Конец

Монстр за стеной пошевелился. Я привык думать о нем, как о монстре, но на самом деле это был я сам. Или, по крайней мере, темная часть меня. Вы, вероятно, думаете, что быть вместилищем монстра жутковато, но, поверьте мне, гораздо хуже, когда этот монстр — ваш собственный мозг. Дэн Уэллс. Я — не серийный убийца

      Я смотрел ей в глаза. В них была боль, ненависть, разочарование и слёзы. Ладони были сжаты в маленькие дрожащие кулачки. Представляю, как девушка бы била ими по моей груди. Но она не сделает этого. Боится. — Ты хотела что-то сказать? — Ты манипулировал мной. Я больше не собираюсь выполнять твои приказы! Я считала тебя другом! — девочка кричала в отчаянии. Я чувствовал, как её сердечко сжимается в поисках кислорода. Я знал, что она сейчас чувствует. Сердце кололо, будто в нём было кусок стекла, что вдавливался с каждым стуком всё глубже. И эта боль не только душевная. Голос задрожал, глаза стали мокрыми, но слёзы не пытались пробежать дорожками по щекам. — Ты играл на моих слабостях. Ты говорил, что сожалеешь о содеянном, что не хотел причинять мне боль, а сам издевался снова и снова. Просил прощения! Это была игра, как и всё остальное. Добрый и злой полицейский в одном человеке. Приласкаешь, успокоишь и резко воткнёшь лезвие в ногу. Я тебе доверяла…       Это были такие привычные фразы. А на что ты надеялась? Думала, что сможешь меня изменить? Что из дьявола сделаешь святошу? Я с радостью продолжу издеваться над твоими чувствами. Пока ты не исчезнешь как остальные, как брюнетка, вскрывшая руки. А может ты будешь продолжать ползать у моих коленей как позапрошлая девочка? Ну… Давай, я тебя слушаю внимательно. Мне всё пока нравится. Особенно красноватые полоски на руке и сбитые костяшки. Я не люблю кровь. Это не эстетично. Но царапины, заживающие раны, были моим наркотиком. Я помню, как она держала в руке кухонный нож и умоляла меня приказать убить себя. Но это слишком лёгкая участь. Она хотела так сбежать от моральной боли. Зря... Не получилось. Мне доставляло удовольствие тушить огоньки в глазах моих избранниц. — Ты меня ненавидишь, котёнок?       Внезапно все эмоции исчезли из глаз моей красивой, усовершенствованной куколки. Лицо стало пустым. Только немного безумная стервозная улыбка красовалась на искусанных губах. Как будто что-то щёлкнуло у неё в голове, какой-то переключатель. — А ты этого достоин? Я к тебе абсолютно ничего не чувствую. — А если я прямо сейчас выложу на тебя весь компромат. Прекрасно знает, что у меня сохранились видео и фото, как она раздевалась передо мной, как она касалась себя и не только... Столько унижений, ведь я вбил в её глупую головку как это аморально и отвратительно. Она замолчала. Взгляд дрогнул. — Давай, мне плевать — голос спокойный, очень. А мне показалось было, что она сорвётся. Потеряется в словах продуманного диалога, потеряется в выдуманной роли сильной девушки. Почему-то необъяснимая гордость расползалась по телу, ведь такой её сделал я. Я превратил из девочки, которая никогда даже не целовалась, идеальную игрушку для выполнения желаний. Всё это стало новым опытом. Обычно я цеплял каких-нибудь потаскушек. Они велись на деньги и накаченное тело, а Ей… было на меня, что в самом начале, что сейчас плевать. Сложно было добиться доверия, что бы потом, под «маленьким» давлением, свободная девушка сама надела кандалы. — Не боишься, что станешь изгоем и шлюхой? А что станет с твоими родителями, когда они всё это увидят? — Мне не важно. Мёртвым вообще не важно мнение о себе. А ты немного для себя подпортишь жизнь. Знаешь статью о доведении до самоубийства? Как совершается процедура расследования? Должен знать… Ты же в юридическом учишься. Учитывая ситуацию с синими китами и что я не совершеннолетняя… в первую очередь будут смотреть соц. сети и переписки. А там ты… И вся твоя подноготная. Весь год обработки и унижения личного достоинства человека. Твои чистосердечные признания. — И всё? Ты правда уверена, что всё получится? Ты уверена, что знаешь моё настоящее имя, что мне двадцать три? Ты уверена, что меня найдут? А вдруг я не учусь на юридическом, вдруг я приезжий и снимаю здесь квартиру без официальных данных. Глупенькая ты моя… — Ты снова пытаешься мной управлять. Давишь на сомнения и неуверенность, не так ли? Низкая самооценка, и, вуаля, я должна сразу же сдасться. Как же ты любишь показывать свою власть над людьми.        Она хорошо держалась. С самого начала, как только мы познакомились, я считал её самой слабой из всех, что были до неё. Малышка должна была давно свести счёты с собой или лежать под моими ногами, желая угодить. Почти всё так и случилось: руки были изрезаны, она глотала таблетки. Огонь в её глазах потух, а другие мужчины... Она их боялась, как и меня. Почти смирилась со своей участью. Я считал девчонку слабой, глупой и наивной. Но это был феникс, сгоревший в агонии и возродившийся из пепла. Я в первый раз увидел, как сломленный мной человек возрождался из праха. Как доверчивая безвольная кукла теряла страх передо мной. Все, кто был до, были старше, и все уже много лет дрожат от моего взгляда, подчиняются. Эта малолетка… Она стала полностью свободной, ей стало всё равно на общественное мнение, и теперь я не могу её снова подчинить. Она выдержала год, терпела год издевательств, унижений. Я контролировал её во всём. Спала ли она, ела. И пропущенный фото-отчёт о приёме пищи или же то, как она сбегала к родным в другой город... Каждый её своевольный поступок заслуживал наказания. Это была сила, которую создал я. — Можешь уходить. Я тебя не трону. — Я не нуждаюсь в твоих дозволениях. Закончи начатое и не солги, как всегда. Буду ждать твоих попыток сломать мою жизнь. Удачи в прокуратуре.       Мой котёнок повернулся и стал уходить. Руки дрожали всё сильней, из-за чего она спрятала их в карманы джинс. Я знал, что у моей уже бывшей собственности выявили проблемы с сердцем, знал почему. Знал, что на мед. осмотре, у неё увидят расстройство психики. Знал, что она будет каждый день ходить быстрым шагом, оборачиваясь. Знал, что не сможет долгое время смотреть на своё тело, а если и будет, то ненавидя его. Она будет скрываться за чёрным юмором, чтобы не показать свой страх перед сексом. Она будет жить, как я когда-то: ненавидя людей и нося с собой нож. Она как я, восставший феникс.