Жизнь и Смерть

      Я наконец-то вышел на свежий воздух из мрачного ада канализации. Сняв повязку с лица, я всей кожей ощутил прохладный ветерок поверхности, теплоту Солнца на лице и практически ощутимое влияние радиации. Здесь она была сильнее, чем в других местах, город, как никак, она чувствуется везде, даже в лагере, что находится в нескольких десятках киллометров к югу от границы мегаполиса.       Устало скинув с себя уже ненужный рюкзак и вооружение, я медленно побрел по улицам некогда многолюдного города, ныне находившегося в руинах. Я шел, закрыв глаза. Я не боялся врезаться во что-то или заблудиться, как никак, прожил здесь почти всю сознательную жизнь, и даже покосившиеся и обрушившиеся дома не помешают мне дойти к заветной цели.       Если нападут Они… Ну, глаза у меня закрыты, я устал и вовремя среагировать не успею, да даже если бы успел, у меня остались лишь два пистолета — мой и Элизабет. Что я должен чувствовать в такой ситуации? Страх? Отчаяние? Невероятную тягу к жизни? Возможно. Но все это перекрывало всеобьемлющее чувство усталости.       Я устал. Я устал физически и эмоционально, я был морально истощен. Кажется, что я уже никогда не смогу ощутить чувство жизни или любую другую эмоцию кроме усталости и равнодушия. Ну, с текущим положением дел это вполне возможный вариант событий…       Я находил путь в таком родном и одновременно таком чужом мне городе. У меня хорошая память, я помнил всю карту наизусть, поэтому я был очень ценным членом команды Охотников. И сейчас эта память окажет мне последнюю услугу.       Поворот налево… двести метров вперед… направо… обогнуть скамейку, сместившись на полтора шага влево… Хах, а скамейка-то тут еще вряд ли стоит, но рефлексы помнят все и я все равно машинально обошел место более несуществующего места для наших свиданий с Элизабет, а после и нашим любимым местом для отдыха с нашей дочкой Настенькой.       Даже не думая и не смотря по сторонам, я шел. Мое тело шло само, оно знало, куда мне надо, я лишь машинально отсчитывал шаги и безразлично вслушивался в окружающие меня звуки.       Триста метров вперед… Направо… пятьдсят метров вперед и налево… Слышу какой-то скрежет слева. Сейчас я должно быть около новостроек. Наверное, там поселился один из Этих. Забавно. Интересно, как бы отреагировали строители, зная, что будет жить в их здании? Хотя, наверное, им было бы все равно. Как и мне.       Я безразлично продолжил свое молчаливое шествование по улицам руин некогда красовавшимися жизнью и звуками радости, а не унылого чавканья ног, шагающих по лужам крови. Судя по звукам, та тварь была недалеко. И она зашевелилась. Нападет? Проигнорирует? Или даже не заметила?       Я мрачно усмехнулся: «Как будто это все имеет сейчас значение». Для меня сейчас главное — дойти. Хотя, если я умру по дороге, то по сути, ничего не изменится. Но я хотел бы увидеть тот вид еще раз.       Закашлявшись, я пошатнулся и врезался в столб. Да, слабость дает о себе знать. Да и радиация не дремлет. Как же быстро она просачивается в тело, если нет защиты… Я-то думал, что за те три года ада, произошедшие после Последней Войны, я хоть немного, да выработаю иммунитет к этой дряни. А вот нет. Воздух за это время стал лишь еще более ядовитым, но оно и не важно. Ничего не важно.       Наконец-то, я на подкашивающихся ногах вышел к точке назначения моего пути. Это был холм. Здесь мы должны были сделать привал, переждать ночь и идти дальше. Наверху холма есть грубое оборонительное сооружение. Что-то вроде лачуги, обнсенной кольями четыре метра в высоту. Мы построили это недавно, около года назад. Если честно, я считаю, что это убежище ужасно. Не потому, что оно нефункционально, нет. Оно портит весь мир холма. Ведь это единственное место, где ничего кроме цвета травы не изменилось. А мы построили здесь напоминание войне.       Я упал на землю, спиной к лачуге. Достав сигарету, я закурил. До войны я никогда не курил. Но тут пришлось. Иначе не согреться. Иначе не успокоиться. А в этом новом мире без того и другого тебя ждет лишь одно — смерть.       Опять начался приступ кашля, но на этот раз, он был больнее и разрывал мою грудь. После приступа на земле осталась лужица крови и что-то еще. Наверное, это кусок легкого. Я не уверен, никогда не был силен в биологии. В убежище должны быть некоторые медикаменты и набор защиты, что могут приостановить влияние радиации, пока я не доберусь до базы, но я не хотел туда идти. Куда угодно, только не туда, не к этому жуткому грязному сооружению из крови и плоти погибших здесь, не к этому аванпосту Апакалипсиса на небольшом мирном островке холма…       А закат сегодня действительно прекрасен… Ради этого зрелища надо было дойти до сюда. Даже вид полуразрушенных заброшенных зданий не мешал. Он даже создавал настроение. Я вспомнил, как они выглядели раньше. До того, как небо обрушилось на землю и на ней начался настоящий Ад. И я погрузился в воспоминания…       Давно… Как же давно это было… Целую жизнь назад… Целую жизнь назад мы сидели здесь втроем и… и… улыбались? Кажется, это так называется. Наверное, это было приятно.       Чувство теплоты переполнило меня, и казалось, будто мое сердце сейчас разорвется. Возможно, это был симптом приближающегося конца и того, что влияние радиации добралось даже туда, но я предпочитал думать, что это мое счастье. Счастье — видеть улыбающиеся лица любимой жены и пятилетней дочки…       А потом увидеть их снова. Но в другом месте и уже после гибели всего остального отряда… Вот, Элизабет стоит на коленях и обнимает нашу дорогую любимую дочь. Она плачет. Я не могу пошевелиться. Я знал, что Настя умерла при первой бомбардировке три года назад…       Она не могла выжить, она была в городе в то время, как мы уезжали на похороны моей матери. Но вот она, доченька, любимая, живая стоит перед нами. Я не мог сделать и шага. И когда я понял, что она больше не моя дочь, было уже поздно. Рука этой твари, что притворяется моей дорогой малышкой, проткнула грудь Элизы. Она лишь прижалась сильнее к тому, что раньше было нашим ребенком. Элиза плакала. Она рыдала. И умирала.       Я пришел в себя лишь когда эта тварь начала пожирать мою жену. Единственного человека, ради которого я жил все это время. Единственного, кто не дал мне уйти в безумие… Больше ее нет. Как и того, во что превратилась моя девочка. Как и смысла моей жизни.

***

      Сигарета давно уже была выкурена и Солнце почти полностью село. Я все так же смотрел на последние лучи, обжигающие меня своим ультрафиолетом. На земле около меня лужа крови разраслась еще больше, и к одному куску легкого, прибавились несколько его собратьев. Сил не было даже на то, чтобы подняться.       Из кустов вышла собака. Ну, собакой это назвать трудно, но вероятно, когда-то она принадлежала к породе такс. Или она просто так вытянулась в длину на пять метров. — Привет, собакевич. Я уже давно жду, пока ты выйдешь. Но ты ждал. Спасибо, что дал мне докурить и посмотреть на закат. Я твой должник. И я отдам тебе долг прям сейчас.       Я достал пистолет и направил на бедолагу. Мне стало ее даже жалко. Ее ведь никто не спрашивал, хочет ли она мутировать и поедать людей, живя в таком ужасном мире. Не волнуйся, всем твоим страданиям пришел конец. Я избавлю тебя от бремени жизни. Пять метров. Я не промахнусь.       Ах да, чуть не забыл… Достав второй пистолет, пистолет моей любимой, я приставил его к своему виску. Хах, ну, даже умирая, я должен попасть вплотную хотя бы по себе! Прощай, жестокий и ужасный мир. Спасибо, что дал мне побыть дольше с моей Элизабет… Но теперь ее нет. Нет и меня. Прощая и… спасибо…       В тишине города раздались два выстрела, слившиеся в один, распугав всех падальщиков в округе. Мир сломал еще одного.