Поговорить об этом

Леденцами на палочках они насмерть забивают слонов. Боб Дилан. Тарантул.

Сфинкс заявляется в офис как всегда — без приглашения, без предупреждения и без повода, громко флиртуя с секретаршами, даром что обеим за пятьдесят. Курильщик за пару секунд устает от одного его голоса, сильнее, чем за неделю напряженной подготовки к выставке, хотя Сфинкс еще даже не вошел в кабинет. Помассировав ноющие виски, он ставит на стол свежее фото собак — обычно это занимает Сфинкса минут на десять, и за это время можно выпить под видом жизненно важного лекарства аспирин, и он даже успевает подействовать. — Был вчера в ваших стеклобетонных джунглях, — с порога улыбнувшись Курильщику, Сфинкс садится на подлокотник дивана, заваленного буклетами. — И представь себе, Курильщик, я никого там не нашел. Курильщик пожимает плечами. Они с Черным давно негласно решили как можно меньше затрагивать тему Сфинкса, и Курильщик только однажды не вытерпел и спросил у Черного, в чем удовольствие из раза в раз приходить туда, где тебе не рады. К его удивлению, Черный ответил. — Видно, воображаемой жены мало, — и перевернулся на другой бок, — нужны воображаемые друзья. Собаки по необъяснимым причинам с первого взгляда возненавидели Сфинкса. Позабыв всю науку, они рвались откусить ему все, до чего дотянутся, устраивая истерики, едва тот приближался к порогу квартиры. В итоге Черный, мягко говоря, отказался сообщать Сфинксу их будущий адрес — после того, как Курильщик, пытаясь удержать разбушевавшихся псов, в его отсутствие растянул запястье. Тем же вечером состоялся резкий разговор с отцом, и Курильщик первым бросил трубку, услышав на заднем плане голос Сфинкса. Впрочем, все общение Курильщика с Циммерманом-старшим давно уже сводилось к оплате отцовских счетов и унылому сидению два раза в году за праздничным столом. Такие встречи начинались для Курильщика с Черным натянутыми улыбками и пустыми разговорами, а заканчивались обычно быстрым сексом в машине — нервы Курильщика сдавали на полдороге домой, и Черный молча съезжал на обочину. — Да, Сфинкс, мы переезжаем. Переехали. За город. (Шутка про семейную жизнь.) — Так и хозяйством обзаведетесь. Черный собачий питомник откроет. Мечта детства. Курильщик снова дергает плечом. Может быть, оттого, что состав этих шуток не меняется уже десять лет, с тех пор, как Черный с Курильщиком переступили порог первого совместного жилья. Сфинкс зевает. — Мне тут звонил Рыжий. (Значит, повод все-таки есть. Ну, конечно же.) — Просто интересно, что такого нужно сказать нынешнему Черному, чтобы… — Он сказал «пристроился к одаренной заднице», — перебивает его Курильщик, глядя в окно. — Ты хочешь поговорить об этом? (Шутка от психолога.) — А ты? Можешь прийти без очереди.— Сфинкс щурится на фотографии на столе Курильщика. — Рыжий просил передать, что судиться он с вами вовсе не намерен. Сфинкс начинает что-то рассказывать про детей Рыжего, про общину и про своих пациентов — как всегда. Курильщик — как всегда — делает вид, что слушает. На самом деле Курильщик думает сразу о нескольких вещах одновременно — о том, что на погоду ломит ноги, о сотне не отсмотренных из-за Сфинкса слайдов, которые теперь придется сортировать ночью, и о том, что о них с Черным подумают в химчистке — надо было не слушать Черного и выбросить то покрывало, будь оно хоть трижды новым, и… — Ты мог хотя бы притвориться, что слушаешь. (Шутка про возраст.) — А ты не меняешься, Курильщик. Но Питер Пэн, знаешь ли... В кармане коротко вибрирует телефон. За океаном у Черного уже вечер. Курильщик хочет что-то ответить Сфинксу, но внезапно для себя вдруг спрашивает: — А кто из вас мне подбросил красные кроссовки? Тогда. — Слепой, — не меняя выражения лица, сразу отвечает Сфинкс, словно они только и делали до этого, что обсуждали за чашкой кофе Дом и четвертую. — То есть, ты? — Смешно. — Зачем? Сфинкс говорит долго, внятно, размеренно, как будто отвечает любимый предмет на семинаре — так что Курильщик успевает мысленно выкурить три сигареты и поперхнуться на четвертой. — В общем, как видишь, Курильщик, «Древо Жизни», было, так сказать, точкой в наших сомнениях. Но всем свойственно ошибаться. Курильщик замечает, что сидит, слегка раскачиваясь, и еле сдерживается, чтобы не уткнуться лицом в ладони. Черный, наверное, давно все знал о Сфинксе, но берег Курильщика от лишнего стресса, как делал это всю жизнь. Всё — и невидимая жена, и странное поведение, и рассказы Сфинкса, от которых болит голова и тошнит одновременно, наконец складывается в простую и реальную картину. И очень хочется домой. — Сфинкс, — выдавливает он наконец, — Изнанка мира? Ты серьезно? — Курильщик, ты серьезно? — Сфинкс со смешком копирует его фразу, обводя красноречивым взглядом висящие на стенах картины. — Я понял, Сфинкс. Послушай, мы ведь… друзья. Ты не обязан ничего объяснять, и я ни в чем тебя не обвиняю. Ты ни в чем не виноват, не твоя вина в том, что тогда в Доме вы пристрастились... я правда все понимаю. Тогда легко было заполучить любые... — Курильщик вдыхает побольше воздуха и подыскивает правильное выражение, — ....медикаменты. И я читал названия препаратов из той вашей тумбочки. — Продолжай. — Ты ведь умный человек, Сфинкс. Взрослый, образованный. И хороший специалист, я не сомневаюсь. Однако, все эти истории про прыжки в пространстве... Ты работаешь с детьми, и конечно, ты контролируешь ситуацию, но это может закончиться большими неприятностями, закончиться очень плохо — и для тебя, и для окружающих! — И ты хочешь мне помочь? — Я очень хочу тебе помочь, но ничего не получится, пока ты сам не захочешь помочь себе. Есть ведь очень, очень хорошие... — Курильщик старается произнести слово как можно тише, — клиники. Деньги не проблема, я поговорю с Чёрным, и… — Да. — Сфинкс коротко кивает, не глядя на Курильщика, и поднимается с кресла. — Не нужно, Курильщик. Не стоило вот так приходить, но ведь и психологам иногда хочется, чтобы их выслушали. Так ведь? Курильщик еще некоторое время смотрит на захлопнувшуюся за Сфинксом дверь. Телефон в кармане снова вибрирует. «Он больше никогда не придет»,— хочет выдохнуть Курильщик в трубку, но вместо этого получается сказать Черному совсем другое: — Прилетай поскорее.