Тени Старого города

      

«Придется идти наугад. По правде сказать, я никогда не верил компасам. Тем, кто чувствует правильный путь, они только мешают.»

(Туве Янссон, «Комета прилетает»)

             

II.

             Улица Нумизматов начиналась у Рассветных складов – сразу у кромки самодельной карты, дотошно срисованной с библиотечной - и текла себе, огибая то запущенный садик, то старинную декоративную беседку, в которой Шестик некогда потерял весь свой гарнизон и два молочных зуба. У Квартала Творцов она сворачивала налево и тут же почти терялась в клубке спутанных переулков — здесь и только здесь до войны играли в прятки на профессиональном уровне.       Но если, чуть-чуть не доходя до Лавки Волшебных Игрушек, нырнуть в переулок Раритетов, то сперва будет дверь с фарфоровыми колокольчиками, за которой знающая все сказки на свете Ястана раскладывает по низкому прилавку немагические древности сопредельных земель. А древности магические – это напротив, где светящимся мелком какой-то тролльский зверобог нарисован; вот там детей не жалуют…       - Во-о, - довольно протянул Шестик, - там же книжный магазинчик Луихора Дарнасского!.. Был, - уточнил он тоном ниже. – А Прыголапка бы как пить дать на развалинах задержалась!       - Скажешь тоже, - возразил Шестеренка, - У нее свое дело, а не экскурсия, - ввернул он словечко, на профессиональном языке Лазутчиков означавшее детальное изучение инфильтрируемого объекта.       - Но она же…       - Она, - со знанием дела пресек Шестиковы возражения Шустрик, - она, конечно, она - но не до такой же степени. И не в подобной ситуации.       - Да и Прыголап глупостей не позволит, он зверь умный, - задумчиво заметил Шестеренка, не отрывая взгляд от линий, кружочков, угольников и иных предметов легенды карты. И в который раз про себя вздохнул: случись чертить подобный план до Войны – непременно бы упросили кого-нибудь из знакомых Магов-Учеников дополнить сей предмет внеклассных занятий достойным настоящим иллюзорным рельефом и должными образами дворцов и зданий (с внутренней планировкой, разумеется!).       …Если же устоять перед неодолимыми соблазнами, то дойдя до трех фонтанчиков и перебравшись через ажурную оградку, попадешь в Парк Забав и Затей. Там с незапамятных времен стоит Башня Основателя Шалтариэля, где каждое новолуние давали попробовать новый сорт мороженого, а с верхней площадки можно было увидеть сразу весь Элунаран до самых окраин. Шустрик, с рождения живший в столице, даже помнил, как одно время, то ли год, то ли два, там выставлялись забавные механомагические конструкции – образчики соперничества начинающих Магов-инженеров окрестных Школ. Тогда еще не Ученик-Лазутчик, а просто маленький Аэлик немедленно нашел себе друга – фиалкового мурлока-качалку - провел с ним несколько незабываемых дней и немножко скучал по нему до сих пор, в чем никогда бы не признался даже своим товарищам по рабочей тройке.       Окруженные деревьями дорожки впадали в аллею Основателей, где миновав Триумфальную Арку в честь какой-то из побед над Амани - третью по счету на этой дороге и одну из восемнадцати городских – надлежало свернуть направо, к Площади Искр - заповедному краю Инженеров и Кузнецов, там – если стоять тихонько и не мешать - можно было бесконечно смотреть на таинство рождения доблестной красоты и вещественного воплощения расчетов, а после, когда мастера завершали свой труд, попросить у них капельку чуда. И те никогда не отказывали, быстро – в два-три ловких, неуловимых движения – превращая неучтенные кусочки металла в почти живых зверей и птиц; или оружие и доспехи для игрушечных воинов – кто же в детстве не собирал свою, правильную коллекцию?       Так что от Малой Литейной до кузниц и мастерских с утра до вечера яблоку некуда было упасть: дети — от праздной любопытной мелюзги до солидных учеников, перенимающих опыт - толпились, клубились и выплескивались, и захлестывали торжественные ступени Музея Изумительных Изобретений.       А вот это было совсем не волшебное место.       Юные посетители – а порой и некоторые забывчивые взрослые – с удивлением узнавали, что безжизненные предметы можно привести в движение и без толики магии; сверкая зубцами вращающихся частей, поражая изяществом хрустальных и костяных деталей, занимающие потолки высоких залов астрариумы свидетельствовали, что о движении небесных тел можно рассказать, не прибегая к искусству Иллюзий; а галереи картин, набранных из мельчайших, искусно окрашенных призм и потому являвших взору каждый раз иное – смотря откуда смотришь! – не давали поверить, что чары Превращений тут ни при чем.       Когда-то именно в этом заведении (где-то между серебряной девочкой-арфисткой и действующей моделью передвижного домика на суставчатых лапах) умудрился «потеряться» почти десятилетний малыш Ланари из Легкого Ветерка, да так, что его не смогли найти - сперва обеспокоенные родители, а после уже смотрители музея.       На следующий день разыскивать пропавшего мальчика прибыли преподаватели Школы Лазутчиков, спешно вызванные перепуганными хранителями экспозиции. Такие вызовы случались; время от времени то или иное дитя, всласть подивившись в Зале Курьезов на каль’дорайский глефомет или конный арбалет, придуманный хум’аноре, завороженно брело от витрины к витрине и в конце концов оказывалось в скрипящей сочленениями металлической чаще, куда и сами хранители заходили редко и опасливо. Выбраться оттуда самостоятельно, разумеется, было возможно; но к тому моменту заблудший изобретатель был с головою погружен в изучение сгибающих приводов ноги крошшера и мысль о возвращении у него просто не возникла. Когда же призванные на помощь мастера игр в прятки наконец-то - не сразу и не вдруг - обнаружили пропажу из семьи Темных Листьев, юный техник уже окончательно восторжествовал над сумрачным гоблинским гением. Теперь он развинчивал сердечник силовой установки инструментом замысловатой формы, нечувствительно обретенным по дороге. Сидящему посреди кучи лишних деталей насупленному мальчишке – без малого полтора дня безотчетно, но успешно отводившего глаза десятку взрослых - было тут же предложено место в Школе Проныр без собеседования и каких-либо начальных испытаний. А уж агентурной клички «Шестеренка» он никак не мог избежать…       - Чего замечтался? – пихнул его локтем Шестик, - куда дальше-то?       …А дальше - проспект Ветрокрылых, что тянулся от Главных, полуденных Ворот, до Полуночных. По нему следовало пройти до конца (или до начала; городские дети о том вечно спорили), оставив столичный особняк славной семьи позади и по правую руку. Именно там, на левой стороне, за сквером Тысячи Лучей, за двумя домами, за длинным овальным фонтаном с тремя танцовщицами, и стоял последним тот дом, где хрустальный палисад…       - Был, - не удержавшись, мрачно заметил Шестик. – Был палисад. Теперь уже наверняка - был.       Друзья переглянулись и молча кивнули. Это было тринадцать лет назад. Для них это было вчера. В может немного сегодня...                     

*      *      *

                    Еще до этой короткой осады, когда в спальне наступало Время Сна, Ученики шепотом делились тревожными слухами и вестями о новом Враге - теми что слышали или подслушали из разговоров взрослых. Чуть позже, когда спустя неделю, или день, пришли известия, что пали два из семи Королевств хум’аноре, уничтожен город Магов Даларан, и армия Плети вторглась уже в Чернолесье (1), а войска кель’дорай впервые за тысячелетия отступают от границ, стало страшно, но разве что немножко - ведь все это казалось неудачно придуманной соседом страшилкой, а то и вовсе чьей-то ошибкой.       А вот по настоящему мальчику страшно стало, кажется, на следующий день – когда отменили занятия; когда наставники в предметах уже не отвечали на вопросы детей, а иные из них исчезли из интерната вовсе; кто-то сказал - теперь сражаться придется всем. После отбоя Младшие Ученики уже не спали, а собирались в общей зале и сидели молча – бояться по отдельным спальням было невыносимо, и темнота, Друг Лазутчика, уже не казалась защитой; а Учителя и наставники - последние из тех, кто еще не примкнул к армии - проходили по коридору молча, не распекая за нарушение; и это было тоже страшно. Но кажется, именно тогда шепотом впервые прозвучало: мы тоже должны…       А уже потом, когда стало известно, что Враг уже совсем близко, почти у Ворот, и когда Учителя последний раз собрали свои группы – всех, кого еще не забрали родители и тех, кому уже некуда и не к кому было возвращаться – мальчик уже почти не боялся; должно быть, от непривычного чувства он просто устал. Но тогда он не думал об этом, только удивлялся; ибо Учитель - и ему, и другим ученикам, голосом, как обычно уверенным и твердым, но в тот день как-то особенно спокойным – говорил странное. Он напомнил о том, что смерть Лазутчика допустима лишь только если он уже выполнил задание – и это было привычно; что даже смерть многих, почти всех в рабочей группе, это еще не конец, пока остается хоть один, кто доведет дело до конца – и эти слова были тоже знакомы. Но затем Учитель неожиданно сказал о поражении – о том, что народ Высших окончательно проиграет только тогда, когда в Азероте больше не останется кель’дорай. А потому сейчас, говорил им Учитель, так, как если бы просто раздавал уроки на завтра, ваше задание – выжить, выучиться и отомстить. Даже если завтра погибнут все взрослые.       «А провалитесь – на глаза мне не попадайтесь», добавил он с уже привычной, много-чего-обещающей всем нерадивым улыбкой.                     Все, даже самые Младшие, знали: в Элунаране нет ни подземных лабиринтов, ни тайных ходов - столице Королевства, от рождения не знавшего поражения, они никогда не были нужны. Даже сейчас нескончаемым атакам нежити вокруг Столицы противостояли вовсе не городские стены, возведенные Основателями больше во имя эстетики и в дань традициям позабытой на чужих берегах древности - а преграды Магов; лучших из тех, что еще остались. И потому Учителя сказали: уходить придется, когда Плеть пробьется в город; возможно, сосредоточившись на бреши, на иных направлениях нежить будет не столь многочислена и у начинающих пролаз будет хоть какая-то возможность покинуть город и скрыться. Наверное, именно тогда и мальчик, и прочие Младшие, и даже назначенные к каждой эвакуационной группе Старшие Ученики впервые узнали, что такое обреченность: произнесенное Учителем вместо «если» слово «когда» расслышали и поняли все – даже те, кто еще не изучил тонкости Словесности.       Уходить надлежало, оказавшись за стенами, по Рассветной дороге, через мост на остров Солнечного Скитальца – желая придать Ученикам уверенности, Учитель пояснил: вспомните основное направление ударов Врага – есть твердая вероятность, что войска Плети к острову не свернут. Для отчаявшихся это прозвучало как «надежда»; и потому, наверное, никто – даже из Старших Учеников – тогда не подумал, что означает для всех еще живых Высших этот почти прямой, строго на полночь вражеский путь, который немало дней и мысленно, и стилом многие отмечали на карте.       Сам же мальчик именно в тот момент вдруг понял, отчего Учитель столь подробно объясняет им, Младшим, задачу.                     Внезапно ударивший по ушам непонятный звук, а уже за ним - неумолимо нарастающий грохот - не смогли смягчить ни стены, ни тем более окна, рассыпавшиеся (как и было когда-то задумано строителями) мелким безопасным крошевом, почти что пылью. Прочитай мальчик к тому времени «Сказки Нордскола», он непременно бы подумал - как снежинки… А так лишь завороженно глядел на медленно оседающий, искрящийся стеклопад. И растерянно пытался понять – показалось, или он действительно слышал соперничающий с непредставимым шумом чей-то надрывный крик «Ворота пали!..».       - Отряд «Вороны» - за мной! – вернул его в привычный мир голос Старшей Ученицы. Мальчик вскочил, торопливо провел руками по поясу, многочисленным кармашкам, складкам и скрадкам настоящей рабочей робы – выданной ему, как и всем Младшим, без права и прежде времени (и которую он, как и все, вчерашние полдня сосредоточенно подгонял себе по росту) – проверяя в последний раз, все ли на месте. Больше, конечно, в силу привычки: на то, чтобы уже не в поучениях, а лично и на практике понять, что «Лазутчик все действительно важное всегда держит при себе или в себе» у него, как и у всех, были другие полдня и почти вся ночь – бесконечно много времени.       А затем - как и все прочие восемь Учеников и Учениц их три-на-тройки - он быстро выскользнул в коридор, не теряя Старшую из виду, стараясь окончательно собраться и как последнее напутствие Школы слушая позади себя уже не касающиеся его команды:       - Отряд «Змейки» - за мной!..       - Отряд «Прыголапы» - за мной!..       …На улице оказалось удивительно тихо и пусто – вероятно, почти все защитники стянулись к уже не существующим Вратам, а другие отряды уходили из Школы своими, пусть и параллельными маршрутами; поодаль что-то горело. Только приложив усилие, мальчик понял, что тишина обманчива и таковой лишь кажется: непрерывный гул боя с полуденной стороны никуда не делся; просто стал уже привычным – как прежде он не замечал перезвона шпилей, шелеста садов и журчание фонтанов.       - Отряд, внимание на меня! Идти за мной, делать как я. В скрытность - только по команде! По сторонам не глядеть, без приказа не останавливаться. Всем ясно?       Мальчик хотел ответить, но вышло только кивнуть, хотя он специально сглотнул несколько раз. Ни одного внятного ответа так и не прозвучало. Шпилька вдруг улыбнулась, совсем как Учитель. - Не бойтесь. Это просто задание, такое же, как всегда. Готовы? - Она в последний раз обвела отряд взглядом. - Работаем. (Продолжение следует...)