Парни пробуют

Их первый секс больше похож на драку: яростный, порывистый, жесткий. Ничего удивительного, учитывая, что именно с драки все и началось. Йен бьет Микки под ребра, Микки сжимает руками его горло, а в следующее мгновение они оба бешено срывают с себя одежду. Их первый секс это как первый секс вообще – неловкий, смущенный. Йен переворачивает Микки на живот, и тот утыкается лицом в подушку и зажмуривает глаза, а Йен, сидя на его бедрах, судорожно хватает ртом воздух, когда его влажные от слюны пальцы двигаются в теле другого парня. Все происходит ужасно быстро, порывисто и даже немного нелепо. Оба кусают губы, чтобы сдержать стоны и крики, так что тишину нарушают только скрипы кровати и тяжелое дыхание обоих. Когда все заканчивается, они спешат натянуть на себя одежду. Микки двигается на автомате, в голове густой туман, который рассеивается только тогда, когда рыжий тянется к нему за поцелуем. - Поцелуешь меня, и я вырву твой ебаный язык, - шипит Микки. Йен понимает, что лучше не спорить. Молча собирает вещи и уходит. Он совершенно не понял, что только что произошло, но, боже правый, пусть это повторится. Микки забирается под одеяло в одежде и несколько минут просто лежит, свернувшись калачиком. Постепенно оцепенение проходит, и его голову заполняет сразу же миллион мыслей: он только что трахнулся с парнем, что будет, если узнает Терри, это больше никогда не повторится, боже правый, пусть это повторится еще.

***

Йен безумно рад, что Микки вошел во вкус. В конце концов, он не давил и не настаивал, понимая, что Микки не тот человек, которому разумно диктовать свои условия, поэтому то, что Микки приходит сам, огрызается и грубит, смотрит исподлобья, а потом безропотно отдается в руки рыжего, безумно Йена заводит. Йен понимает, что может взять ситуацию в свои руки, когда Микки начинает приходить в магазин. Он заваливается в Кэш&Грэб своей развязной походкой, в грязной куртке, шныряет между стеллажей и косо поглядывает на Йена. Микки знает, что Йен трахается с Кэшем, и от этого индус бесит его еще сильнее. Йен лукаво улыбается ему из-за прилавка и понимает, что вот оно – Микки у него на крючке. А потом Микки отправляется в тюрьму, потому что бывший невротик-любовник Йена наконец-то решил быть мужиком и подстрелил Микки. Йен даже приходит к нему на свидание (свидание), и несмотря на то, что Микки всеми способами пытается показать, что младший Галлагер ему нахрен не сдался, Йен видит, что Микки хочет. И на его лице против воли расплывается широкая улыбка. Первый секс после выхода Микки просто срывает голову. У рыжего дрожат руки – так он хочет трогать Микки везде, проводить руками по его талии, бёдрам, обхватить своей рукой его член, прижаться губами к его плечу. Но, конечно, он ничего этого не делает. Потому что Микки не позволит. Потому что Микки Милкович это трахнулись и разбежались. Когда Микки начинает работать в Кэш&Грэб, Йен понимает, что если он хочет чего-то добиться от Микки, то нужно брать это силой. Иначе не работает. Поэтому в среду вечером за пару часов до окончания смены Йен провожает взглядом очередного покупателя, молча встает, закрывает за ним дверь и поворачивает табличку «close». Где-то за его спиной Микки тихо хмыкает, но рыжий не смотрит на него, а просто направляется в подсобку. Микки следует за ним тут же. Какая же ты голодная сучка, Микки – думает Галлагер, но вслух, конечно, ничего не говорит, потому что, если он откроет свой рот, чтобы сказать Микки такое – лежать ему на дне озера Мичиган. Йен молча стягивает с себя толстовку. - Даже странно, - говорит Микки, расстегивая ремень, - обычно ты болтливый, как хренов попугай. Йен ничего не говорит, только приподнимает бровь и достает пакетик смазки из кармана джинсов. Микки удивленно поднимает брови. - Где ты это взял? – говорит он. - Купил, - бурчит Йен и подталкивает парня к железному столу, у которого они привыкли заниматься сексом. Микки смотрит недоверчиво, но, в конце концов, пожимает плечами и поворачивается к Йену спиной, чтобы упереться руками о стол, но голос рыжего останавливает его. - Неа. Микки тяжело вздыхает и оборачивается. - Бля, Галлагер, че с тобой такое? Мы трахнемся или нет? - Развернись. - Чего? - Что слышал, Микки. Развернись и сядь на стол. Микки, кажется, поперхнулся собственным вдохом. - Какого хрена, рыжий лобок. Я не… Иди-ка ты нахер, - сердито выпаливает он, бледные щеки уже залил румянец, - я не буду это делать. Микки решительно отходит от стола и уже начинает застегивать свои джинсы, когда Йен приближается к нему и грубо отводит руки Микки от его собственной ширинки. - Галлагер, - предупреждающе шипит брюнет. Но Йен не слушает, он уже почувствовал, что Микки готов сдаться. Он резко стягивает штаны Микки до середины бедра, а потом подталкивает его к столу весом собственного тела. Это так ужасающе неловко, но Йену все равно. Он приподнимает Микки и усаживает его на стол лицом к себе, стягивает с него ботинки, а потом и джинсы. Выражение глаз Микки это ужас пополам с желанием, и рыжему нравится такое сочетание. - Микки, - шепчет Галлагер, - посмотри на меня. Милкович сводит колени и смотрит куда угодно только не на Йена. - Микки, - настойчиво повторяет тот. Брюнет сводит брови к переносице и выдает почти жалобно: - Господи, блять, Галлагер, я не… - Ты хочешь, - перебивает его Йен, - и ты это сделаешь. Несколько секунд они упрямо смотрят друг другу в глаза, а затем Микки отводит взгляд, расслабляется, сдается, и разводит ноги. Вдалбливаясь в распростертого на холодном столе парня, поддерживая руками его бедра, Йен думает, что да, иногда нужно надавить, потому что с Микки Милковичем по-другому не работает.

***

Он может делать все, что захочет. Все, что захочет… Он может делать, что ему, блять, в голову взбредет… Микки повторяет эти слова как мантру, пока идет к своему дому, выкуривая одну сигарету за другой. «Он не боится меня целовать». Господи, да что за хуйня? Какого хрена, раз Микки не собирается сосаться с рыжим как сопливая пятнадцатилетка, то значит надо пойти и трахнуть первого попавшегося седого пидораса? Да ему же лет сто, наверное, какого хрена? КАКОГО ХРЕНА? Микки тяжело опускается на крыльцо своего дома и достает из пачки еще одну сигарету. Он знает, что Галлагер никогда не поймет того, что чувствует он сам, когда приходит домой после встреч с рыжим, идет мимо дивана, где расселся его отец, а внутри у него все переворачивается от страха, что Терри каким-то образом поймет, почувствует, унюхает, что его сын пару минут назад стонал, насаживаясь на член другого парня. Никаких поцелуев, объятий или нежностей. Быстрый жесткий секс где-нибудь в подворотне, чтобы утолить навязчивые мысли о сильных руках одного рыжего ублюдка, а потом можно снова играть порядочного гетеросексуального сына. Так что да, никаких поцелуев. Галлагер ему ничего не должен, в конце-то концов, они же не парочка какая-то. Так что может делать все, что ему вздумается. Трахать этого виагроидного старикана, целовать его, да пожалуйста. Микки абсолютно насрать. И неважно, что подталкивает его развернуться на пути к дому этого самого старикана, который они с братьями собираются обнести. Микки совершенно не раздумывает о том, почему он машет Игги, а сам делает пару шагов назад к машине, в которой сидит Йен, открывает пассажирскую дверь, хватает удивленного Галлагера за футболку и прижимается к его сухим губам своими. Если уж Йен хочет целоваться, то пусть целует его, а не этого богатого ублюдка. - Он натуральный урод, - шепчет Микки ему в губы, - мог бы найти кого-то получше. В глазах Галлагера плещется удивление, но он все равно усмехается. - Тебе разве не насрать? Но Микки отстраняется и быстро двигается в сторону шикарного дома, в котором скрылись его братья. Губы немного покалывает, и Микки проводит большим пальцем по нижней. Он заходит в дом с мыслью о том, что ему, в общем-то, конечно, насрать, кого там трахает Галлагер, но целовать его оказалось довольно приятно.

***

- Господи боже, Галлагер… - стонет Микки, когда Йен прижимает его спиной к железной сетке, - полегче. - Прости, - шепчет Йен, покрывая шею и щеки брюнета горячими поцелуями, - прости. Я все время забываю, что кое-кого снова подстрелили. - Да, и на этот раз прямо в жопу, поэтому на секс можешь не рассчитывать, - тянет Микки, но все равно хватает Йена за талию и притягивает ближе. - А я и не рассчитываю, - отвечает рыжий, оторвавшись от губ Милковича, - по крайней мере не на такой. - Какой такой… Эй, Галлагер, алло, - Микки хлопает глазами и тяжело дышит, губы покалывает от поцелуев. Оказалось, что идея поцеловать рыжего была не так уж и плоха, - ты что придумал? - Стой спокойно, - твердо говорит Йен и жадно целует шею Микки. На улице не так уж и холодно, поэтому на Милковиче только футболка и толстовка с капюшоном. Йен скользит руками под два слоя одежды, оглаживает бока, живот, спину своими широкими ладонями и Микки дрожит под этими прикосновениями. - Галлагер… - Помолчи, - Йен обрывает его очередным поцелуем, одновременно стягивая с Микки толстовку, а затем опускает свои руки к ремню брюнета. Микки глухо стонет, когда руки рыжего пробираются в его джинсы, сжимая член через трусы, и откидывает голову. - Хочешь мне подрочить? – дразнит Микки. - Неа, - Галлагер крепче обхватывает ладонью твердый член брюнета. - Тогда че ты делаешь? - Я сказал тебе помолчать, - глухо, но твердо отвечает Йен и крепко прижимается к телу Микки, потираясь своей грудью о его грудь, а потом одним тягучим движением опускается на колени. У Микки из легких разом выбивает весь воздух. Йен лукаво смотрит на него снизу вверх, попутно стягивая джинсы Микки до колен, а потом, боже, проводит языком по его эрекции прямо через ткань трусов, не отрывая взгляда от лица Микки. Если бы Милкович составлял список самых развратных вещей, которые он когда-либо видел в своей жизни, то этот момент определенно стоял бы на первом месте. Йен стягивает трусы брюнета, берет его член в руку и лукаво щурится. - Хочешь? – тянет он. - Господи боже, Йен, - Микки вообще удивлен, что способен складывать из звуков слова. - Хочешь? – повторяет Йен, - Просто скажи, и я тебе отсосу. Член Микки напрягается еще сильнее, и он тяжело сглатывает. - Я… - Галлагер медленно водит рукой вверх-вниз, и только от этой ленивой дрочки и взгляда рыжего уже подкашиваются колени, - я… да, сделай это. И кажется, что только этих слов Йен ждал всю свою жизнь. Он тут же проводит языком по всей длине члена Микки, а потом втягивает в рот головку. Микки еле сдерживается, чтобы не закричать в голос, потому что это просто невероятно хорошо. Йен втягивает щеки и опускается ниже, одновременно обхватывая ладонью яички брюнета. Он двигает головой вверх-вниз, останавливаясь, чтобы обвести языком головку, рот его влажный и ужасно горячий, и Микки просто не может поверить в то, что это происходит на самом деле. Он уже совершенно забыл о том, что рана на заднице болит, о том, что вокруг прохладные осенние сумерки, и они, блин, находятся посреди города, пусть и укрытые от посторонних глаз школьными трибунами. Йен, кажется, входит во вкус, он размашисто двигает головой, крепко сжимает губы и втягивает щеки, помогая себе рукой. В какой-то момент он опускается особенно глубоко, и Микки чувствует головкой члена узкое кольцо гортани. Йен немного отстраняется, тяжело дыша, но Микки уже совсем потерялся в ощущениях. Он кладет руки на голову Галлагера, жалея, что не может зарыться пальцами в его волосы, и начинает качать бедрами, врываясь в покорный рот Йена. Рыжий одобрительно стонет, и когда Микки чувствует, как вибрация этого стона расходится по его члену, он совершенно теряет рассудок. Он толкается в рот Йена, пока тот вцепился руками ему в бедра, громкие хлюпающие звуки разносятся по трибунам. Микки закрывает глаза и концентрируется на ощущении руки Галлагера, которая крепко держит его за задницу, чтобы немного оттянуть приближающийся со скоростью лавины оргазм, но тут Йен особенно крепко сжимает губы и шлепает его ладонью по здоровой ягодице. Микки не успевает даже удивиться, когда его накрывает сильнейший в его жизни оргазм. Отдышавшись, он лениво открывает глаза и смотрит на Йена, который все еще не выпустил его член изо рта. - Боже ты мой, - шепчет Микки, и Йен отстраняется с довольной ухмылкой на пол-лица. Ослабевшими руками Милкович натягивает одежду и сползает на землю. Йен устраивается рядом, закуривает и протягивает Микки сигарету. - Где ты этому научился? – отдышавшись, спрашивает Микки. - Мм, можно сказать, что у Неда, - хитро щурится Галлагер. Микки хочется разозлиться, но на это сейчас нет сил. - У старикана? – спрашивает он, и Йен кивает, - ну хоть какая-то от него польза. Йен фыркает от смеха. - Да, так сказать, перенимаю опыт старшего поколения. - Ой завали, - беззлобно тянет Микки и затягивается, передавая сигарету сидящему рядом парню, - и кстати: я все еще не твоя сучка. Если кто тут и был сучкой, то только ты. Йен смеется. - Зато тебе понравилось. Когда-нибудь ты станешь моей сучкой. - Ага, мечтай, - огрызается Микки, а в животе у него что-то переворачивается. Возможно, когда-нибудь он был бы не против рассмотреть такую возможность.

***

Микки жутко пьян. Вчера вечером братья обнесли очередной магазин, и теперь они сидели в своем доме, заливая в себя виски и колу, поедая чипсы и соленый арахис. - Я тебе отвечаю, - пьяно вещает Тони, - именно это она, блять, и сделала. - Чувак, это просто пиздец как стремно, - кривится Игги и тянется за своим стаканом, попутно роняя бутылку виски на пол. - Бля, Игги, аккуратнее, - бормочет его брат, поднимая бутылку. Они сидят в гостиной втроем. Мэнди уже спит, а Терри, вероятно, напивается где-то в другом месте. - Нет, ты послушай, - продолжает Тони, - это звучит пиздецки стремно, согласен, но походу эта мужская точка G все-таки есть, потому что когда она засунула палец мне в жопу, пока отсасывала, я, блять, клянусь – реально увидел звезды. - Какая еще мужская точка G? Тони, хорош пиздеть, - не сдается Игги. - Микки! –кричит Тони, и Микки даже вздрагивает. - Че ты, блять, кричишь, чувак, - говорит Микки и делает глоток виски. - Нет, ты скажи ему, - Тони показывает рукой с бокалом на своего брата, - скажи этому еблану, что есть мужская точка G. - А мне-то откуда знать? – морщится Микки. Телефон в кармане Микки вибрирует и тот сразу перестает слушать дебильный спор своих братьев, сосредоточившись на экране мобильника. Галлагер (1:48) спишь? - Эй, придурки, я это… Схожу по делам, - Микки поднимается с дивана и, шатаясь, направляется к двери. - Будешь возвращаться, купи сигарет, - кричит Тони. - Где я их возьму, бля, Тони, ночь на дворе, - отвечает Микки, но Тони уже снова сосредоточился на споре с братом, так что Микки просто выскальзывает из дома. Уже часа 2 ночи, холодный воздух немного отрезвляет и вселяет надежду на то, что Микки все-таки сможет преодолеть пару кварталов до дома Галлагеров и не упадет где-то по пути. В голове приятный алкогольный туман, и Микки даже не задумывается о том, зачем он тащится в дом Галлагеров посреди ночи. С трудом поднявшись по ступенькам крыльца, Микки прислоняется плечом к перилам и достает из кармана телефон. Микки (2:04) открдой. Он задумывается о том, понял ли Галлагер его послание, когда дверь открывается. Йен стоит на пороге в пижамных штанах и майке и удивленно смотрит на гостя. - Микки? - Я не сплю! – радостно провозглашает тот, и Йен фыркает от смеха. - Очевидно. Заходи, только тише, все спят. Микки проскальзывает внутрь, снимая по пути куртку, и нетвердой походкой проходит в гостиную. - А че темно-то так, - спрашивает он. - Ночь на дворе, Мик, - мягко улыбается Галлагер, - насколько ты пьян по шкале от одного до десяти? - На шесть…десят? – глупо хихикает Микки, очевидно довольный своей шуткой. Йен только качает головой. - Я собирался ложиться спать, - говорит он. - Нуу, - тянет Микки, - ты написал, и я решил, что мы могли бы заняться чем-то другим. - И чем же? – прищуривается Йен. Микки не отвечает. Он подходит к Галлагеру и властно глубоко целует так, что Йен удивленно стонет и немного отступает под таким напором. Оба заводятся мгновенно и уже через пару секунд двигаются в сторону дивана в гостиной, стягивая друг с друга одежду. Микки чувствует себя таким свободным и счастливым, в голове приятный алкогольный туман, а все ощущения как будто только усиливаются. Йен крепко хватает рукой шею Микки и отстраняется. - На диван, - шепчет он, - встань на колени, упрись руками в спинку. Микки даже не думает спорить, потому что он, в отличие от тупицы-Тони, доподлинно знает о «мужской точке G», а еще о том, что Йен может сделать с этой самой точкой. Так что он встает коленями на диван и принимает указанное положение. - Йеен, - стонет он совершенно развязно, - когда рыжий целует его спину, одновременно оглаживая руками его бока и задницу, - Йен, Йен, давай, - шепчет он. Рыжий не торопится, он скользит руками по разведенным бедрам Микки, прокладывая губами дорожку по его позвоночнику. Микки нетерпеливо двигает бедрами, и у Йена дыхание перехватывает от того, насколько тот свободный сейчас. Должны же быть в алкоголе какие-то плюсы. Микки роняет голову на скрещенные на спинке дивана руки и уже готовится высказать свое недовольство медлительностью Йена, когда чувствует горячее дыхание рыжего на своей заднице. Оба замирают. Йен мысленно готовится выслушивать о том, что Микки «ему не сучка», но тот лишь тяжело вздыхает, расслабляется и сильнее оттопыривает задницу. Йен изумленно выдыхает и на пробу целует ягодицу брюнета, одновременно проводя большим пальцем между половинками. Микки довольно стонет, и Йен решается. Он осторожно разводит двумя руками ягодицы Микки и прижимается губами к отверстию. Милкович крупно вздрагивает и выдает полузадушенный жалобный стон. Воодушевившись, Йен сжимает руки и проводит языком по дырочке Микки, еще и еще. Бедра брюнета мелко дрожат, изо рта вырываются тихие всхлипы. Галлагер сосет и лижет, втягивает кожу губами, толкается языком в тугое отверстие, Микки безостановочно стонет на одной ноте и подается бедрами назад. Оторвавшись от брюнета, Йен проводит пальцами по его дырочке. Пальцы легко скользят по слюне, и рыжий вводит в отверстие Микки один, прокручивая и сгибая, пока не находит уплотнение на стенках канала. Микки дергается так сильно, что даже диван качается. Йен снова притягивает парня ближе, пару раз проводит по его дырочке языком, а затем снова вдавливает палец внутрь. - Йен, боже… - голос Микки – что-то среднее между хрипом и стоном, - я не могу, Йен, Йен, пожалуйста. Он совершенно не контролирует себя, губы искусаны, щеки горят, а выражение глаз совершенно безумно. - Я хочу, Йен, давай, - настойчиво повторяет он, и Йен поднимается с колен, отстраняясь. Микки снова всхлипывает. - Сейчас, подожди немного, - Галлагер целует любовника между лопаток и в один шаг преодолевает расстояние до входной двери, где на крючке висит куртка Липа. Еще пара секунд уходит на то, чтобы найти во внутреннем кармане куртки презерватив и вернуться обратно. Микки смотрит через плечо, как Йен снимает пижамные штаны и спешно раскатывает презерватив по своему твердому члену. - Трахни меня, - удивительно четко говорит он, и Йену ничего не остается, кроме как покориться. В конце-то концов, кто он такой, чтобы спорить с Милковичем?

***

- Хочу кое-что прояснить, - говорит Йен и внимательно смотрит на Микки, - мы пара или нет? Микки думает, что рыжий – самый отвратительный ублюдок на всем белом свете. После всех этих месяцев тягучей тоски и отчаяния, после месяцев пустоты, когда от него ни слуху ни духу, он вдруг появляется как черт из табакерки. Красивый черт, с подведенными блядскими глазами и усыпанными блестками плечами. Или вот как сейчас: сонный, растрепанный, придавленный к своей собственной постели весом Милковича. Микки думает, что ему бы стоило ударить рыжего, закричать, оскорбить, еще раз ударить. Чтобы тот почувствовал хоть малую часть боли, что испытал Микки за все это время. Только вот в груди его штиль – буря улеглась, как только он увидел рыжеволосого парня в свете неоновых огней. Так что Микки только сжимает крепче его запястья и внимательно смотрит в глаза. - Конечно. И в тот же вечер, смыв кровь и наспех обработав раны, они валятся на кровать и просто лежат, обнявшись, покачиваясь на волнах глубокого умиротворения. Микки отсчитывает удары сердца лежащего рядом парня и легко поглаживает его руку, пока Галлагер жарко дышит ему куда-то в висок. Им столько хочется сказать, но никто не произносит ни слова. Только когда дыхание рыжего окончательно выравнивается, Микки едва слышно шепчет ему в ребра то, что давно уже крутится у него на языке, и сразу проваливается в сон.