when the cherry blossoms fade

Почему-то в жизни Тэхена если и были какие-то неожиданные новости, то только в субботнее утро. Что-то значительное с самого детства было в этом дне. Ни теплый вечер, ни солнечный или дождливый день не могли обойти прекрасное ясное утро. Утром все казалось проще, вдохновения всегда было в избыток; да так, что готов был на потолок лезть от количества идей в голове. Заботы и ненужные переживания оставались у вчерашнего дня, уходя вместе с рассветом; или лень не хотела их будить на новый день. Руки Тэхена вечно были в краске. Самой разнообразной. И рисовал он тоже всех и вся. Помешательство на рисовании изменило его жизнь напрочь. Он и до этого был необычным ребенком, странным. Но сейчас... Лучшими друзьями стали холсты, одинокий мольберт и тот самый тип друзей, которые постоянно уходят, но оставляют теплые воспоминания, - краски. Воспоминания с ними оставались на картинах, иногда удачных, а иногда - нет. Но ведь нельзя помнить о друзьях только хорошее, верно? В его спальне, самой большой в съемной квартире, пол был застлан прозрачной пленкой, какой обычно накрывают самодельные теплицы. На них можно было споткнуться, так как прозрачный материал лежал неаккуратно, как скомканное после сна одеяло, как застывшие, неспокойные волны в море. Только в некоторых местах пленка залеплена яркой краской. Темные, серые картины Тэхен не рисовал. Говорил, что в его жизни и так хватает дерьма. Только яркие оттенки. Даже простой карандаш слал. Только цветные. Или маслом. А лучше и без кисточек. И Тэхену не важно что рисовать, пока его успокаивает это. И цвета он любит все, хоть желтый, хоть голубой, хоть красный. Но особенно мятный. Даже своего друга заставил волосы перекрасить в этот цвет. Да даже не только заставил, а сам подсадил на нездоровую любовь к этому цвету. Общался Тэхен только по делу. Был слишком прямолинейный, и люди, не знающие его достаточно долго, сторонились такого чудака. Только Чимин, тот, у кого он снимал эту квартиру, стал ему другом уж слишком быстро. Ну и Юнги тоже. А эту парочку так и хотелось свести. И Тэхен пытался, правда-правда. Но вот редко они виделись, и это мешало узнать друг друга получше. В этот весенний субботний день всё было как всегда: Тэхен не спал с семи утра, рисовал и одновременно пытался позавтракать сухим хлебом, запивая молоком, а то эту гадость просто так есть было невозможно. В одних боксерах, с открытыми на распашку большими окнами, пропуская ветер в теплое помещение, стоял и вглядывался в полотно. В этом состояла одинокая жизнь Кима. Походы в колледж и полуголое рисование с утра, но в этот день все обещало измениться. Прозвучал предупредительный звонок в дверь, а затем звуки поворачивающегося ключа. Стоило бы заволноваться, но ключи еще были только у хозяина квартиры. Рыжее нечто и пока незнакомый Тэхену парень ввалились в квартиру. Послышалось шуршание, Ким замер, прислушиваясь к этим звукам. Холодная спина соприкоснулась с дверью, а сам Тэхен закрыл глаза, чтобы не отвлекаться на яркий свет в комнате и услышать все. — Проходи, можешь не снимать ботинки, почти весь пол в пленке, — сказал Чимин. Но вот к кому было обращено это? — Здесь ремонт идет? — Задал вопрос второй голос. — Нет, — ответил Чимин и рассмеялся. — Тут просто... художник. С художником ты жить будешь, да. — Пак неловко, по глупой привычке, почесал затылок. Тэхен все еще молчал. В его голове переваривалась информация, и верно, Чимин не обещал, что за год одиночного проживания в такой большой квартире к нему никого не подселят. — Тэхен? — Теперь Чимин обращался к другу, который наконец вернулся в реальность и вот так, в одних растянутых трусах, выглянул в коридор. Глаза второго парня расширились и бесстыдно стали рассматривать подтянутое тело жителя. Потому что игнорировать полуголого парня перед собой было невозможно. — Это кто? — Раздался глубокий и низкий голос, что окончательно снесло незнакомцу крышу. Такого он точно не ожидал. Сколько этому парню лет? — Ну Тэхен, чего ты такой грубый? — протянул Чимин, будто эта фраза была в списке на автомате. — К гостям нужно вежливей относится. Ну там, здравствуйте, привет типа. На это Тэхен во все свои прекрасные глаза уставился на брюнета. Его лицо продолжало быть каменным, когда другой парень от такого пронзительного взгляда был готов, как малолетка, прикрыть лицо руками. Да на кой хер ты так смотришь?! — Повторял у себя в мыслях брюнет. В комнате повисла напряженная тишина. Даже Чимину стало неловко, и он поджал губы. Неизвестный мялся у порога, переставляя ноги в горчичных тимберлендах по пленке. На секунду Тэхену почудилось, что он может случайно упасть, так как пленка на этом месте не была ничем закреплена, а незнакомец уж слишком хорошо доверился простому целлофану. — В общем, Тэхен, знакомься - Чонгук, - и указал на парня слева от себя. Тот робко помахал рукой, быстро опуская ее. — Твой временный сосед. Не знаю, насколько временный. Но на ближайшие два месяца не обижай Чонгуки. Чонгук залился краской и возмущенно ударил Пака по плечу. В его взгляде было столько обиды, сколько не собрать у целой своры детей, у которых отобрали игрушки. Ну а Чонгук и правда был еще ребенком. В душе. Тело его было далеко не детским с таким-то количеством мышц. И Тэхен это заметил. Тяжело не увидеть, когда мальчишка носит белую рубашку, которая легонько просвечивает. — Приятно познакомиться, х-хен, — пролепетал смущенный Чонгук, так как его сосед все еще стоял в одних боксерах, даже не думая надеть что-нибудь на себя. Тэхен только кивнул и скрылся за дверями своего убежища, полное картин и пленки на полу. Ну вот, теперь ему придется убрать прозрачное одеяло в некоторых местах и избавляться от некоторых смущающих привычек. В первый же вечер Тэхен не прерываясь изучающе смотрел на Чонгука. От такого Чон хотел позвонить глупому Чимини и сказать, что найдет другую квартиру. Но в глубине души прекрасно понимал, что нужно быть благодарным и за это. Знакомых в Сеуле у него не было, а тут раз, старый друг детства помог, чем не согласится? Только вот спрятаться от проницательного и холодного, как в морозный зимний день — взгляда, было трудно, а терпеть невыносимо. Чонгук чувствовал, что еще немного в одной комнате с Кимом, и он на следующий день обязательно завалится с температурой. Настолько он был ледяной. Каштановые волосы закрывали лоб, но Чонгук почему-то был уверен, что, открыв он его, не одно бы сердце разбилось. Ну нельзя же быть таким, черт возьми, холодным и красивым. — А тебя что-то не устраивает? — Спокойно произнес Тэхен. Чон удивленно посмотрел на брюнета и глупо заморгал глазами. Он что, сказал это вслух? — Да, вслух, — Чонгук опять часто заморгал. — Тебе нужно следить за своими мыслями, раз уж они сами по себе гуляют... В этот момент внутри Чонгука проснулось давно уснувшее чувство, такое, когда ожидаешь перед контрольным экзаменом. Немного тягучее и неприятное ощущение страха и стыда. Будто, все это слилось в одно странное ощущение, названия которому пока не придумали. Чонгук кивнул, в тихую свалил к себе в комнату и до самой ночи просидел завернувшись в одеяло с коробкой печенья. От них уже тянуло блевать и Чонгуку до одури хотелось перестать думать о своей ошибке. Ему не раз говорили, что он иногда случайно может сказать что-то странное. Но многие так не понимали, что это случайно вылетевшая мысль, которую бедный Чон не смог удержать. Он правда пытался избавиться от этого своеобразного недостатка. Вообще, только Чонгук считал это своим недостатком, а все уже привыкли. Но красивым он никого так и не называл. Надо же было именно эту мысль отпустить...

***

Жить в сожительстве с кем-то раздражало больше не почти хозяина квартиры, а самого временного жителя. Тэхен оставался спокоен за бесконтрольно льющийся изо рта Чонгука мат. Хотя ему это совершенно не шло. Тэхен оставался спокоен даже когда на него накричали, когда художник решил преобразить пару вещей. — Ты ахуел?! — Чон вбежал в комнату к Киму, нарушая сосредоточенность и тишину в помещении. В руках у парня были две белые футболки, на которые на днях набрел Тэ. — Какого хера в моих футболках ебучие дыры?! И указывает на прорези в виде полос на плечах. Тэхен молча смотрит и возвращается к рисованию, нагло игнорируя разъяренного парня, вырисовывая кистью светло-желтые тени. Но свет на шторах изобразить не получается. Ах, нужно было становится писателем. Или фотографом. Не так выматывает нервы. — Мне показалось, тебе пойдет так, — Тэхен выдыхает, и, как всегда одаривает Чона пронзающим взглядом. А потом Чонгук устраивает игру в молчанку. С протяжностью в неделю. Уже на середине ему кажется, что Киму по барабану, подает он признаки жизни или нет. Ведь Тэхен такой неразговорчивый и молчаливый. Немного далек от людей и всего мира в общем. Когда все мы тут, на Земле, он наверняка, в какой-нибудь своей вселенной. Но на самом деле он только на вид такой кусок безразличного льда. Потому что начинает скучать по голосу временного соседа. Слушать Чонгука приятно. Как-то по своему привлекательно он что-то рассказывает, немного поджимает губы, когда подбирает нужные слова и дико смущается, отворачиваясь, когда замечает заинтересованный взгляд Тэхена себе. Но сейчас всего этого так не хватает, так меняется все после этого. Тэхен не показывает свои эмоции на лице, выплескивая все чувства и мысли на полотна. Каждый раз старательно выводя тонким карандашом каждую линию, аккуратно рисуя каждую деталь и порой стирая все, если результат не удовлетворяет. На третью неделю Чонгук не игнорирует присутствие Тэхена. Даже иногда спрашивает, мол, что купить из продуктов, когда решает заскочить в супермаркет по дороге из университета. Ким же в университет ходит незаметно, что Чонгук какое-то время думают, что Тэхен просто безработный. Но тот еще даже не получил высшее. Вечером в среду с неба начинает лить дождь. Слишком неожиданно, а у Чонгука и зонтика-то нет. Капли слишком быстрые, сильно бьют по асфальту, выйдешь - намокнешь сразу же, погода не скупится на нежеланный душ каждому. Как некстати, Чон собирался забрать свой ноутбук у глупого Чимини, откладывать это было нельзя, на завтра нужно было скачать некоторый материал. Да и на такси не поедешь - дорого, особенно для студента. Вот только Тэхен невольно стал свидетелем вчерашнего разговора этих двоих и знает, что Чонгуку сейчас нужно тащиться чуть ли не в другой конец города, а автобусы в ту сторону уже не ходят. Ким молча заходит в комнату к Чонгуку и протягивает свой мятный, с белыми рыбками и замысловатым узором на верхушке — зонт. У Чонгука глаза расширяются от удивления. Да как он узнал? На его щеках появляется еле заметным румянец. Что-что, а забота хена приятная, даже теплота по всему телу разливается. И неловкий Чон Чонгук возвращается с протертыми штанами и кровавой коленкой, потому что решил, что было бы классно таким прекрасным вечером проехаться по асфальту. Тэхен опять включил заботливого хена и аккуратно обрабатывает раны перекисью. Другим вечером, в пятницу, у Тэхена пропадает стимул рисовать. Это не просто потеря вдохновения, творческий застой или еще какие-нибудь штуки, которые, похоже, сами себе придумывают творческие личности, оправдывая свою лень или банальное отсутствие идей. Такое встречалось редко, но было вполне реально, учитывая неустойчивое настроение Кима. И в этот вечер Чонгук вытаскивает своего соседа на крышу. Потому что молчаливый Тэхен, который только рисует и отпускает выразительные взгляды, бесит, но еще больше бесит Тэхен, который даже не смотрит на Чона, лежит спиной кверху и даже пары прогуливает. Он к этому моменту уже узнает, что Ким тоже студент. Вроде у Тэ поднимается настроение, и он впервые за три недели улыбается. Чонгук смотрит на его улыбку завороженно и удивляется, какая она широкая. Еще и форма его пугает. Кто бы знал, что квадратная улыбка может быть такой очаровательной. Но все еще не теряет свою необычность. — Чонгуки, — начинает Тэхен, все еще улыбаясь. — Почему ты... И не договаривает, заставляя Чона гореть от нетерпения, что же такое он хотел сказать. — Что? — Не важно. Просто спасибо. Его улыбка превращается в более милую, не квадратную. Будто совершенно другой человек, не тот, кто резал его футболки и сверлил темным взглядом, не тот, кто не скажет спасибо и под дулом пистолета, а довольно-таки милый и приветливый сосед. Чонгуку вдруг хочется познакомиться именно с этой стороной Тэхена, а не с тем, что он видел последние недели. А затем Тэхен спрашивает, есть ли у Чонгука кто-нибудь. — Х-хен. — Можешь не говорить мне свое хен. Это тратит лишнюю секунду. Этой ночью, когда обоим не спится и нет желания возвращаться в квартиру, Чонгуку хочется вдруг ударить Тэхена со всей злостью за свою прямолинейность. Но и на звезды посмотреть с этим нетактичным парнем тоже хочется. Еще, возможно, обнять его, прижать к себе и не отпускать никогда. Даже больше, чем избить. Но вмешательство в личное пространство разрушит всю магию между ними, атмосферу чудесной ночи. И тепло соприкасающихся плечами тел. На утро они не выспавшиеся, но довольные, так как ясное небо с такими яркими звездами видели редко, если вообще такое помнят. На это утро к ним заявляется Намджун, чуть ли не громя их прихожую, так как запинается на маленьком коврике для ног, на котором приветливо написано Добро, блять, пожаловать. и летит, ударяясь лбом об тумбу. Тэхен хохочет и теперь кажется Чонгуку совсем другим человеком. Его подменили за эти два дня? Или это просто брат-близнец и они сейчас его просто разыгрывают? Если так, то Чонгуку хочется, чтобы эти глупые шутки немедленно прекратились. Оба Кима перемещаются на кухню, а младший идет к ноутбуку и к недоеденной еще вчера пачке чипсов. Черт бы побрал звукоизоляцию в этом доме. Чонгук слышит абсолютно все, что происходит на кухне, но не находит для себя ничего интересного и берет наушники с полки. Только краем уха слышит очень интересный вопрос: — Ты какой-то странный, Тэ, — слышится голос Намджуна, а после звук отхлебывания чая, или чего они там пьют. — Влюбился, что ли? — Возможно, — слышится смешок Тэхена. Чонгук готов поклясться, что тот сейчас улыбается. — Я правда не знаю, скорее, простая симпатия. Но это... — Он медлит, будто знает, что его подслушивают. Или уже сейчас идет к спальне Чона, который так нагло прислонился к двери, пытаясь четче слышать. Хотя скорее всего просто мнется. Сердце у Чонгука колотится как бешеное. Не понятно от чего. Боится он услышать свое имя или чужое? Но исход будет один: Чонгук в обморок упадет, точно. — Чонгук. Кажется, мне он очень нравится. Дальше уже ничего не слышно, кроме своего сердцебиения. И, пожалуй, милый и застенчивый смех Тэхена, который до этого никогда не слышал, отдается в ушах. Чонгук сползает вниз по двери и пялит в одну точку перед собой. И почему-то начинает ревновать хена к Намджуну.