The smell of the night.

— Пап, можно я пойду ночевать к Чонгуку? Омега, долго не раздумывая, соглашается, ведь знает, что его любимый сын Ким Тэхён — красивая омега с восхитительным запахом спелой вишни — и соседский альфа Чон Чонгук, пахнущий миндалём — лучшие друзья, которые много времени проводят вместе за уроками или просмотрами каких-либо фильмов. Но мужчина даже не представляет, чем на самом деле занимается его сын в соседней квартире, как только Чон остаётся один дома. Мистер Ким даже не догадывается, что сейчас, переступив порог чужого дома, Тэхён далеко не чаи гоняет за беседами о делах насущных. Омега припечатан к стене в тесной прихожей и отвечает на жадный поцелуй альфы, который с трудом отрывается от желанных губ и шепчет: — Я скучал, малыш. Чонгук стягивает с худощавого тела омеги растянутый кашемировый свитер и откидывает его на комод, снова впиваясь в губы Тэхёна грубым поцелуем, ведь он целый день сдерживал себя, а Тэ лишь мычит и, забросив руки на крепкие плечи, запускает пальцы в растрёпанные смольные волосы. У обоих голову кружит от витавших в воздухе запахов, но ни один из них не признаёт, что это всё — нечто большее, чем просто дружба и взаимопомощь друг другу в интимном плане. Судорожно расстегивая замок на джинсах альфы, Тэ отпрянул от стены и, утянув Чона в новый пылкий поцелуй, попятился назад, в сторону чонгуковской спальни. На ходу стянув с младшего однотонную футболку чёрного цвета, Ким бросил её на пол, а Чонгук, подхватив омегу на руки, понёс к себе в комнату, продолжая целовать его ключицы, шею и вдыхать дурманящий разум вишнёвый аромат. Открыв с ноги дверь, Гук подходит к своей широкой двуспальной кровати с мягкими белыми подушками и перьевым одеялом, на которое альфа опускает податливое тело. Чон тяжело дышит, затуманенным взглядом смотря на старшего, который смахивает с глаз свою светлую чёлку и смотрит в ответ, соблазнительно прикусывая припухшие от поцелуев губки. Альфа быстро стягивает с Кима его брюки, а потом наклоняется и целует впалый живот, заставляя мурашки пробежать по телу Тэ, который обхватывает своими ногами талию младшего и трётся своим возбуждением об его. — Уже не терпится? — хмыкает он, но ответить не даёт, впившись поцелуем в приоткрытые губы Тэ, проскальзывая языком внутрь. Старший часто дышит, стараясь глубже вдохнуть миндальный запах альфы, который оседает на кончике его языка, заставляя желать ещё больше. Тэхён снова глубоко вдыхает аромат миндаля и не дышит, а потом воздухом давится, когда альфа запускает свою ладонь в его трусы и начинает пальцами ласкать его член, проводя по всей длине. Тихо постанывая, омега прикрывает глаза и толкается в руку Чонгука, который целует его грудь, свободной рукой играя с бусинками сосков, а потом спускается ниже, отчерчивая пальцами выпирающие рёбра и тазовые косточки. Продолжая надрачивать старшему, Чон стягивает с него боксёры, оставляя совершенно нагим, и, наклонившись, целует внутреннюю часть бедра, срывая судорожный вздох с губ Тэ и тихий скулёж. Гук оставляет лиловые метки на нежной коже, большим пальцем массируя головку, а Тэхён под ним извивается и ёрзает на мягком одеяле, а затем, откинув голову назад, сквозь плотно стиснутую челюсть стонет, когда Чонгук входит в смазанный естественной смазкой анус сразу двумя пальцами. — Сегодня ты был хорошим мальчиком, — томно произносит Чон и достаёт из задницы омеги два маленьких железных шарика, которые поблёскивают от света тусклой настольной лампы и спермы. Тэхён лишь усмехнулся и махнул бёдрами навстречу чонгуковским пальцам, ведь ходить с этими двумя шариками целый день было невыносимо, чувствуя, как они медленно перекатываются туда-сюда: то глубже, то наоборот, едва не выкатывались наружу, заставляя омегу сводить ноги. Да и вообще, не его это была идея: просто Чонгук предложил, а он согласился. — Давай уже, — прохрипел Тэ и хотел перевернуться на живот, но альфа снова прижал его спиной к кровати, прошептав на ухо: — Сегодня я хочу видеть тебя, — коснувшись губами мочки уха, Чон добавил. — Не смей закрывать глаза. Чонгук отстранился и, стащив с себя джинсы, так любезно расстегнутые Тэхёном, он быстро снимает свои боксёры и, разместившись между широко раздвинутых стройных ножек, входит во всю длину. Тэхён выгибается до хруста собственных костей и громко стонет, но глаза не закрывает, смотря на альфу. Чон пошло ухмыляется и начинает медленно двигаться, а Тэ сжимает своими тонкими пальцами кончик одеяла и снова стонет, поднимая на уши всех соседей. — Чон… Чон… Чонгук! — вскрикивает старший, когда альфа головкой попадает по простате, а тот наклоняется и смазано целует его, продолжая резко вдалбливаться под нужным углом. — Твою мать, — стонет омега, а Чонгук целует его плечи, шею, насаживая Тэ до самого основания. Вильнув бёдрами навстречу, Тэхён кончает, пачкая вязкой спермой свой живот, а Чонгук выходит и, поманив пальцем обессиленного Кима к себе, падает головой на подушки. Тэ медленно подползает к альфе и, склонившись над его членом, медленно вбирает в рот сначала головку, а потом берёт глубже, языком вырисовывая узоры. Чон кайфует, зарывшись ладонью в светлые волосы омеги и давит на затылок, заставляя заглотить полностью, до самого основания. Тэ прикрыл глаза и, расслабив горло, принялся работать головой, вслушиваясь в тихие стоны младшего, который лишь сильнее давил на чужой затылок, а затем излился прямо в глотку старшего.

***

Стрелки настенных часов колеблются около четырёх утра, но Чонгуку не спится. Он аккуратно выбирается из крепких объятий спящего омеги и уходит из комнаты. На ходу натягивая домашние спортивки, Чон заходит на кухню и открывает окно, удобно устраиваясь на широком подоконнике. В голове слишком много мыслей, которые альфа делит на пару с тлеющей в руках сигаретой. Стряхивая пепел в увядшую клумбу цветов под окном, Гук снова затягивается, обдумывая последние годы своей жизни. Ким Тэхён. Омега мелькает в каждом фрагменте: его фигура, его голос, его имя и его вишнёвый аромат, который Чонгук чувствует даже сейчас, сидя в соседней комнате с вонючей сигаретой, фильтр которой он снова обхватывает пересохшими губами и затягивается, надеясь, что этот ядовитый дым развеет мешающие уснуть мысли. Ким Тэхён. Он красивый, Чонгук даже ухмыляется этой мысли, ведь никогда, наверное, не произнёс бы подобного вслух. Тэхён интересный, забавный, даже немного… да, Ким Тэхён определённо влечёт к себе альфу, утягивая его своими прочными сетями, а тот ведётся, потому что просто не может устоять. — Не спишь? Альфа поворачивает голову и смотрит в дверной проём, где стоит растрёпанный Тэ, замотанный в скомканную цветастую простынь. Он выглядит так мило, что Чонгуку сложно не улыбнуться, смотря на такого заспанного омегу, который подходит ближе, волоча за собой подол из простыни. — Можно? — Ким кивает на сигарету и, не дождавшись ответа, своими тонкими длинными пальцами забирает её из рук младшего, своими губами обхватывая белоснежный фильтр. Ким Тэхён. Он невероятный. Такой, с растрёпанными волосами, с оголённым плечом, с которого съехал край простыни, открывая вид на лиловые метки и острые ключицы. Такой, в свете жёлтых фонарей, который попадает в тёмную кухню через окно. Такой, с сигаретой в руках, когда он выдыхает дым в открытую створку и снова затягивается. «Он точно не человек», — думает Чон, разглядывая глаза омеги, в которых сияющие блики, словно отражение огоньков звёзд. — «Невозможно быть таким идеальным», — альфа ухмыляется, потому что Ким Тэхён — это нечто неземное. Чонгук сползает с подоконника и подходит к омеге со спины, носом утыкаясь в макушку. Он обнимает парня, устраивая свои руки на хрупкой талии, а хён продолжает спокойно курить, стряхивая пепел за окно. Альфа ведёт носом вниз, к шее, вдыхая запах старшего, а тот лишь ухмыляется, прикусывая губу, и слегка склоняет голову в бок, позволяя Чонгуку вести своим носиком дальше, обдавая нежную шею горячим дыханием. Гук оставляет лёгкий поцелуй за ушком, а омега едва ли не мурчит от таких нежностей, прижимаясь спиной к груди альфы. — Мне нравится, как пахнет ночь, а тебе? — выдыхая табачный дым в открытую створку окна, произносит Тэхён, посмотрев на альфу через оголённое плечо. — Мне нравится, как пахнешь ты, хён, — хрипло ответил Чон, обнимая старшего со спины. Выбросив окурок на улицу, закутанный в простыню Ким поворачивается лицом к полуголому Чонгуку. Притянув младшего к себе за подбородок, Тэ утягивает альфу в нежный чувственный поцелуй, передавая все эмоции, которые сейчас его переполняют. Это было то самое признание, о котором оба боялись говорить; те самые чувства, которые оба яро отрицали, ссылаясь на дружбу. Это чудесное начало нового дня, прекрасное раннее утро, которое они встретили вместе, и новая страница жизни, которую парни продолжат писать вместе.