Красивая вещь

Мария откинулась на подушки и в неге закрыла глаза, наслаждаясь ласковым прикосновением к шее. Опомнившись, тряхнула волосами, густыми, на ощупь словно шёлк. — Прошу прощения, но мне пора. Она села в постели и натянула одеяло на грудь, стыдливо, точно её застал купавшейся в подземном озере случайно забредший незнакомец, а не занималась только что любовью с человеком, которого знала не один год. — Я уже говорил, что полюбил тебя не только за красоту, но и за ум. Ты знаешь, что, если тебя увидят разгуливающей по Арксу в то время, когда все спят, возникнут вопросы, — возразил тот. В подземном мире понятие «ночь» упразднилось. Кто и когда поделил сутки на время сна и бодрствования, Мария не знала. Это не имело значения. — Но Шани… — воспротивилась она — вяло, не желая выбираться из постели с мягкой периной. — За ней приглядывают. Ты же знаешь, что я всегда о ней позабочусь. Это верно. Отца Шани никогда не знала, но тот незримо участвовал в её жизни. — Я не о том! — Мария уставилась на лицо, немолодое. Её любовник годился ей в отцы, и её не пугала разница в возрасте. Напротив, морщины только подчеркнули благородство черт, а седина в волосах и бороде походила на нити из серебра. — Если это продолжится, то… Вы же не хотите, чтобы все узнали, что Шани — ваша внебрачная дочь. Она уставилась в лицо — не для того, чтобы упрекнуть, а чтобы каждая чёрточка врезалась в память. Она понимала, что тайные встречи однажды перестанут быть таковыми, если участятся. И без того она свела их на нет, а поди ж ты — не удержалась от искушения провести ночь с возлюбленным… …которого пыталась напрасно выбросить из сердца — выбить клин клином. Ни у кого из мужчин не было таких благородных чет лица, никто не был к ней исключительно добр и ласков, как… …Ланшир, король Аркса. — Я не хочу, чтобы все узнали, что Шани — моя дочь, — вздохнул тот, поглаживая спину Марии. — Тебе известно, как погибла Флоренс и пропало без вести моё новорождённое дитя. Чем больше власти, тем больше врагов, а я не хочу, чтобы с вами сотворили что-то подобное. — Достаточно! — Мария зажмурилась и подняла руки вверх. Успокоившись, добавила: — Я уже говорила, что не претендую на место королевы. Она слышала историю про убитую мятежниками жену Ланшира — и не хотела повторить её судьбу. И уж тем более не желала гибели собственной дочери ради возможности быть рядом с возлюбленным всегда и открыто, а не изредка тайком пробираться во дворец. — Иди ко мне… — Ланшир бережно уложил её на постель. — У нас есть ещё время… Быть рядом с ним Мария не могла, но здесь и сейчас могла получить то, по чему истосковалась. Поэтому охотно приняла поцелуи — в губы, в шею, в грудь — и в ответ одарила ласками, которые — они уединялись нечасто, но достаточно для того, чтобы изучить друг у друга все чувствительные места — нравились её возлюбленному.