Избранный бездомный

Весь этот мир прогнил насквозь.

      Лживые улыбки, гнилая, исчерпывающая свой изначальный смысл доброта и притворные слова о вечной любви. Всем нужно только состояние, и я не исключение. Люди липнут ко мне, как назойливые мухи. Деньги, деньги и ещё раз деньги — вот что их привлекает в первую очередь. Угораздило меня родиться в семье известного бизнесмена, а главное, быть единственным сыном. На данный момент я стою перед ним, со скрипом зубом выслушивая новые претензии в свой адрес.       — Ты глуп и мал, чтобы мне указывать. Вали, дабы я не видел тебя в ближайшие два часа! — и уйду надолго, вероятнее, даже навсегда, но выскажу всё, что думаю. Выплесну на дорогую рубашку дорогое вино из хрустального бокала, который находился совсем близко, оскорблю очередную шлюху, ведь она даже не удосуживается сдвинуть ноги и слезть со стола.       Мне всё равно, что будет дальше. Плевать на твой крик. С гордо поднятой головой выйду из твоего кабинета, при этом довольно скалясь, потому что сделал то, что давно хотел — а раньше не было повода.

***

      Канда вспоминал прошедшее время, опрокидывая в себя третий, нет, пятый снифтер коньяка. Громкая музыка била по слуху, а пальчики с ярким, аккуратным маникюром вырисовывали на его груди странные, но всё же незамысловатые узоры, медленно подбираясь к пуговицам тёмной рубашки. Приторным и высоковатым голосом девушка развратно произносила что-то, намекая, что им следует уединиться, но Юу лишь усмехался и снова запивал своё «горе» дорогим алкоголем. Ему хочется отвлечься, но точно не с этой дамой, которая несколько минут назад целовалась с каким-то парнем около туалета. Его тошнило от таких женщин. Они испорчены, и на них даже не надо тратить своё время. Да, по их мнению он мудак с завышенной самооценкой, который привык получать, но не отдавать взамен. Но даже у такого, как он, есть здравый смысл и частичка совести, которая, правда, смирилась с выходками своего хозяина. Канда никогда этого не отрицал, но даже за маской холода и пофигизма с частичкой презрения пряталась живая душа и недоступное обычным прохожим людям сердце. И хер кому он это покажет.       — Ну Юу, давай уйдём отсюда... — протянула незнакомка, тут же продолжая, — Я знаю хороший отель. Поверь, нам дадут самую лучшую комнату, и мы сможем там повеселиться, — игриво прикусив мочку уха парня, она прижалась к его руке, вжимая её в немаленькую по размеру грудь. Канда лишь фыркнул и отвернулся, допивая остатки алкоголя. Мир вокруг кружился и переливался светлыми оттенками, громкая музыка, казалось, становилась тише на фоне шума в сознании, и убаюкивала пьяный в хлам мозг.       Откинув от себя навязчивую даму и оставив на барной стойке купюры, он удалился из клуба нетвёрдой походкой. Главное сейчас добраться до квартиры.

***

      Солнечный свет ударил в глаза, заставляя слегка поморщиться и перевернуться со спины на бок. Что-то скользнуло по лбу, падая около щеки и делая её влажной. Подумав, что ему всё это приснилось, Канда уже хотел было по привычке скинуть с себя одеяло, но резко ударившая по вискам боль заставила тихо прокряхтеть и с неохотой открыть глаза.       Увидев всё, что его окружает, повергло в шок. Обстановка комнаты не была бедной, она была… Простой. Приоткрытый балкон с развевающимися от ветра белыми шторами. Рабочий стол с кипой бумаг и погребённым под ним ноутбуком, большой тёмный шкаф и светлый ковёр на паркете.       Японец, приподнявшись на локтях, провел ладонью по лицу в попытке хоть немного привести себя в чувство, и взгляд темно-синих глаз остановился на белых с седыми прядями волосами, которые были немного спутаны, отросшей чёлке — она прикрывала начало странного шрама, пересекающего левый глаз, и левой руке, вероятно, обожжённой. Начиная от локтя её прикрывал рукав белой рубашки.       — Ты проснулся?.. — вздрогнув от внезапного голоса, Канда очнулся и посмотрел на незнакомца. Хозяин квартиры, как понял Юу, тёр лицо после сна и сонно смотрел на своего гостя, подходя чуть ближе. — Ты голодный? Голова болит? Может, что-то хочешь? — серые, со слабым светло-фиолетовым отливом глаза при этом серьёзно смотрели на японца, будто.. пытались что-то прочесть в самой глубине души. Канда подобное ненавидел.       — Ты чего так на меня уставился, Мелочь?       — Что?! Меня вообще-то Аллен зовут! Мог бы поблагодарить хотя бы! Я тебя, значит, притащил сюда, даже если это и было нелегко, отморозил себе задницу, но уложил в кровать, пол ночи сбивал твой жар и слушал бредни про никчёмную жизнь, и предлагаю поесть, а также принять лекарства, а вместо простого «спасибо» получаю оскорбления в свой адрес! — недовольно надув щёки, Аллен отвернулся от Канды, показывая своё возмущение. Второй неверующе и раздражённо смотрел на существо перед собой.       — Я, конечно, благодарен, но не надо тут закатывать сцену, словно жизнь тебе после этого должен.       — Пха, что?! Господи, лучше бы я переступил твоё тело и пошёл дальше!       — Так почему не сделал этого? Откуда ты знаешь, что я не убийца или не педофил? Может, я сейчас тебя тут разложу и оприходую во всех позах. — серые глаза обернувшегося Уолкера удивлённо уставились в тёмные глаза напротив, в которых так и играла заинтересованность в собеседнике. Канде понравилась реакция того: сначала удивление, потом смущение, а теперь злость.       Холодная тряпка, которую Аллен хотел положить вместо прошлой на чужой лоб, прилетела в лицо Юу, что очень сильно разозлило последнего.       — Да ты оборзел, Мояши.       — Я оборзел?! Да это ты ведёшь себя как обнаглевший, придурок неблагодарный!       Брюнет фыркнул, откладывая мокрую ткань на прикроватную тумбочку.       — Вот и в каком месте ты человек? У себя в заднице? А, точно, так вот почему она у тебя такая. Небось только так становишься послушным, БаКанда!       — Ты напрашиваешься, Мояши! — Канда встал, но, почувствовав просто оглушительный эффект вчерашней ночи, с тихим хрипом осел на пол, рукой опираясь о кровать.       Минуту гробовой тишины прерывает громкий смех с одной стороны и крики об убийстве и расчленении с другой.

***

      Побегав по комнате и набив друг другу пару синяков, при этом даже покусав в каких-то местах, теперь они сидели посередине комнаты и тяжело дышали, пытаясь вернуть спокойный ритм бешено стучащим сердцам.        — А ты неплох. Хоть и мелкий.       — Я Аллен, БаКанда! И мне вообще-то уже двадцать один!       — Я и говорю, что мелкий.       — А тогда тебе сколько?       — Двадцать четыре.       — Да-а-а, а ты такой взрослый, прям мне в деды годишься, — жилка на скуле Канды стала нервно пульсировать, а ехидная улыбка с лица беловолосого не желала исчезать. Намучаются же с ними соседи…

***

      — Мояши, принеси чай.       — Подними свою задницу и сходи за ним, — недовольно фыркнул Уолкер.       — Мояши. Сходи. За. Чаем. — более недовольно ответили ему.       — Я Аллен, глупый Канда! — воскликнул он.       — Пожалуйста. Сходи. За. Блядским. Чаем. — чуть ли уже не шипел Канда, сильно сжимая пальцами обложку книги.       — Вот и отлично, — улыбнувшись, Аллен поднялся и направился на кухню.       Эта странная пара живёт вместе уже целый месяц. Они и сами не понимают, почему так вышло, просто... Захотелось.       Сначала у них были громкие драки с разрушением квартиры, а потом встреча с мужчинами в полицейской форме. После несколько таких заездов в участок они решили заключить перемирие, но продлилось оно недолго, ведь буквально через двадцать четыре часа пара снова поцапалась. А всё из-за чего? Всё из-за последней булочки с клубникой, которая во время потасовки улетела в открытое окно и приземлилась на голову мимо проходящей женщины. После этого ссоры на кухне прекратились.       Канда с каждым днём удивлялся, как этот парень может быть таким добрым и открытым. Он строил стену между ними, желая огородить себя от такого яркого существа, но этот человек всё время ломал её, вытягивая его из тьмы в свет.

Только вот таких людей в мире попросту не существует.

***

      Как-то однажды Канда вспомнил их разговор...       — Откуда шрам? И что с рукой? — Аллен, услышав данные вопросы, сперва удивлённо посмотрел на соседа, ведь не каждый день у него спрашивают о таком, да и услышать подобное от Канды.. Но потом он отвёл взгляд к окну.       Прошло несколько минут молчания, прежде чем Уолкер всё-таки заговорил.       — Это всё из-за моих родителей. Я родился с тяжёлым заболеванием и поэтому они отдали меня их знакомому — Мариану Кроссу. Он был ещё тем пьяницей и бабником. Мне приходилось отрабатывать все его долги, воровать и научиться жульничать в игре в карты, чтобы хоть как-то накопить себе на жизнь и.. На всё это.       Светловолосому потребовалось время, и Канда уже с самого начала понял, что диалог выйдет тяжёлым, поэтому почувствовал данную потребность в возникшей паузе. Вскоре и она прервалась.       — Однажды... — Аллен отпил немного чаю, дабы хоть как-то заглушить ком, возникший в горле, — Он пришёл домой с каким-то очень пьяным знакомым, сам же пошёл за новой порцией выпивки, а тот взял из кухонной тумбы нож. И знаешь, всё это случилось ночью, когда я спал. Так быстро.. зашёл ко мне и повёл меня в ванную. Там всё это и произошло. Опустил мою руку в кипяток и оставил шрам. А из-за сильного нервного срыва я поседел, — почувствовав, что что-то мокрое скатывается по щекам, Аллен стёр вдруг появившиеся слёзы и поставил чашку на стол, попутно поднимаясь и с лёгкой усмешкой продолжая, — Кросс потом ещё долго его бил. Забудь, что я только что сказал, ладно? — Уолкер уже хотел покинуть комнату, но сильные руки обхватили его за талию и развернули, прижимая к груди. — Можешь порыдать, но если ты обслюнявишь мою рубашку, то я тебя убью, Мояши, — мысли стали лихорадочно перемешиваться в сознании, а слёзы продолжали идти. Но всё же... Он наконец-то высказался.

***

      Вздохнув и потерев лоб, Канда посмотрел в потолок. После того вечера всё вернулось в прежнее русло. Опять споры и порой даже драки, только вот что-то явно изменилось. Канда это ощущал.       Когда Уолкер пропадал весь день на очередной работе, в квартире становилось как-то холоднее и темнее. А когда он не возвращался домой в обычное своё время, Юу уже начинал вспоминать телефоны всех моргов и больниц в городе, ведь Мелкий часто вляпывался в неприятности.       Это не то, чтобы пугало, просто он не хотел ни к кому привязываться. Нет в этом мире людей с настолько доброй душой и светлыми намерениями. Всё, что он видит — не более, чем обыкновенная иллюзия. Но какая-то мысль в голове отчаянно билась, говоря, что это не так, а сердце достаточно сильно ныло.       Нет, Канда Юу не влюбился. Это просто никому не нужная привязанность. Вот и всё.

***

Аллен не ожидал, что по возвращению домой его встретит тишина. — Канда? — но никто не ответил.       Обойдя маленькую, но на этот момент казавшейся большой квартиру, Аллен тяжело выдохнул и, выполнив привычные дела по типу принятия душа и поглощения еды, сел за стол, доставая различные бумаги.       «А на что я надеялся? Он ведь сын бизнесмена. Рано или поздно это случилось бы». — пронеслось в мыслях.       Вдруг послышался скрежет ключа, а потом его повороты в дверном замке. Встав из-за стола, Аллен подошёл к двери и удивлённо покосился на неё, но выйти в коридор ему не дал неожиданно появившийся Канда в проходе, от которого явно несло алкоголем.       — Канда? Ты где был? — но ответ не последовал.       Длинные пальцы схватили Аллена за кисть, притягивая к себе. Удивлённо распахнув глаза, Уолкер захотел отстраниться, но ему не дали, ведь другая рука в это время прижала его тело, слегка поглаживая вдоль позвоночника. Неожиданно холодные губы собственнически смяли чужие, тёплые. Канда слабо покусывал их, но вскоре проходился по ним кончиком языка, как бы зализывая, а светловолосый поначалу пробовал вырваться из железной хватки, но постепенно стал затихать, понимая, что это невозможно, и уже с удовольствием стал отвечать на поцелуй, от которого у него напрочь сносило все тормоза.       — Почему ты ушёл? — спросил Канда, слегка отстраняясь от парня и устанавливая зрительный контакт.       — У меня были дела, вот и всё, — Аллен снова попытался выбраться из кольца сильных рук, но вместо этого был прижат еще сильнее, — Ты чего творишь, БаКанда?! Отпусти! — японец тем временем слегка наклонил голову к лицу Уолкера и, прижавшись губами к покрасневшему ушку, прошептал:       — Я трезв, и, в отличие от тебя, я не пьянею от трёх банок пива, — и вправду. Речь была внятной и ровной, а глаза смотрели прямо, уверено, однако при этом с пеленой накатывающего возбуждения. Воздух вокруг них стал накаляться сильней. Дышать стало тяжелее, хотя, может быть, это просто из-за сильных объятий? Аллен уже ничего не понимал. Разум стал затуманиваться, а горячее дыхание, до сих пор опаляющее его висок, сводило с ума.       — Почему? — уже без всякого запала спросил англичанин.       — Потому что я не могу без тебя, — положив руки на ягодицы парня, и чуть сжав их, воздух у Уолкера будто выбили из лёгких.       Распахнув глаза и сжав пальцами рубашку на плечах Юу, Аллен двинул бёдрами, задевая уже возбуждённый орган.       — Ты придурок! Что же ты делаешь… — яркий румянец прилил к щекам, а тонкие губы Канды исказились в хищном оскале. Синие глаза опасливо сверкнули в лёгком полумраке комнаты. Шаг за шагом, и они успешно шли к заветной кровати, не смея прекратить вновь и вновь возникающие жаркие поцелуи.       Прижав уже не особо сопротивляющееся тело к мягкой поверхности матраца, чуть влажными губами темноволосый медленно оставлял на шее яркие следы в виде засосов.        — К-канда, что ты… стой, — упершись руками в сильные плечи, Аллен попытался оттолкнуть от себя японца, но тот делал вид, что не замечает подобного, продолжая касаться желанного тела под собой.       Впрочем, он также ловко поддел края футболки пальцами и избавил Уолкера от неё, оглаживая грудь и бока ладонями, губами продолжая терзать грудь, а затем и вовсе втягивая парня в развязный поцелуй. Аллен поплыл почти моментально, позволяя творить с собой все, что вздумается. Пусть потом хоть мир рухнет, пусть он будет сожалеть, раскаиваться, проклинать себя, но на данный момент ему важно только то, что происходит здесь и сейчас. На остальное плевать.       Да и сам брюнет действительно наслаждался происходящим. Кожа Уолкера была, на удивление, нежной, бёдра идеально подходили под его руки, а губы… Поцелуй был пылким, напористым, немного неловким, но от этого еще более головокружительным. Аллен отвечал на него с неприкрытым желанием, прижимаясь с каждой секундой все теснее и теснее. Стыд отошел на второй план, оголяя давно скрываемую потребность в близости и ласке.       Быстро стянув с себя рубашку, нависнув сверху над Уолкером и прикоснувшись кожей к коже, Канда горячо выдохнул, вполне осознанно задевая пахом бедро парня. От подобного с губ Аллена сорвался первый стон, и после этого Юу накрыло и самого.       Им было хорошо. Сероглазый тонул в тягучих, слегка грубых ласках. Воздух вокруг них стал накаляться ещё сильней, а биение сердца участилось, заставляя его выгибаться под тёплыми ладонями. Шея, ключицы, предплечья, область под рёбрами и ещё ниже — всё давно покраснело, истерзанное властными губами и острыми зубами. Штаны сиротливо валялись возле кровати, а Канда с упоением покрывал поцелуями внутреннюю сторону бёдер, постепенно спускаясь к коленям и щиколоткам. Стройные ноги было приятно ласкать, наблюдая, как Аллен пытается скрыть рвущиеся наружу стоны.       Смочив в слюне два пальца, брюнет легко закинул их к себе на плечи, открывая беловолосого максимально широко для себя. Им было не до простых вещей, как смазка или презервативы, ведь желание почувствовать друг друга зашкаливало, не давая нормально думать.       Проникновение, в свою очередь, оказалось немного болезненным для обоих. Аллен с силой сжимал простыни пальцами, напрягаясь всем телом и мешая Канде двинуться глубже. Вдохнув полной грудью побольше воздуха, Юу сделал первый толчок. Затем новый, после которого шёл утробный рык. Слёзы скатывались вдоль щёк, а в глазах застывали новые, размывая картинку. Было больно, но что-то тягучее, приятное, медленно распространялось по телу. Сильный толчок и громкий стон на всю комнату. Сейчас было… потрясающе. Жар и тяжесть чужого тела, напряжение, горячие поцелуи там, куда только можно было достать. Голова закружилась практически сразу, а воздуха не хватало с самого начала.       — Аллен.. — имя слетело урчащими нотками. Так необычно...       Притянув к себе за шею руками и впившись поцелуем в губы, парень нагло вторгся языком в чужой рот, не в силах сдерживать рвущиеся из груди стоны. Новый толчок, и даже если боль и оставалась, то её перебивали удовольствие и укусы. Пот градом шёл с тел, а тяжёлое дыхание растворялось в стонах и рычаниях. Было просто замечательно. Тело содрогалось от каждого сильного толчка и выгибалось от приятных ощущений, будто металось под более сильным. Стянув тугой шнурок и тем самым распуская хвост, бледные пальцы зарылись в длинные волосы, пропуская сквозь них тёмные локоны. Горячие губы азиата дотронулись до шрама на лице, медленно целуя каждый сантиметр красноватой кожи.       — Канда... сильнее, прошу тебя.. — его мольбы были услышаны. Толчки стали быстрее и напористее. Зубы прихватывали кожу на шее, оставляя новые следы. Стоны раздавались громче и протяжнее. Им вдвоём слишком хорошо. Длинные пальцы Канды сжали член того, двигая рукой в такт толчкам. В глазах вспыхнуло ядерным взрывом, рот открылся в беззвучном крике, а пальцы ног поджались. Оргазм накрыл с головой. Следом, издав протяжный рык и впиваясь зубами в плечо, содрогнулся и Канда.       Дыхание восстанавливалось долго и неохотно. Хотелось… Ничего. Вообще. Просто лежать и даже не думать. Просто слышать чужое сердцебиение в груди и жить одним мгновением. Похоже, Юу тоже хотел этого.       Обхватив парня руками и ногами, Аллен уткнулся к нему куда-то в районе ключиц и укусил, несильно сжимая кожу. Сверху послышалось шипение.       — Шпендель, ты что творишь?       — Как что? Значит ты меня всего искусал, а мне нельзя? Ага, так я и оставил это без внимания, — недовольно фыркнув, Аллен отстранился, затем натягивая на себя одеяло и закутываясь.       Тяжёлый вздох, как вскоре крепкие руки оттянули на себя бедную ткань и обняли слегка содрогающееся тело. Вновь шли слёзы, а всхлипы исчезали внутри, не смея вырываться наружу.       — И чего ревёшь?       — Это же конец?       — Совсем придурок? — но ответа не последовало. Снова тяжело вздохнув, Юу зарылся носом в светлые волосы, вдыхая приятный запах лаванды, — Ты ведь мне нравишься, Мояши.       — И ты мне, — вытерев слёзы, Аллен повернулся и тут же обнял азиата за плечи.       — И почему же я? — усмехнулся тот, прижимая его к себе.       — Каким бы ты ни был козлом, я всё равно полюбил тебя, мой... — он призадумался, после продолжая уже со слабой улыбкой, — Мой избранный бездомный.