Зачем придумали любовь...

«Зачем придумали любовь…» Часть 34 От своих утомительных раздумий девушку клонило в сон. Поэтому она не стала перечить своему мозгу и поплыла в мир фантазий. Но думаю, все знают, что сны - это тоже иногда не самая приятная вещь. Они бывают: приятными и неприятными. Вещими и простыми. Больше всего нам сняться простые сны, но если тебе сняться вещие сны, что ты будешь делать? Ведь они действительно сбываются. А если тебе присниться сон, и тебя там убьют? Возможно, это сбудется, а, возможно, и нет. Кто знает? Судьба очень странная вещь. Для нас она постоянная загадка. Конечно, если бы придумали машину времени, всё было бы гораздо проще. Немного препятствий, и ты узнаешь своё будущее, или же можешь побывать в прошлом. На часах 1:22 Алиса мирно посыпала на своей кровати в той же одежде, в которой гуляла. Хорошо, что сняла обувь. Одеяло валялось на полу, подушка как-то оказалась у неё в ногах. Её грудь медленно опускалась и поднималась вверх. Она хмурится и что-то бормочет. По-видимому, ей сниться точно не сладкий сон, в котором пони, радуга, волшебство и прочая "ваниль". Сон: Девушка стоит посередине огромного города. Вокруг много магазинов, больших зданий, есть телефонные будки, рекламы с разными людьми. Вот только повсюду гробовая тишина. Людей нет, бездомных животных тоже нет. Даже не слышно звука реклам. Получается, она одна. В этом огромном городе. Лиса осматривается по сторонам. Видно, что испугана. Осматривая себя с ног до головы, понимает, что не в своей одежде. У неё только одна мысль. Бежать отсюда. — Есть кто живой? — кричит она, но в ответ та же гробовая тишина. Шатенка бежит уже минут десять, всё бес толку. По-прежнему, ни одной живой души. Она продолжает двигаться, но только ноги предательски заболели. Она опустила свой взгляд вниз и только сейчас заметила, что в каблуках. Она тянет руку к ногам, чтобы снять обувь, но не может. Ноги и с места не двигаются. Будто их приклеили. — Что происходит? — с надеждой, что ей кто-то объяснит об этой ситуации, громко сказала она. Вдруг всё вокруг исчезает. Город проваливается в буквальном и переносном смысле. Она не чувствует под ногами асфальта. Её тело обвивает с ног до головы вихрь. Опять она задыхается. Боль в груди становится настолько реалистичной, что даже наяву, она кричит. Дёргая своими конечностями, пытается выбраться, но всё зря. Её глаза закрываются, она, как хрустальная куколка, ломается на тысячи кусочков. Слышится злорадный смех. Но на этом всё ещё не заканчивается. Снова она чувствует землю под ногами. Девушка оглядывается по сторонам. Перед ней огромный зал. Он совершенно пуст. Девушка стоит на сцене. Её руки болят, но есть на то причина. Они подняты у неё над головой, как у балерины. Они привязаны атласными лентами светло-голубого цвета, которые тянуться в потолки, но их нет. Получается, эти ленты бесконечны. Ей немного было трудно дышать. Взглянув на себя, она была шокирована. На ней было платье шестьдесят девятых годов: линия талии была выделена, лиф притален, юбка доходит до щиколотки. Под ней, видимо, было ещё несколько нижних юбок. Линия плеча с вшитыми, огромными по объему рукавами. Это усиливает впечатление её тонкой талии, затянутой в корсет. Платье было нежно-персикового цвета. Прическа была сделала в греческом стиле, украшенная обручем. Одно движение, и она двигается в другой конец сцены. Она взвизгивает. Снова тот проклятый смех. Он разносится эхом по помещению. Резко потянув её, она наклонятся. Снова движение и она встала в полный рост. Её руки машут из стороны в сторону. Она пытается противостоять этому, но становится только больнее. Чьё-то шипение заставляет её вздрогнуть. Снова кто-то дёргает её, отвлекая от странных звуков. С ней играют. Она кукла, а какой-то психопат - кукловод. Только он главный в этой игре. У неё нет шанса противостоять. Слишком слабая. Очень даже. — Ты умрёшь. — опять шипение, девушка еле уловила суть слов. Её рот завязывается такой же атласной лентой, что и руки, только побольше шириной. По щекам уже текут горячие слёзы. — Ты будешь погибать в муках. — снова проклятое шипение, кажется, оно рядом. — Ты не должна жить. — она что-то мычит, но ничего не слышно. Из неоткуда появляется огонь. Он с быстрой скоростью сжигает всё на своём пути. Пламя добралось до сцены, оно, не жалея, палит деревянную сцену. Слышится скрип ломающихся c треском досок. Лиса кашляет от запаха дыма, глаза слезятся пуще прежнего. Вот, огонёк добирается до её ног, края платья начинают полыхать. Она чувствует боль. Ожоги. Всё выше и выше эта нечисть добирается до неё. Никто не может помочь. Верёвки обрываются. Ритм сердца останавливается. Она безжизненно падает на сущею смерть. От её тела остается лишь прах...