Знакомый незнакомец

POV Даша Как же я устала за сегодняшний день, а поцелуй с асфальтом просто добил… Вот, тот самый отель, в котором теперь мне предстоит жить. Я проковыляла к ресепшн и той строгой, но понимающей девушке, что впустила меня в прошлый раз. — Опять вы? Куда? — она вскочила с места, оглядывая меня с ног до головы. Я не успела ответить, потому что в холле, запустив руки в карманы, появился Билл. Он нахмурившись стоял у лифта, а затем подошёл к девушке и что-то начал объяснять. Никаких претензий не возникло, потому что его взгляд гипнотизирует, и сопротивляться бесполезно. Я сделала максимально спокойное выражение лица, выпрямилась, и, стараясь закрыть разодранные джинсы рукой, вошла в лифт вслед за парнем. На минуту я зависла, откровенно пялясь на его накаченные руки. — Я волновался. Ты обещала вернуться в десять. Посмотри на время, — Билл будто пытался просверлить во мне дыру взглядом, от чего я чувствовала себя какой-то маленькой и беззащитной. Хотя так и было с его метр девяносто с чем-то. Казалось, что я вернулась поздно с вечеринки, а папа уже подбирает наказание. Двери открылись, и, не дожидаясь ответа, он нетерпеливо двинулся к номеру. Он злится? Встревожен или уже надумал разных интересностей? В таких случаях я просто стараюсь не говорить ничего, чтобы потом не огрести. Ссориться я не хочу. Сумки мирно покоились при входе в номер. Билл провёл карточкой по датчику и после светового сигнала, мы вошли в номер, в котором тут же зажёгся свет. В номере слегка отдавало виски и лимоном… Так просторно — непривычно. — Билл, — он лениво обернулся, терпеливо ожидая продолжения фразы. — Можно я воспользуюсь душем? Так получилось, что я забыла про джинсы «покрашенные» кровью, и Билл, игнорируя вопрос, уставился именно на мою ногу. — Даша, подойди сюда, — его голос стал ниже, и прозвучало это как приказ. Я покорно подошла к нему, заглядывая в глаза. — Что случилось расскажешь? — Я упала. Велосипед не заметила. А Же… Джейн, та девушка из магазина, жила недалеко, вот мы и разговорились. Прости пожалуйста, — в его глазах появилась та нежность, ради которой я готова умереть. — За что ты извиняешься? — За то, что заставила тебя волноваться. Билл вновь пропустил это мимо ушей, опустился на корточки и слегка коснулся открытой раны. — Больно? Снимай джинсы, нужно обработать рану, пока инфекцию не подцепила, — честно, я сильно растерялась. Снять джинсы? Неа, так не пойдёт. Он усмехнулся и тяжело вздохнул: — Сходи в душ, промой рану, а потом посмотрим, хорошо? Я ушла. Закрывшись на защёлку, я увидела своё краснющее лицо в зеркале и рассмеялась. Он понимает, что я его стесняюсь. Словно маленькая девочка себя веду. А самое интересное, что я никогда не краснею при человеке, не вздрагиваю при прикосновении, я просто впадаю в ступор, зажимаюсь и изо всех сил стараюсь не смотреть в глаза, особенно если дело касается противоположного пола. С Саймоном всё было не так, потому что он мне не нравился… Ну друг и друг. А тут… Я как болванчик. Забавно — защитная реакция организма на чужие прикосновения. Главным испытанием стала попытка отодрать прилипшие к ноге нитки от разъехавшейся ткани. Джинсы на помойку! Как следует промыв рану холодной водой, я нацепила спальные шорты, наскоро найденные в рюкзаке, промыла ладони и вышла, готовая к осмотру «доктором Скарсгардом». Он осторожно, едва касаясь, осмотрел мою ногу, а затем показал какой-то тюбик с кремом и начал откручивать крышку. — Сама, — попросила я жалобным голосом и отвела его руку в сторону. — Сама? Не доверяешь мне? Мне стоит обидеться, — ненавижу, когда прикасаются к моим царапинам. Неужели он действительно хочет помочь? — Давай, если будет больно, я отдам тебе тюбик и доделаешь всё сама? Что ж, кричу я громко. Если я инстинктивно захреначу ему кулаком по носу, пусть пеняет на себя. Его рука легла на моё бедро, аккуратно растирая мазь на месте царапин. Он делал это так легко и нежно, а если и жгло немного, то только от самого крема. — Невовремя ты упала. Как же ты завтра платье наденешь? — какое ещё платье? Я завтра никуда не собиралась… — Джеф устраивает завтра вечеринку-маскарад у своего бассейна. Будут только свои, поэтому и ты приглашена, — словно вспомнив что-то, Скарсгард кинулся к шкафу и достал оттуда чёрную коробочку с декоративной паутинкой в углу. Оказалось, что Джеф просил передать это мне. Коробочка была достаточно объёмная, поэтому не было никаких предположений, что бы там могло быть. — Джеф сказал, если ты откроешь её, то добровольно соглашаешься пойти на праздник. Но любопытство победило. На мягкой чёрной подкладке лежала чёрная, словно ручной работы, кружевная маска с кошачьими ушками. Металл был настолько тонким, могло показаться, что она из бумаги. Красивая. Я её открыла, а значит иду на вечеринку у бассейна. А царапины… Они в самый раз к Хеллоуину, скажу, что сама рисовала. Билл долго наблюдал за тем, как я гипнотизирую настоящее творение искусства, а потом просто закрыл, отложив в сторону. — Нужно ложиться спать. Завтра будет насыщенный день. Я тебе постелил, ложись на моей кровати, а я на диван пойду. Доброй ночи, — слегка коснувшись губами моего виска, он улыбнулся и уже собирался выйти, но я вовремя схватила его за руку. Не хочу, чтобы он уходил, хочу, чтобы он был рядом. — Можешь остаться? С тобой я не вижу кошмаров, — я уверена, что говорила это с мольбой маленькой девочки, потому что парень в ответ рассмеялся, присев рядом, и подарил самый сладкий поцелуй на ночь, от которого так приятно тянет внизу живота. Без каких-либо слов, он лёг рядом, накрывая меня одеялом, а я просто наслаждалась его присутствием… — Билл, ты понимаешь что у тебя могут быть проблемы из-за меня, если кто-то лишний узнает, что мы вместе? Так почему тебя это не останавливает? Пытаешься знакомить со своими друзьями, выходишь со мной в людное место… — "Ни огонь, ни уголь не горят так жарко, как тайная любовь, о которой никто не знает". Засыпай. Неужели я наконец нашла человека, которому можно верить по-настоящему? Любить так, как я привыкла любить; говорить глупости и задавать смешные вопросы? Не притворяться никем, как раньше, подстраиваясь под чужие идеалы. Оказывать внимание, и в ответ получать тоже в двойном размере, неужели ему ничего от меня не нужно? Где то самое «но», которое всегда всё портит? *** Так сложно просыпаться в воскресенье. Особенно без пяти семь, когда никуда не собиралась. Так вот, я чуть ли не тону в тарелке с хлопьями, всё ещё ощущая себя на кровати. Мне даже на царапины свои плевать. Пусть хоть нога отвалится. Положите меня обратно на «перину», аккуратно заверните в одеяло, и вуаля — счастливый человек готов. — Медвежонок, проснись! Я опоздаю, — пытаясь разбудить меня, Билл потряс моё плечо, чуть не опрокинув свою тарелку. — А ты не опаздывай, а меня здесь оставь. Зачем ты меня разбудил в такую рань? — бурчала я себе под нос, наконец разлепив глаза и смотря в упор на плавающие хлопушки, пропитанные молоком. Выглядит очень соблазнительно, но руки отказываются брать ложку. — Куда ты вообще меня тащишь? На улице темно ещё. — С работой тебя хочу познакомить. Когда ты еще побываешь на съемочной площадке? Обещал же не втягивать меня в эти актёрские дела и интриги. Огребать мы вдвоём будем. — Я была на Мосфильме в девятом классе, может с меня хватит? — Где? Не ной, — пришлось собираться. Чудом не заснув в машине, я наконец пришла в себя. Билл обещал сперва провести экскурсию, а без неё я бы могла поспать ещё час. Оказывается у каждого актёра есть свой личный трейлер, как маленькая уютная квартира на колёсиках. В это самой «квартире» каждый угол был заставлен какими-то сумками и чемоданами. — Ты ведь здесь ненадолго? Ты же скоро возвращаешься домой в Стокгольм? — обратилась я к чересчур возбуждённому парню, увлечённому историями с работы. — Нет. У меня нет дома. Я уже семь лет «на чемоданах», — семь лет без дома и семьи, путешествуя в одиночку? Герой. Не каждому хватило бы терпения быть столько одному, каждый раз меняя место. Что еще мне нужно знать про великолепного Билла Скарсгарда? — Может быть ещё немного интересных фактов о вас, мистер Скарсгард? — вот зря я сказала последние два слова, потому что он сморщился, а затем посмотрел на меня с ноткой укоризны. — Во-первых, если не прекратишь называть меня на «вы», я тебя зацелую досмерти. Во-вторых, Скарсгард не моя настоящая фамилия, — что это ещё значит?  — В Швеции, ещё давным давно, было слишком много Джонсонов, Нильсонов и Йохансонов, поэтому правительство поощряло, чтобы семьи придумывали себе новые фамилии. Вообще, то, как вы все произносите нашу фамилию, неверно, но мы привыкли. Вот это да… Просто свою книгу про него составляй. — Какой вы непредсказуемый, загадочный человек, мистер Скарсгард, — хотела я подразнить Скандинавца ещё раз, особенно выделяя его фамилию, словно пробуя каждую букву на вкус. За это я жестоко поплатилась. Руки Билла уже блуждали по моему животу, а мой смех доносился, наверное, по всей площадке, пока я пыталась вырваться. Теперь он знает, что моё слабое место щекотка… В следующий раз я буду готова. — Билл, там Джиа готова тебя грим… — от такого неожиданного появления, Билл замер, и я пулей отскочила в угол. Светловолосый мужчина лишь тяжело вздохнул и, не сказав больше ни слова, вышел. Неловко получилось. Я последовала за актёром, который решил провести меня через комнату с реквизитом. В углу огромный шкаф с костюмами, в котором особенно преобладали плащи; на столе странная шкатулка с клоуном, а на стене висела, словно из фарфора, скрипка. Что она забыла в гримёрке Скарсгарда? — Ты… ты играешь на скрипке? — сама не зная почему, я запнулась, пронзая инструмент взглядом, а в горле резко пересохло, так что голос сел. — Нет, это реквизит для другого проекта. Я лишь пару раз брал её в руки. Я больше по гитаре специализируюсь, — узнать о том, что он ещё и играет, мне было приятно, но какое-то пофигистское отношение к скрипке меня слегка задело. В комнату зашла полненькая, но очень симпатичная женщина, которая явно не была рада моему визиту. Билл вежливо попросил меня погулять где-нибудь недалеко, но гулять недалеко я не умею. Любопытство — мой порок. Я час блуждала по коридорам, чудом не встретив никого из съёмочной группы. А затем пошёл второй час, и сделав шестой круг, я поняла, что мне стало совсем скучно. Куда он провалился? Из-за угла выглянула рыжая голова. В мою сторону шла знакомая мне девочка — Софиа! Она улыбнулась мне и, сменив походку на бег, оказалась рядом со мной. Её спутанные волосы, местами грязно-чёрное лицо и разодранный сарафан, были подтверждением, что все готовы. — Здравствуй! Билл попросил меня отвести тебя на площадку. — А почему он сам не может? Я его уже два с половиной часа жду. — Он уже в образе и боится напугать тебя. Сейчас Билл и Пенивайз одно целое. Выходить из роли ему запрещено, — почему мурашки побежали по спине от этого «одно целое»? Неужели он и вправду настолько жуткий? — Ему очень повезло с тобой, Даша. Он перестал жаловаться на постоянные кошмары. Ты — его лекарство, — впервые слышу про кошмары. Софиа была такой дружелюбной со мной, и мне стало не по себе. Она очень умная и милая девушка, а я так глупо себя вела, когда Билл упоминал её имя. — Прости меня, Софиа… — то ли девочка не услышала или не поняла, то ли просто сделала вид… Мы наконец добрались до павильона. Тёмное, холодное, сырое помещение, по центру которого была навалена огромная гора жутких игрушек, заставляло волосы встать дыбом. С другой стороны много камер и не меньше людей. Светооператоры, режисёры, каскадёры и сами юные актёры уже заполнили «свалку». А где же тот самый «жуткий» клоун, которого все так боятся? Я заняла скромное место в сторонке, чтобы никому не мешать и лишний раз не попадаться на глаза группе. — Все по местам! Минута на подготовку, — приказал мужчина во главе всех камер. Из-за огромной трубы вышло нечто большое в грязно-белом клоунском костюме… Желание увидеть это нечто спереди тут же исчезло, но стоило подумать, и оно повернулось в нашу сторону. Так, держать себя в руках, не падать в обморок. От Билла не осталось ничего. Белая потрескавшаяся кожа, крававо-красный клоунский грим, огромный лоб, рыжие волосы и жёлтые, мёртвые глаза. Куда он смотрел было не понятно, может так задумывалось, но один его глаз, как говорится, на нас, другой на Кавказ… А потом он поднял руку в белой перчатке и помахал, наклонив голову на бок. Жуткое зрелище. Ребята заняли свои места — столпились в кучке. Все, кроме одного мальчика, которого бывший Билли зажал у себя в руках. — Свет, камера и… начали! — сцена началась, все тут же преобразились. — Нет, Билл! — Кричали ребята, когда жуткий клоун схватил мальчика и оттащил его в сторону. — Не надо. Отпусти его, — продолжал кто-то из ребят, и на шаг не приближаясь к существу. Оно сжало мальчика сильнее, дико ухмыляясь. — Нет, я заберу его. Я всех вас заберу… Я буду лакомиться вашей плотью и питаться вашим страхом… — рычал, как зверь, Пенивайз, скалясь и сверкая демонически-жёлтыми глазами, всё больше запугивая детей. — Или… Вы оставляете нас в покое, я заберу его… только его, а затем надолго отправлюсь на покой, а вы останетесь живы. Вырастете, проживёте до-о-олгую, счастливую жизнь. Вы умрёте в глубокой старости… — Уходите, — умолял маленький Билл. — Правильно, — поддакивал задыхающемуся мальчику клоун, а дети всё ещё думали, что делать, ведь довольно превлекательное предложение, уйти отсюда живыми, но друг... Всё это было настолько реалистичным, словно я тоже присутствую на площадке, часть всего этого. Так хотелось подойти к клоуну, нет, не к моему Билли, а к этому жуткому чудовищу и захреначить по наглой ухмылочке… — Я втянул вас во всё это. Прос...с...стите. — «Прос...с...стите» — передразнивал клоун мальчика, вдобавок ещё и смеясь, а я помню, что по книге Билл заикался. — Идите! — воскликнул он, готовый к неизбежной смерти, а рука клоуна всё сильнее сжимала его горло. — Стоп! Сняли, — ну вот, всю атмосферу испортил, но это только мне, видимо, потому что юные актёры, как ни в чём не бывало, продолжили играть свои роли. Камера передвинулась в другую сторону, чтобы снимать всё с другого ракурса. — Продолжаем. Камера. Снимаем! Дети переглянулись, будто и вправду собрались уйти, но Софиа… то есть Беверли, сохраняя рассудок, не поддаваясь страху попыталась их остановить: — Ребята, так нельзя! — вслед за её словами, набравшись смелости, поднялся тот самый кучерявый мальчик, что приходил ко мне с цветами, только теперь он был в очках. Вроде это Ричи. Он со злостью смотрел на полного раскаяния приятеля, крепко сжимая в руках биту. — Я же тебе говорил, твою мать, говорил же! Я не хочу умирать, это твоя вина. Ты… ты дал мне по роже, заставил ходить по сточным водам, привёл меня в этот наркоманский дом! — затем, короткая, напряжённая пауза…  — А теперь… мне предется убить этого грёбаного клоуна, — подняв биту над головой, парень кинулся на клоуна с диким рёвом: — Добро пожаловать в клуб неудачников! И вновь последовали слова «Стоп, сняли», и к ребятам подбежал хореограф, наверное. Нда… весело тут у них. Не знаю как дети, но мне точно не спать сегодня ночью. Хорошо сложенный мужчина показывал детям различные захваты, а те со смехом их повторяли. Когда продолжили снимать, мои нервы сдали, и я покинула павильон, чтобы подышать свежим воздухом. Последняя сцена вообще заставила меня выпасть в осадок. Когда дети начали нападать, бить... убивать Пенивайза, пусть и не по-настоящему, и на экране всё будет выглядеть по другому... я не могу смотреть на такое, слишком жестоко. Прошёл час и народ повалил из павильона. Закончили, наконец-то. Все что-то бурно обсуждали, смеялись и делились впечатлениями, все кроме Би... клоуна. Он стоял около своего трейлера, держа что-то в руке, подзывая меня к себе. Боюсь я клоунов, признаю. Который фильм убеждаюсь, что они жрут детей. И вот я осмелилась подойти. Никогда бы не подумала, что детский страх будет стоять в метре от меня, протягивая пластиковый стаканчик с кофе, и до жути добродушно улыбаться...