает текст, наклоняясь ближе, шепчет в самое ушко: — «Поздно извиняться, поздно…» Внизу живота приятно тянет, и мурашки по всему телу, когда его руки ложатся на мою талию. Буквально минута молчания, продлившаяся, словно вечность, и его губы накрывают мои. Я тону в таком нежном, ласковом поцелуе. Я не могу больше противиться чувствам, пытаюсь неумело ответить, чем и прерываю поцелуй. — Так ты целоваться не умеешь? — смеётся парень, чем задевает меня. Ну уж нет! Не умею, зато смелая! Я поднимаюсь на мысочки и обвиваю руки вокруг его шеи, превращая аккуратный, воздушный поцелуй, в страстный. Ему нравятся мои жалкие попытки, подражать ему, что меня радует. В эту минуту для меня нет никого кроме нас в этом мире. Кое-как нащупав ручку двери, он поворачивает её. В коридоре больше ни души, и кто бы мог подумать, что на всём этаже «существует» лишь единственная дверь в конце длинной дорожки из номеров по обеим сторонам бесконечного холла.