Не молчи

не знающая толк в своей свободе, теряющая время в пустоте, я знаю — на пустынном небосводе, в удушливой и зыбкой темноте, в последний миг решающий и главный, когда занесена рука с ножом над прошлой мной, давно уж неисправной и сломленной в квартале городском, вдруг дрогнет пульс, и несколько ударов почувствуются в шее и висках. не хватит сил покончить с той, что даром оставила себя в твоих руках. глаза тоску не скроют, поминутно теряя их привычный прежний блеск. спадут на плечи грузом наши будни, и каждый слабый, незаметный жест, без слов, которых нет уже подавно, собою воззовёт к тебе теперь: «пусть близок стал ко мне совсем недавно, — будь самой горькой из моих потерь, туши огонь души моей бензином, оставь сгорать и стань ко мне спиной». никто не виноват, и нет причины, что сделала бы нашу жизнь игрой. нет зла сильней и жёстче, чем привычка, под кожу запускающая яд, имеющая к душам всем отмычку — родной до боли и томящий взгляд. и сердце только щемит от того, что нарочно искру зажигаешь в нём, огонь разводишь тёмной, гиблой ночью, и после покидаешь серым днём. никто не думал: риск не так оправдан, и ты не знал, насколько я могла любить тебя безумно и взаправду, вот только пепел поглотила мгла.