Зачем придумали любовь...

«Зачем придумали любовь…» Часть 24 Найдя в аптечке лезвие взяла и положила на бортик в ванне. Она была уже наполнена холодной водой. Девушка усмехнулась. Через десять - пятнадцать минут её не будет. Погрузившись в холодную воды, взяла в руки лезвие провела вдоль руки. Кровь полилась сразу же. Странно, а раньше она терпеть её не могла, а сейчас ей плевать. Вода приобретает красный оттенок. Она прикрывает глаза. Чувство слабости окутывает её. Она лежит так уже минут пять. Голова болит. К горлу подступает тошнота. Холодная вода становится "тёплой". Надрез немного жжёт, но терпимо. Она ненормально улыбается. Она уже смутно видит, тело немеет. Еле различимы звуки. Слышится, какой крик, кто-то трясет её за плечо, но она нечего не ощущает. Она потихоньку уходит из этого мира. *** Где я? В аду или в раю? Я умерла ведь так? Господи, как-же болит голова. Слабость окутала моё тело. Я не могу даже рукой пошевелить. Глаза закрыты. Мне кажется, если я их открою, то это будет очень больно, но всё же пробовать нужно. Чей-то голос. Я почти не различаю звуков. Может, это люди, которые тоже умерли? Я нечего не узнаю, пока не открою глаза. На счёт три. Раз. Два с половиной. Два с ниточками. Три. Сначала я не спеша открыла один глаз, потом второй. Белый свет ударил в глаза. Я сморщилась. Чтобы, привыкнуть заморгала. Белые стены, на них картины. Повернув голову, заметила тумбочку. На ней стоял белый букет роз. Там их штук семьдесят. Может чуть меньше. Повернув голову в другую сторону, увидела парня. Руки в карманах. Губы сжаты в тонкую линию. Он смотрит в окно. — Какого черта, Алиса? — я вздрогнула от его голоса. Я уже поняла, что, когда он меня называет не Лиса, а Алиса, он злится, обижается или что-то в этом духе. Так давно не слышала его голоса, было такое ощущение, что он орёт. — Какого хуя ты творишь, дура? — на этот раз он посмотрел на меня, ожидая ответа. Ком встал в горле. — Тебе-то что? Иди к своим девкам. — сглотнув сказала эти слова. Нервно сжимая в руках простыню. Почему я всегда не уверенна, когда говорю с этим человеком? От этих мыслей, голова пуще прежнего разболелась. — Не ревнуй.— четко сказала тот. Какая ревность? Он вообще о чём? Он мне не кто, а я ему тем более. — Даже не отрицай. — сказал он, после чего я выгнула бровь. Он сам это себе внушает. Я никогда его не ревновала. Больно надо. Может я вру сама себе? В голову всплыли отрывки того дня. Мне больно. Очень. — Уходи. — одинокая слеза скатилась по моей щеке. — Уходи сейчас-же. — отвернув голову, чтобы он не видел моих слёз, сказала я. Боже как же мне хренова. Как физически, так и морально. За что мне всё это? — Хватит реветь. — холодно произнёс он. — Почему ты так поступаешь за мной? — нахмурившись спросила я у него. — Что я тебе сделала, Булаткин? — он нечего не говорил. Просто смотрел на меня. Его взгляд остановился на руке. Именно где был порез. Силы возвращались ко мне. С каждым вздохом я чувствовала себя оживлённее. — Нет. Тебе нужно отдыхать, маленькая. — это был приказ. — Ладно. — только и смогла из себя. Встав со стула. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы горячие, мягкие. — Завтра тебя выписывают.— безразлично кинул он и вальяжной походкой вышел из палаты. Я вздохнула. Разные мысли лезли в голову. Через минут так двадцать - двадцать пять пришла врач. Она принесла мне мой «завтрак». Хотя время было уже 14:23. Врач, а точнее Татьяна. Так она попросила, чтобы я её называла. Сказала, что после того, как меня выпишут, нужно по минимуму работать, а лучше недельку отдохнуть. Она очень дружелюбная женщина. Ей всего тридцать четыре года. Мы поболтали ещё, примерно, пол часа, может-быть, чуть больше. После она дала мне снотворное. Я запила таблетку водой. Ещё минут пять поговорив, меня начало клонить в сон. После того, как Татьяна ушла, я сразу же провалилась в царство карамельных снов.